Наш с дочкой завтрак прошел на удивление гладко, за исключением того факта, что она была одета в свою пижаму наложницы. Из-за этого мой член стоял, как железный, но я уже привык так жить.

Мишель по натуре была весёлой девушкой, как, впрочем, все в нашей семье. Но сегодня она пребывала в необычайно хорошем настроении. Прямо-таки в экстазе.

Я спросил её:

— Что с тобой сегодня?

Она восторженно вскрикнула:

— Не что со мной сегодня, а что со мной БУДЕТ совсем скоро! И много-много раз!

Она издала стон восхищения.

— Можешь выражаться менее загадочно? – попросил я.

— Извини. Просто я всё ещё возбуждена после той вкусной фигни. Я хочу больше! – она резко наклонилась через стол, положив свои огромные сиськи в прозрачной пижаме на поверхность. – Я знаю, я на диете, поэтому не говори мне. Но мне так интересно! Я бы купила огромный контейнер и сожрала его за раз!

Я скрестил руки на груди.

— Ладно, хватит уже. Забудь!

Мне очень хотелось бы сменить тему на любую другую. А то я уже представил, как стреляю спермой с расстояния нескольких дюймов прямо ей в глотку!

Слава небу, она села на стул ровно. Её грудь перестала ходить ходуном, ох, только через пять минут. Да, это преувеличение, но мне так и казалось! Хотя её 6-ой размер сильно выпирал вперёд, груди тряслись от малейшего движения, даже когда она была в лифчике.

Мои мысли застряли в неправильном русле. Даже после мастурбации и долгого душа я не мог отделаться от картины того, как она слизывает сперму со своих ладошек. В частности, воспоминания о том, как она по очереди посасывала каждый пальчик, чтобы отчиститься от спермы, были как клип, который я проигрывал снова и снова в своей голове. Не сложно было представить вместо пальчиков кое-что другое. Я был неисправим!

Что хуже, она постоянно смеялась и шутила. И каждый раз, когда она смеялась, её груди тряслись и подскакивали как чёрт знает что. Её гигантские торпеды так знатно выпирали вперёд, что заставить их шевелиться было проще простого. Они казались очень упругими, и малейшее движение запускало их в турне по кругу, в процессе которого они тёрлись одна о другую.

А она была в таком задорном настроении, что смеялась даже с не смешных вещей. Например, я спросил её:

— Вы с мамой случайно не говорили сегодня утром?

— Возможно, – хихикала она.

— Она рассказывала тебе, о чём мы с ней говорили вчера?

— Напомни, о чём конкретно? – она не прекращала хихикать.

— Я тебя спрашиваю, – я стеснялся говорить с ней о концепции "граней разумного", которую Минди придумала вчера. И что, если я просто не понял шутки?

— Если ты не говоришь, то как я пойму? – она явно веселилась.

Я ушёл от темы. Она была в слишком хорошем настроении для серьёзных бесед.

Её полупрозрачная пижама открывала мне, что называется, "вид из первого ряда". А она, как будто специально, делала шоу интереснее, то потягиваясь за чем-то, то потягиваясь, словно кошка, без видимой на то причины. Когда она двигалась много, то её топ задирался наверх, обнажая грудь, да там и оставался. Таким образом, она чаще была раздетой, чем одетой.

Если бы это случилось ни с того, ни с сего, я бы смутился и сказал ей прикрыться. Я не сразу это осознал, но она и Руби накаляли атмосферу месяцами. День за днём, шаг за шагом, они обнажались всё больше, всё чаще, так что их поведение менялось постепенно, без внезапности. Я опять жалуюсь, но на один шаг назад приходилось два шага вперёд. Они были неумолимы, и к тому моменту я уже отчаялся контролировать их одежду. Точнее, её отсутствие.

Тот факт, что они были так чертовски сексуальны, мешал мне грустить от того, что дочь меня не слушается.

Пока мы завтракали, я, как обычно, боролся сам с собой за возможность смотреть ей в лицо, а не на... Но с тех пор, как она поселила у меня в голове картинку того, как она слизывает сперму с пальцев, смотреть на её лицо стало не менее эротично. Я вспоминал, как сперма из уголков ротика стекала на подбородок, а несколько капель лежали на щеках и носике!

Она выглядела невинно и спокойно когда жевала. Пока она не начала есть банан. Нормальные люди не сосут бананы! Не так, как она! Но я был слишком стеснительным для того, чтобы сказать ей: "Не могла бы ты перестать сосать банан так, как будто это пенис? Я твой отец, чёрт тебя дери!" К тому же, у неё была оральная фиксация. Это значило, что она склонна тащить предметы в рот.

Так что, я решил игнорировать её (план, обречённый на поражение).