Минди продолжила:

— Но именно папочка решает, как кончить на свою дочку: кончит ли он тебе на лицо, или на твои сиськи, или, возможно, в твой рот? Он может даже развернуть тебя и разукрасить твою попку. Ты можешь предлагать ему способы. Чего ты хочешь? Мишель? Алло?!

Мишель выдохнула:

— Сиськи и лицо! ... И рот! – после ещё одного отчаянного вздоха, она добавила: – И попка!

Она начала приходить в себя перед великим финалом, и даже сама села ровно.

Минди рассмеялась:

— Да, понимаю, ты хочешь везде и сразу, но у папочки есть свой лимит.

Затем она сказала мне:

— Дорогой, почему бы тебе не начать с её лица, а потом опуститься ниже, к груди? Покажи всем, что эти огромные загорелые сиськи принадлежат только тебе!

Я именно так и сделал. Вытащив член из её тугой ложбинки, я взял его в руку и направил прямо на лицо своей прекрасной дочери. Минди тоже взялась за мой член. Я позволил ей направлять, куда попадёт сперма, ведь это так много для неё значило.

Уже через несколько секунд моя жена взяла мой член двумя руками.

Мне это нравилось, так как она не просто держала его. Она также дрочила мне, чтобы белые ленты спермы поскорее появились на свет.

— О ... БЛЯДЬ! – закричал я. – ГОСПОДИ! Ох, ебать мой хуй!

Удовольствие от оргазма было так велико, что я едва не потерял сознание, и мне пришлось напрячься, чтобы этого не произошло. Я прикрыл глаза и увидел звёзды. И это не просто красивое выражение – я реально увидел звёзды!

Я услышал нечленораздельные крики Мишель. Я не понял, что она хотела сказать. Но, по-моему, она несколько раз произнесла "папочка". Её крик разрывал барабанные перепонки, но при этом был очень счастливым. Я не представляю, как ей удалось кончить ещё раз, после всех тех оргазмов, что она пережила. Но она как-то это сделала.

Забавно, но когда я выплеснул всю сперму, Минди расстроилась больше, чем я. Она похлопала мой член, как будто это был поломанный кухонный кран. Затем она пошутила:

— Что нужно сделать, чтобы снова наполнить эту штуку?

Но я полностью выдохся. Я реально чуть не сдох. Я упал на диван и как будто начал таять в нём.

Мишель тоже упала на спину и теперь лежа лицом к потолку.

Я прикрыл глаза и пытался не потерять сознание. Поэтому я не обратил внимания на то, куда я кончил, и что случилось с моей спермой. Но вдруг я открыл глаза и увидел, что Минди грамотно совладела с "прицелом". Да, спермы было немного; пожалуй, меньше, чем половина от моего обычного объёма. Но учитывая то, сколько раз я кончал в течении дня, удивителен был сам факт того, что мне вообще удалось кончить ещё раз.

Несколько длинных ручейков спермы стекали с лица Мишель. Милая белая капелька осталась на кончике её носа. Больше спермы было на её грудях. Один ручеёк начинался от средины её сиськи и утекал в глубокую ложбинку между невероятными грудями, которая сейчас была широкой, потому что дочь лежала на спине. Затем этот ручеёк поднимался к соску другой сиськи.

Что за зрелище! Видеть свою дочь с собственной спермой на груди, которая покрывает её, словно глазурь пончик. Некоторые люди считают сперму отвратительной, но не я. (Много лет назад я тоже так думал, но Минди "вылечила" меня от этого со временем, за что я благодарен её энтузиазму). Мне нравилось, как Мишель выглядит с моей спермой на коже, и я словил себя на мысли, что хотел бы как можно чаще видеть её в таком "одеянии".

Минди наклонилась возле дочери и сняла каплю спермы с её носа. Она пробормотала:

— Так прекрасно, – а затем, уже громче, добавила: – Дорогая, если бы ты только могла увидеть себя со стороны сейчас. Подожди. Не двигайся. Давай-ка я принесу зеркало. Ах, да, и камеру!

Мишель резко открыла глаза и дёрнулась.

— Камера ещё снимает, да?

Минди уверенно сказала:

— Да, и я следила, чтобы мы всё время оставались в кадре. Но настоящая фотокамера сделает снимки намного лучше. Я скоро вернусь!

Через минуту, когда Минди вернулась к нам, Мишель уже сидела. Она по-прежнему казалась пораженной. Она повернулась ко мне с огромной улыбкой на лице, полной любви.

— Спасибо, папочка. От всего сердца, спасибо тебе.

Она сказала это застенчиво, будто я оказал ей огромную услугу.

— Нет, спасибо ТЕБЕ! – ответил я.

Но она меня проигнорировала.

Затем Минди сделала несколько снимков лица и сисек Мишель, а затем протянула ей зеркало.

— Посмотри, дорогая. Разве ты не прекрасна?

Но Мишель ответила:

— Оууу. Это всё? Я хочу БОЛЬШЕ! Мне показалось, он кончал так сильно. Я хочу гладить свои сиськи и удивляться галлонам спермы на них. Я хочу, чтобы реки спермы стекали по моей коже, вниз, к моему животу. Хочу искупаться в любви папочки!

Минди продолжала делать снимки. Он также несколько раз сфотографировала меня.

— Знаю. Мы все хотим этого, дорогая. Но даже у нашего папочки есть лимит. Твой папочка сделал очень многое за сегодня, включая укрощение Сью Эллен и остальное. Посмотри на его яйца. Видишь, как они скукожились? Учитывая всё это, он выплеснул очень много спермы, и всё ради тебя и твоих огромных дынек. Ты полностью осушила его.

От этих слов она оживилась.

— Правда? Класс! Спасибо, папочка!

Продолжая смотреть на себя в зеркало, она сказал:

— Я должна признать, это очень мило. Я чувствую, что меня... маркировали! Отметили! Я чувствую... будто теперь принадлежу папочки ещё сильнее, чем до этого.

— Это очень приятно, не так ли? – предположила Минди.

— БЕЗУМНО! Блин, надо мной никто никогда так тотально не доминировал! Ты всегда говорила нам, что секс с сиськами это акт абсолютного повиновения, и ты была права! Папочка, то, как ты только что использовал меня, и использовал меня, и снова использовал меня, без остановки трахая мои сиськи, даже когда я просила тебя остановиться... Это было ВОЛШЕБНО!

Я покачал головой. Разве можно понять этих женщин?

Она смотрела на меня и тянула ко мне руки, надеясь на объятия. Она выглядела так, будто пробежала марафон, хотя энергия снова вернулась к ней, а в её глазах плясали искорки возбуждения.