Минди задорно на меня посмотрела.

— Даниэль, в самом деле! Почему ты скрываешь от нас свои лучшие черты? Разве мы не говорили, как важно ничего не скрывать от детей?

Мишель засмеялась. Она перегнулась через стол и дала пять матери.

— Так держать, мама!

Я тоже слегка улыбнулся, хотя мне и казалось, что мы говорим и шутим совсем уж странно. Но я быстро отвлёкся от размышлений, так как когда Мишель перегибалась через стол, её огромные груди заманчиво колебались.

Минди посмотрела на мою эрекцию и сказала:

— Мишель, лучшая черта этого человека уже в здании! Повторяю, батя в здании!

Я не знаю, откуда пошел этот прикол про "батю в здании", но очевидно, что это была какая-то популярная шутка. Я с огорчением протянул:

— Я женился на стенд-ап комике!

Минди почему-то прошепелявила:

— Нет, ты женился на псе уебанском!

Мишель громко засмеялась. Это было то ещё зрелище, так как её черный топ был расстёгнут спереди. Она посмотрела на меня и сказала:

— Оооу. Посмотри на папочку, мам. Ты вогнала его в пот, а себя вогнала в топ.

Она взяла свои груди в руки и демонстративно потрясла ими.

Хохоча, Минди ответила:

— Так работает Лох-патруль.

Мишель, разрываясь от смеха, ответила:

— Стоп! Я сейчас умру! – но не удержалась и добавила. – И это будет моя последняя ночь на Земле!

Даже будучи измотанным, и не до конца понимая, в чём прикол, мне было смешно. Так что мы все втроём изрядно повеселели. И всё это время я не мог оторвать глаз от трясущихся сисек Мишель.

На некоторое время я даже забыл, какие глупости говорила Мишель до этого. Но, вдоволь посмеявшись, я вспомнил об этом. Мы говорили о моём пенисе, и она собиралась "потереть" его! Это так неправильно! Что скажут мои родственники и соседи? Что скажет Ники?! Или моя мать?! Но я был таким возбуждённым, что не мог думать о последствиях.

Я посмотрел на Мишель, удивляясь её наглости. И её великолепному телу. У неё никогда не было проблем с самооценкой, так что её самоуверенное поведение оправдано.

Потом я взглянул на Минди. Она удивляла меня ещё больше тем, как откровенно поддерживала сексуальные проделки дочери. Небольшие шалости – это не проблема, но сколько семей шутят о члене папочки? Мы уже переступили грань? Я сомневался. В конце концов, это просто болтовня, и я сам на неё согласился.

Я переводил взгляд то на Мишель, то на Минди, думая, стоит ли им потакать. В конце концов, я нерешительно спросил жену:

— Дорогая, ты правда позволишь ей шутить вот так вот?

— Как "вот так вот"? – у неё на лице всё ещё красовалась широкая улыбка. – О, я знаю, о чём ты. Позор тебе, Мишель, за то, что избегаешь отвечать на мой вопрос. Разве мы не учили тебя манерам? Я спросила тебя, чем бы ты занималась в постели с папочкой, и ты ответила: "Я думаю, мы бы нашли, чем заняться. Если ты понимаешь, о чём я". Это не ответ. Я не понимаю, о чём ты. Пожалуйста, расскажи нам. Во всех подробностях!

Она ухмылялась ещё сильнее, чем до этого.

Мишель понимающе улыбнулась в ответ:

— Прошу прощения, маман. Для начала я бы выяснила, что у него между ног. Представляешь, он даже одним глазком не дал мне глянуть! Тебе не кажется, что я была хорошей девочкой, и заслуживаю того, чтобы посмотреть?

Минди ответила:

— Конечно. И не только посмотреть. Не говори мне, что он не дал тебе ни прикоснуться, ни попробовать?! Даниэль! Что я говорила тебе о щедрости в нашей семье?

Она повернулась ко мне и подмигнула.

Казалось, моя жена была счастлива, как никогда. Я видел, что она покраснела до кончиков ушей и дышала тяжело и быстро. Она успела снять свой деловой костюм, в котором она ходит на работу, и сейчас была в футболке и юбке. Если она была в лифчике (чего я не заметил), то этот лифчик совершенно не скрывал её затвердевших сосков, торчащих из-под футболки. Я знал все признаки её возбуждения, и я мог дать голову на отсечение, что она в нескольких минутах от оргазма!

Я сам беспокойно ёрзал на стуле. Был ли я возбуждён? Ещё как! Мой пенис не знал ни стыда, ни совести. Это главная проблема всех пенисов. Но вот мой мозг взрывался от недовольства.

Лыбясь от уха до уха, Мишель сказала:

— Маман, я могу ответить. Ты всегда говорила "делись всем и со всеми". Я права?

— А то!

— И если бы, скажем, Руби была здесь, было бы честно с ней поделиться?

Лицо Мишель горело от возбуждения.

— Как пить дать! Мы не можем делиться прямо со всеми, но Руби, она же нам как родственница.

Минди аж лоснилась от похоти.

— А чем, собственно, мы собираемся делиться? – спросил я с опаской.

— Ты знаешь, чем, – ответила Мишель с загадочной улыбкой.

— Как пить дать знаешь, – поддержала её Минди, шевеля бровями в стиле Граучо Маркса.

От этого мы все покатились со смеху. И даже серьёзный я. Хотя они не ответили мне, чем хотят поделиться с Руби, я и сам мог легко угадать. Новые правила накладывали серьёзные запреты на мой пенис, но, думаю, прикосновения – это не криминал.

Мишель внезапно подорвалась с места.

— Не знаю, как вы, а я чувствую, что на мне слишком много одежды.

Моя челюсть отвалилась и укатилась куда-то под плинтус, когда я смотрел, как она снимает свой черный топ. Затем она, добивая меня, потянулась высоко вверх!