Минди улыбнулась и повернулась ко мне.

— Конечно. Милый, что же там за атака щекоткой?

Я моментально покраснел. Когда я исповедовался Минди, я начал с того момента, как Мишель и Руби объединились. Так что я не говорил ей о щекотке.

Я ничего не могу утаить от жены. И в этот раз она меня раскусила.

— Агаааа! Что-то интересное было! – сказала она голосом ребёнка, который поймал друга на шалости. – Признавайтесь, мистер.

Я потупил взгляд. Но, наверное, мне не стоит так сильно переживать. В конце концов, недавно я согласился на куда более скандальные вещи. А Минди, она любит слушать подобные рассказы. Я мог бы даже подшутить над ней.

— Мы просто щекотались, вот и всё.

Минди широко улыбнулась, предвкушая сочную историю.

Моя уверенность возросла, и я проложил.

— На самом деле, это были щекоточные домогательства. Моя дочь разбудила меня, домогаясь всеми десятью пальцами. Я собирался вызвать полицию!

Все засмеялись.

Мишель сказала:

— Да пожалуйста. Я люблю, когда ты строптивый. Но если уж ты собрался писать на меня заявление, то обвини в сексуальных домогательствах. Мама, я признаю, иногда я схожу с ума. Я стянула с него одеяло и увидела его в чём мать родила. Такого красавца!

Она присвистнула, при этом выглядя виновато и пристыженно. Это была странная комбинация.

Минди пошутила:

— Красавца? Знаешь, его красавца сложно не заметить. Тем более, что его красавец часто "красуется".

Минди и Мишель засмеялись. Потом моя дочь подняла руку.

— Оооо! Я большая ценительница "красоты", – она повернулась ко мне и улыбнулась. – Маэстро! Покажите мне красоту!

Она голодным взглядом уставилась на мою промежность, и, казалось, увидела всё прямо через одежду.

Обе они засмеялись ещё громче, когда увидели, как я краснею. Мишель часто забавлялась, называя меня то "капитан", то "маэстро", ссылаясь на то, что я люблю быть во всём главным. А когда я заставлял её что-то делать, она могла салютовать мне, как будто мы в армии.

Минди посмотрела на меня и сказала:

— Маэстро! Ваша горячая поклонница Минди тоже желает узреть красавца!

Они снова засмеялись. Минди положила мне руку на колено и пошевелила пальцами в направлении паха. Но мне было неловко заниматься таким в присутствии Мишель, поэтому я оттолкнул её руку и, наверное, покраснел ещё гуще.

Минди посмотрела на моё лицо и сказала Мишель:

— Посмотри-ка. Наш праведник весь зарумянился и смутился. Продолжаем совращать его, дочь моя!

Они снова рассмеялись.

— Аминь! – весело ответила Мишель.

Она застегнула свой топ до половины груди. Потом она снова начала эротично расстёгивать змейку, и я занервничал, как будто видел это впервые. Как будто впервые увидел её соски.

Она спросила:

— О чём мне рассказать? О красавце, или о том, что случилось?

— Обо всём! – радовалась Минди.

Я был и возбуждён, и смущён. Эти проделки в пределах дозволенного, или мы уже переступили грань? Мы должны были бы поговорить о многих вещах, но они были слишком неловкими и табуированными. Но дело в том, что я был настолько взбудораженным, что не мог долго размышлять!

Мишель воскликнула:

— Мама, я не понимаю, как ты можешь просыпаться и идти на работу, оставляя этого красавца одного в постели! Боже, на твоём месте я бы ни за что его не оставила!

Глаза Минди заблестели, и она коварно улыбнулась.

— Правда? А что бы ты делала на моём месте?

— Черт! Я бы весь день лежала с ним в постели. Думаю, мы бы нашли, чем заняться. Если ты понимаешь, о чём я. Я думаю, я бы его потёрла. И не только руками!

Она облизала губы, глядя на меня глазами, полными вожделения.

Они обе захихикали.

Мишель добавила:

— Единственная проблема в том, что он – эгоист! Он прикрывал своего красавца руками, не давая мне приобщиться к прекрасному.

Желая показать свою красоту, она полностью расстегнула молнию на топе, и раскрыла его. Её голые круглые груди стремительно вывалились наружу.

Я громко вздохнул.