Я сказал:

— Дорогая, только не говори мне, что тебя это заводит! Я уже рассказал тебе о самом страшном инциденте: о том, как Руби поцеловала меня после того, как я приготовил им ланч. Всё закончилось тем, что мои шорты были спущены до колен, а она, полностью обнаженная, целовала меня. В губы! С языком! А мой член был твёрдым и тёрся об её кожу.

Я отвёл глаза, когда вспомнил этот случай. Она спросила:

— А Мишель? Что она делала?

— Ты знаешь. Я же тебе рассказывал!

— Я забыла. Расскажи ещё раз!

Я знал, что она всё помнит, но рассказал ей заново. Я старался не смотреть на неё.

— Она тоже была обнаженной. Их полотенца слетели на пол и были забыты нахрен. Она держала меня за ягодицы, пока я и Руби сосались, как подростки в период полового созревания.

Я услышал вздох, но не удивился.

Я честно признался:

— Я ужасный, ужасный муж! Вот почему я всё рассказал тебе начистоту. Я должен был исповедаться перед тем, как ситуация усугубится. Но ты дала мне зелёный свет, и ситуация усугубилась!

Повисло тяжелое молчание. Наконец-то я взглянул на неё.

Она покусывала губы. Сильно. Её грудь тяжело вздымалась вверх и опускалась вниз. Казалось, она из последних сил сдерживается, чтобы не наброситься на меня и не оттрахать.

Я вздохнул.

— Минди! Не говори, что ты ОПЯТЬ возбудилась! Прекрати! Мы уже пересекли грань дозволенного! Лучше бы ты врезала мне за мои похотливые мыслишки!

Кажется, эта реплика её немного остудила. Она изменилась, как будто стала серьёзнее.

— Даниэль, мне нужно тебе признаться. Ты не знаешь меня настоящую.

— Что?! Да я тебя как облупленную знаю.

— Ну, на 99 процентов. Но есть что-то, что я скрываю. Это моя тёмная сторона. Очень тёмная. Ты всегда был таким правильным, что я боялась тебе раскрыться. Я думала, ты не поймёшь меня. Ты даже на намёки хмурился и говорил "нет". Мы не могли воплотить все фантазии, так как они были для тебя под строжайшим запретом. Но пришло время признаваться. Возможно, сейчас ты сможешь понять и принять меня полностью.

— О чём ты?!

Я не подал виду, но запаниковал. Мою голову сразу заполнили мысли о миллионе вещей, которые она хотела сделать, или уже делала. Я представил просто ужасающие картины.

— Я говорю о всех тех вещах, которые ты никогда не хотел делать в постели. Например, играть в изнасилование, называть меня шлюхой, связывать и шлёпать. Бить плетью! Ты отказывался называть меня грязной сучкой.

Я ответил:

— Потому что ты не грязная сучка!

Она вздохнула:

— У меня есть тёмная сторона. Дикая сексуальность. Может быть, из-за того, что я так долго подавляла её, теперь она рвётся наружу.

— Стоп! Только не говори, что ты делала эти вещи без меня?! Боже мой!

Я представил её всю в чёрном латексе, прикованную к распятию. И какая-то горилла хлестала её десятиметровым хлыстом.

Она поспешила меня разубедить.

— Нет, Дэн. НЕТ! Конечно, нет! Успокойся. Я бы никогда тебе не изменила. Я говорю о своих фантазиях. Ты знаешь, запретный плод сладок. У меня есть извращенные фантазии. Мы живём тихой, спокойно, размеренной жизнью, и это пробуждает во мне тягу к риску. Кажется, будто мы живём в церкви. На нужно чаще делать... что-нибудь.

Я грустно смотрел сквозь неё.

Это вызвало у неё панику.

— Что? Ну что?! Не смотри на меня так, Дэн! Я просто тебе призналась. Пойми меня. Поговори со мной!

— Мне тяжело об этом говорить, но я чувствую себя так, будто только что потерял жену.

— Даниэль! – она начала плакать. – Не говори такого! Ты разбиваешь моё сердце! Забери свои слова обратно! Зачем ты такое говоришь?! Если ты не хочешь чего-то делать, то просто забудь, что я об этом рассказала! Я похороню в себе эти вещи! Навсегда!

У меня было очень тяжело на сердце. Я как будто умер.

— Я не знал. Никогда не знал! Мне больно от того, что ты скрывала от меня такие вещи. Но что хуже, я действительно высокоморальный зануда, и я не смогу удовлетворить твои желания. Я никогда не фантазирую о бдсм или изнасиловании! Скоро ты поймёшь, что я слишком скучный для тебя, и ты уйдёшь к другому мужчине, какому-нибудь бандиту.

Она перестала плакать и серьёзно на меня посмотрела.

— Дэн, дорогой, что за дурацкие мысли? Вечно ты боишься, что я тебя брошу. Я никогда, никогда тебя не брошу ради другого. Честно! И никогда не стану тебе изменять. Всё, конец истории!

Он взобралась на меня сверху и заглянула мне в глаза. По её щекам ещё катились слёзы.

— Дорогой, я богом клянусь, что лучше умру, чем изменю тебе. Разве могу я разбить тебе сердце, как твой отец разбил сердце твоей матери? Я не такая! Мы вместе до тех пор, пока смерть не разлучит нас.

Она крепко схватила мою ладонь.

— Думаешь, я уйду от тебя ради каких-то сексуальных фантазий? При том, что ты удовлетворяешь меня больше, чем любой другой мужчина удовлетворяет свою женщину. Даже не думай о таком! Я не уйду от тебя просто потому, что ты не хочешь чего-то делать в постели. Конечно, хотелось бы, чтобы ты стал более раскованным, но на нет и суда нет. Я тебе никогда не стану изменять! Я слишком сильно тебя люблю И я люблю наших дочерей.

Я хандрил.

— А как же Рождественский инцидент?

Она закатила глаза.

— Даниэль Купер! Я просто хотела, чтобы ТЫ переспал с Далилой! Я и до этого пыталась свести тебя с другой женщиной, и это была лишь очередная попытка. Посмотри на себя! Твоё тело будто ангелы лепили, на лицо ты модель из Зары Мен, и у тебя золотое сердце. Ты правда думаешь, что я хотела секса с уродцем вроде Мэтта Дженсена?! Сколько раз мне ещё объяснять тебе?