Воскресенье, 26 мая.

На следующее утро, когда я проснулся, то Мишель и Руби НЕ напали на меня моментально со щекоткой. В конце концов, это было воскресное утро, и я хотел провести его в спокойных размышлениях. Я был рад тому, что дьяволицы уважали моё желание.

Я проснулся с легким чувством испуга. Я точно не пойду в церковь на этой неделе! Я верующий католик, но как я могу совмещать мою сексуальную жизнь с церковной доктриной? Я собираюсь продолжать измены и инцест регулярно, и мне стыдно появляться перед общиной. Я был в смятении.

Я понимал, что если мне придется выбирать между своей нынешней сексуальной жизнью и церковью, я точно не выберу церковь. Конечно, я не перестану верить. Возможно, я найду новую церковь, или же буду осуществлять духовные практики без помощи церкви.

Легче всего было просто остаться дома, ведь мы и так посещали церковь не каждую неделю.

Минди не было рядом. Она уже встала. Я просыпаюсь позже всех в семье.

Умывшись и одевшись, я вышел из спальни.

Когда я шел по коридору, мне навстречу вышла Мишель, одетая в супер сексуальную гаремную пижаму – без топа.

Моё сердце замерло в груди от её красоты. Она настолько прелестна, что я никак не могу привыкнуть к её шикарному телу и лицу, особенно, когда она так эффектно раздета.

Очевидно, она дожидалась меня. Она согнула пальцы, будто коготки, и кралась на цыпочках. Она игриво прошептала:

— Атака щекоткой на папочку!

Но она двигалась медленно и тихо на цыпочках, так что я лишь рассмеялся. Её упругие груди соблазнительно качались.

Мишель протянула руку, чтобы нежно пощекотать мои ребра. Она продолжала шептать:

— Мама говорит, что мы должны вести себя тихо и прилично, ведь это воскресное утро. Так вот, это моя тихая и приличная атака щекоткой. Тебе нравится?

Я рассмеялся снова. Особенно меня насмешило то, как она меня щекотала. Её рука легонько подрагивала возле моих ребер. Едва ли это была атака щекоткой.

Затем она прошептала:

— Ну, до встречи!

Её голос был полон предвкушения чего-то грядущего, однако она быстро развернулась и убежала. Но черт, одного взгляда на её покачивающуюся прекрасную попку в практически прозрачной гаремной пижаме хватило для того, чтобы мой стояк поднялся. Этот стояк точно не подходил для тихого и приличного воскресного утра, но к счастью, он быстро обмяк, когда Мишель ушла.

За завтраком мы в основном обсуждали "Звездные Войны II: Атака Клонов". Мишель тоже смотрела этот фильм. Я считал, что старьевщик Уотто это расистский образ, пародия на стереотипного араба или еврея. Но Минди и Мишель не соглашались со мной. Они говорили, что я додумываю. Мишель спорила со мной о том, что само понятие "расистский стереотип" расистское, ведь оно подразумевает то, что арабы и евреи жадные.

Это была оживленная дискуссия, и я почти забыл о том, какая у меня безумная жизнь.

После завтрака к нам пришла Руби. Я провел небольшое семейное собрание.

Глядя на сидящих за столом красавиц, в этот раз безжалостно одетых, я объявил:

— Как вы уже поняли, сегодня мы не пойдём в церковь. Одна из причин: вчера я поймал писательское вдохновение, и до встречи с Майком хорошо поработал. Сегодня я хочу продолжить в том же духе.

Это было правдой. Но мне также нужно было время, чтобы отдохнуть и прийти в себя.

— Отстой! – насупилась Мишель. – Сегодня же выходной! И выгляни в окошко. Прекрасная погода для минета!

— Боюсь спросить, какая погода не подходит для минета?

Мишель и Руби переглянулись. Они поняли друг друга без слов.

Затем Мишель повернулась ко мне и с улыбкой сказала:

— Вообще, любая погода походит для минета. Но пока солнечно и тепло, мы можем делать это на улице и одновременно загорать. А в дождь мы можем делать это только здесь.

Она скривилась, подумав о том, как неудобны ей дождливые дни.

Руби тоже насупилась.

— Тоска. Мишель, представь Дэна, лежащего на шезлонге с пина-коладой в руке, и нас, связанных и в ошейниках, сосущих его член целый день. Возможно, он будет читать своего любимого Горацио Хорнблоуэра в это время.

Мишель оживилась.

— Именно! Пока папочка будет читать, мы можем сделать ему блоуэр-блоуэр!

Они рассмеялись.

Мишель сказала Руби:

— Ты думаешь о том же, о чём и я? Наши запястья должны быть связаны вместе скользкой веревкой, чтобы мы не забывали о том, что мы папочкины рабыни члена!

— Точно! – согласилась Руби. – Ошейники тоже хотелось бы, но папочка ещё не подарил нам их. Намёк, намёк.

Она выразительно посмотрела на меня, одним взглядом заставляя пойти и купить им ошейники.

Считайте меня извращенцем, но мой член тут же встал.

Мишель радостно согласилась с подругой.

— О да, ты должен подарить нам ошейники. Очень тяжелые и массивные, чтобы постоянно напоминали нам о том, кто хозяин, а кто пышногрудые рабыни.

Глаза Руби заблестели. Даже через лифчик и футболку я заметил, что её соски затвердели.

— Именно! И с твоим именем на них! Большими буквами! "Собственность Дэна Купера".

Мишель заметно возбудилась. Её соски затвердели.

