В ту ночь, когда начался массаж, Шейла послушно закрыла глаза. Следы от веревок на ее запястьях и бесчисленные отметины, оставленные им у ключиц, радовали его глаз. Но помимо этого чувства удовлетворения, для него было очень важно убедиться, что с ней все в порядке.

«Запястья не болят?»

«Да… не болят».

«А здесь?»

«А-а… там тоже в поряд…»

Не успел он начать массаж, как голос Шейлы снова стал сонным и неразборчивым. И почему она засыпает, стоит только голове коснуться подушки… Вообще-то, удивительно, что она не засыпает прямо во время секса. Впрочем, он бы ей и не позволил. Размяв уставшие мышцы таза и ног, он втер мазь в запястья и ключицы, а затем тщательно укрыл Шейлу одеялом. Шейле, видимо, снилось что-то приятное — на ее лице появилась легкая улыбка. И все-таки, она милая… Убедившись, что женщина крепко спит, Седрик откинул ковер и поднял половицу. Когда он доставал гроссбух и опускал половицу на место, звук оказался громче, чем он ожидал. Стук! Шейла вздрогнула во сне. Седрик замер и уставился на нее. Но когда Шейла чмокнула губами и снова ровно задышала, он встал и откинулся на спинку стула. Узнав, что она носит деньги в гильдию, он запретил ей подработки, чтобы она не могла больше копить. Но он не мог запретить Сильвии разбрасываться чаевыми.

«Надо посмотреть в гроссбухе, сколько она накопила за время банкета».

Когда он открыл книгу, сложенный вдвое лист бумаги выпал из нее. Обычно Седрик не отличался любопытством. Но бумага, которую он никогда раньше не видел, все же разожгла его интерес. Собственно, как и все, что касалось Шейлы.

[Заявление об увольнении]

«Ха?..»

[Поскольку я, нижеподписавшаяся, желаю оставить работу служанки в особняке графа Каллей по личным обстоятельствам, прошу вашего разрешения.]

«Ха!»

Седрик невольно издал громкий смешок. Он, конечно, понимал, что контракт «служанки для битья» подходит к концу. Но чтобы Шейла навсегда исчезла с его глаз?.. Разумеется, после окончания контракта он не собирался больше спать с ней. И продлевать контракт тоже не планировал. А уж делать ее любовницей после свадьбы — и подавно. Решение не заводить любовниц он принял еще тогда, когда твердо решил стать графом. Даже если брак будет формальным, он не собирался изменять. Так какое ему дело, уйдет эта женщина или нет? Наоборот, он должен быть благодарен, что она сама решила исчезнуть из его жизни. Головой он понимал это, но в сердце Седрика поселилось непонятное чувство предательства.

«Я собираюсь продержаться в этом поместье минимум пять-шесть лет».

И куда делись эти слова? Конечно, это было не обещание, и сказано было не ему, но тогда Седрик уловил в ее словах твердую решимость. К тому же Седрик ясно чувствовал, что во время секса она получает немалое удовольствие. Каждый раз, когда он шлепал ее по ягодицам или груди, ее лоно сжималось так, словно хотело высосать из него все соки. Пусть он и заманил ничего не подозревающую женщину в ловушку в обустроенной им комнате, но с тех пор он тщательно следил за ее состоянием во время «дрессировки». Даже если все началось из эгоистичного желания удовлетворить себя, он считал своим долгом доставлять женщине удовольствие и наслаждение. Верхние губы могут лгать, но нижние губы не лгут. И ее «нижний ротик» ясно говорил: «мне до смерти хорошо». И после всего этого, стоило контракту подойти к концу, она тут же написала заявление об увольнении? Оторвав взгляд от заявления, Седрик снова посмотрел в гроссбух. К записи «-50», сделанной после визита в гильдию, прибавились «20» — зарплата «служанки для битья», которую он ей выдал. Затем шли небольшие суммы от мелких подработок, а после запрета на подработки — общая сумма чаевых, полученных во время банкета: 34 дениса. А рядом мелким шрифтом было написано обведенное в кружок число «16». Заметив эту пометку, которой раньше не было, Седрик открыл первую страницу гроссбуха и начал подсчитывать деньги, отнесенные в гильдию. И он понял. Ей не хватало 16 солидов, чтобы собрать 200 солидов.

«И что она собирается делать с двумястами солидами?..»

200 солидов — это сумма, за которую в окрестностях можно было купить небольшую хижину. Шейла, судя по всему, начала копить деньги, рассчитав план на пять-шесть лет. И причиной, по которой она решила уволиться на два года раньше срока, несомненно, стала зарплата «служанки для битья», которую он ей платил.

«Проклятье».

Но теперь, когда контракт закончился, Шейле понадобится еще много времени, чтобы скопить оставшиеся 16 солидов. Ведь большую часть зарплаты она отправляла домой. И тем не менее она собирается уволиться уже сейчас? Седрику нужно было точно узнать, зачем она копит деньги в этой гильдии. И ему нужен был предлог, чтобы удержать ее на это время. Предлог, чтобы удержать ее, не давая при этом больше денег…

Вспомнив события той ночи, Седрик посмотрел вниз на женщину, привязанную к четырем углам кровати и стонущую под ним. И признал. Мысль о том, что он сможет отпустить эту женщину через три месяца, была ошибочным расчетом. До свадьбы оставалось еще больше полугода. Осознав свою ошибку, Седрик продолжил яростно вколачивать член.

— А-ах, хм, ах!

Женщина, которую он не мог сделать ни женой, ни даже любовницей, билась в экстазе в его объятиях. Вонзив член в ее тугую дырочку изо всех сил, Седрик поспешно навис над ней.

— Открой рот.

Седрик излил свое семя в покорно открывшийся красный ротик. Лицо женщины, пылающее от наслаждения, стало еще более порочным. В ее кротких глазах, пробуждающих садистские наклонности, стояли слезы, а в послушно открытом рту хорошо выдрессированной женщины плескалась свежая сперма. Вдоволь насладившись этим зрелищем, он приказал:

— Глотай.

Только после приказа Шейла закрыла рот и сглотнула излитое им семя.

— Фу-ух…

Наблюдая за ней, Седрик окончательно убедился, что эти отношения развиваются совсем не по его плану. Обещанные два часа уже подходили к концу. Словно желая стереть свои сомнения, Седрик встал и отвязал веревки от рамы кровати. Затем он привязал концы веревок, которые все еще были на лодыжках женщины, к верхней части изголовья. Шейла, чьи руки были привязаны к нижней части решетчатого изголовья, а лодыжки — к верхней, оказалась сложена пополам с раскинутыми буквой V конечностями. Придав женщине желаемую позу, Седрик устроился у нее в ногах. Его серо-голубые глаза, смотревшие на обращенное к потолку лоно, потемнели.

— Ах, не… не смотрите.

Почувствовав его взгляд, взмолилась Шейла. После двух часов истязаний Шейла была совершенно без сил. И все же взгляд Седрика, направленный на ее лоно, распутно приоткрытое после двухчасового секса, пылал страстью. Он спросил Шейлу:

— Что ты хочешь, чтобы я с ней сделал?

— Нет… ах, я говорю: не смотрите!

В голосе Шейлы, умолявшей ненавистного мужчину, невольно прозвучали нотки протеста. Он крепко схватил ее за бедра и спросил:

— Что, хочешь, чтобы полизал?

— Нет… А-ах!

Как только его губы коснулись сверхчувствительной нежной плоти, Шейла выгнулась, словно от ожога. Она больше не могла ни умолять, ни сопротивляться. И вскоре она познала в этой позе неистовое наслаждение.

— Ха-а… а-а…

Седрик крепко сжал дрожащее тело женщины. Церемония назначения закончилась, пришло время действовать. Он сможет отпустить эту женщину только тогда, когда все станет ясно. И в этот день Седрик ни разу не ударил ее ладонью.

***

— Долго еще будешь баловаться по мелочи?

На выходе из казино Эрнест наседал на Фреда.

— Я и одолженные деньги все спустил, что мне делать? Подожди немного. Скоро…

Фред не договорил и выругался: «Ах, блядь!». Прошло всего десять дней с тех пор, как Шейла прислала деньги. До следующего перевода оставалось еще целых 20 дней. В местном пабе ставки были небольшими, и этих денег хватило бы на целый месяц, но в казино они разлетались вмиг. Конечно, он не только проигрывал. Просто выигрыши были небольшими и тут же шли обратно в игру. Денег не было, и он подумывал отсидеться дома, но перед глазами так и мелькали карты. Фред решил одолжить у Эрнеста всего 5 солидов. И как раз сейчас выходил, просадив все до копейки.

— Думаешь, я не знаю, что ты только и ждешь зарплаты сестры? А что от нее останется, когда ты долги отдашь?

От слов Эрнеста лицо Фреда угрожающе исказилось. Деньги, которые присылала Шейла, были немалыми. Они равнялись сумме, которую шахтер зарабатывал тяжким трудом за целый месяц. Сам Эрнест работал на шахте, а из-за нехватки денег подрабатывал посредником. И он смеет называть его деньги «мелочью»? Однако Фред ничего не смог ответить Эрнесту. Эрнест лучше всех знал положение Фреда и был единственным другом, у которого можно было одолжить денег в трудную минуту.

— И что ты предлагаешь?!

Робко бросил Фред, и Эрнест, словно только этого и ждал, заговорил:

— Как что? Ты вторую замуж выдавать не собираешься?

Фред, сразу поняв, к чему клонит Эрнест, отвел взгляд.

Несколько лет назад, выдав замуж старшую сестру, он получил 100 солидов. Для Фреда это были первые крупные деньги в руках. Однако это не дотягивало даже до годовой зарплаты Шейлы. Сейчас, когда открылось казино, крупные суммы были кстати, но в долгосрочной перспективе выгоднее было оставить Шейлу там, где она есть.

— С ней так не выйдет.

Фред замахал руками. Эрнест с деланым сожалением потер лоб большим пальцем.

— Да? А ведь на этот раз партия несравненно лучше, чем была у твоей старшей сестры…

Услышав про «лучшую партию», Фред решил хотя бы выслушать и спросил:

— Что за партия?

— На этот раз — семья аристократов.

При словах Эрнеста, который в свое время подыскал жениха Фабиоле, взгляд Фреда изменился.