— Супер! Дэн может периодически связывать одну из нас и шлёпать, чтобы показать, кто здесь босс. Или же мы можем надеть наручники! У меня есть черная пара, которая идеально подходит к моим любимым туфлям.

Дьяволицы явно намеревались продолжать разговор до тех пор, пока одни из них не умрёт от возбуждения. Я многозначительно покашлял.

—Это всё очень заманчиво, по крайней мере, часть с минетом, без этих верёвок и наручников, хм... Минди, что ты скажешь насчет их нездоровых фетишей?

— Что-то скажу! – серьёзно ответила она. Она посмотрела на девочек неодобрительным материнским взглядом и сказала: – Думаю, вам нужно остановиться на верёвках, хотя наручники тоже могут пригодиться. Но я голосую за тяжелые железные ошейники с надписью "Собственность Дэна Купера". Интересно, где мы можем такие купить?

Она почесала подбородок, будто бы всерьёз обдумывая это.

— ДА! – взвизгнули девочки и дали друг другу пять.

Я проворчал:

— Минди, мы поговорим с тобой позже. Разве ты не понимаешь, что зря поощряешь их странные наклонности?

— Я просто шучу, – наивно ответила Минди. – Ты же не ожидаешь в самом деле, что они захотят носить нечто подобное? Подумай, как это непрактично, если мы поедем ужинать в Оливковый Сад, например, и девушки будут в ошейниках с надписью "Собственность Дэна Купера", так что все будут это видеть.

Представив эту картину, я почему-то возбудился ещё сильнее. Я посмотрел на девочек и заметил, что они старательно прячут свой удрученный вид, хотя Минди и сказала, что шутит.

Я прокашлялся, стараясь собрать мозги в кучу.

— Если честно, я сомневаюсь, что ты шутила. На всякий случай уточню: мы не будем покупать ошейники! Кроме того, иногда мне всё-таки придётся работать, чтобы зарабатывать деньги, Шелли. И ты знаешь, что у меня гибкий график. Но даже если бы я не словил вдохновение сегодня, я бы попросил тебя отложить секс на другой день. Мысли о церкви сегодня утром напомнили мне о греховности того, что мы с вами делаем. Не могу поверить, что в самом деле опустился до такого. Мне нужно время, чтобы передохнуть, переоценить это безумие.

Моя речь не подействовала. Женщины смотрели на меня с неприкрытым раздражением.

Как я и ожидал, Мишель пожаловалась первой.

— Папочка, это фигня! Греховно? Что за бред!

Я ответила:

— Да? Думаешь, наш священник одобрит? Что будет, если я всё расскажу ему во время следующей исповеди? У него, наверное, случится сердечный приступ! Я вообще не представляю, как переживу следующую исповедь!

Мишель проворчала:

— Не говори мне, что прислушиваешься ко всей этой религиозной фигне. Я имею в виду, верить в Бога это хорошо, но церковная доктрина? Пфф-фигня! Ты ведь не согласен с церковью касательно контрацепции и абортов, так что Папа Римский не последняя инстанция. Почему же он не может ошибаться и касательно инцеста?! И кстати, нет никакого папского указа насчет сексуального флирта.

— Наверное, нет, – согласился я. – Но заповедь об измене достаточно точная.

Минди тут же вмешалась:

— Если я одобряю, то это не измена! Невозможно изменить с одобрением!

— Вероятно, – уступил я. – Мне нужно об этом подумать. Однако я сильно сомневаюсь в том, что церковь одобрит свингерство в любой форме. Но инцест? Да не смешите! Ни одно из направлений христианства не скажет, что вагинальный секс с родной дочерью это норма, Шелли! Мы можем долго спорить о том, что такое инцест, а что такое измена, но половой акт не подлежит обсуждению, хотя бы ради моего душевного спокойствия.

Мишель вскочила на ноги и фыркнула.

— Папочка! Рррр! Ты так... бесишь! – она всплеснула руками. – Дорк (дурак)!

Когда она очень злится, то может назвать меня дураком. Не потому что действительно считает меня таким (по крайней мере, я так не думаю), а потому что когда она была ребёнком, то смотрела шоу "Морк и Минди", и поскольку мою жену звали Минди, я автоматически стал Дорком. Не самая умная мысль в мире, но таковы уж семейные традиции.

Мишель взмолилась:

— Я просто хочу любить тебя, заниматься с тобой любовью, делать тебя счастливым, потому что я очень тебя люблю. Разве может это быть греховным?

Я взволновано ответил:

— Да, это греховно.

— Нет, не греховно! – с напором в голосе ответила она. Она начала снимать футболку. – Ты говоришь о боге, но что насчет этого?

Она избавилась от футболки и театрально забралась на стол.

Я не понимал, к чему она ведёт. Когда она сняли лифчик, а за ним и шорты, я уже не мог рассуждать. Мой предательский член все тяжелел и удлинялся, совсем не считаясь ни с воскресным утром, ни с религией.

Она встала передо мной голая. Её сиськи тряслись от резких движений. Она гордо уперла руки в бока.

— Посмотри! Посмотри на моё тело! Я очень горжусь им. Я усердно упражнялась, сидела на диете и занималась спортом, чтобы сделать его таким. Для ТЕБЯ! Чтобы ты захотел меня так же, как и я тебя. А ещё мне повезло. Посмотри на мои сиськи!

Она втянула живот и выпятила грудь сильнее.

Ей не обязательно было говорить мне посмотреть на её упругие дыньки, потому что я и так не мог оторвать от них глаз!