Утро Шейлы началось как обычно.

— Кажется, у тебя глаза опухли.

Сказал Седрик, отрываясь от газеты и глядя на лицо Шейлы, которая ставила перед ним чай.

«Черт…»

Ее белая кожа выдавала все как на ладони, ничего не скроешь.

Растерянная Шейла открыла рот, чтобы придумать хоть какое-то оправдание.

— Нет, э-это…

Но прежде чем она успела придумать правдоподобную отговорку, он заговорил первым:

— Вчера было тяжело?

Слова Седрика напомнили Шейле о том, как она долго плакала под ним в комнате наказаний, прежде чем уткнуться лицом в подушку в своей постели и проплакать остаток ночи.

Помимо смущения от неловких воспоминаний, у нее теперь была отличная отмазка.

— Да… немного.

— Я же говорил: если тяжело, можешь в любой момент использовать стоп-слово. Почему не стала? Хотела поскорее с этим покончить?

— А, нет! Вовсе не…

Шейла, в которой прочно укоренились привычки служанки, на подобные вопросы всегда отвечала отрицательно.

— Или, может, поменять тебе стоп-слово? На «Бернард» или «Марисса»? Это бы и меня мгновенно охладило.

На слова Седрика, в которых было непонятно чего больше — шутки или серьезности, Шейла лишь неловко улыбнулась.

— В общем, подумай. Я вполне готов его поменять.

— Да…

Из этого разговора Шейла еще раз убедилась, что он ее купил.

Иначе с чего бы ему заморачиваться с новым стоп-словом ради пары оставшихся раз?

Первая половина дня прошла в привычной, но в то же время неуловимо напряженной атмосфере.

***

Сразу после обеда Руфус, разбиравший прибывшую почту, спешно позвал Седрика.

— Молодой господин, вам нужно срочно отправиться в Ротас. Правительство Ротаса прислало аудиторов и требует присутствия главы компании. Они отказываются начинать проверку без вас и до тех пор приостановили всю работу.

— Что?

Из-за внезапности ситуации голос Седрика тоже, что бывало редко, сорвался.

Он основал компанию около двух лет назад.

Компания, стабильно развивавшаяся с самого начала, менее чем за год прочно встала на ноги и начала приносить огромную прибыль.

Финансы графства Каллей тоже быстро оказались в зависимости от этих доходов.

За полгода до возвращения на родину Седрик наладил процессы так, чтобы отчеты и утверждение документов могли происходить в письменном виде даже в его отсутствие.

Сейчас управление было доверено Эдуарду Канселу, который сопровождал Седрика во время учебы в качестве наставника.

Эдуард, когда-то бывший домашним учителем Седрика, прекрасно разбирался в политике и экономике, любил искусство и ценил верность. Проще говоря, он был одним из немногих людей, которым Седрик доверял.

— И какова точная цель проверки?

— Заместитель главы Кансел пишет, что поступил донос об уклонении от уплаты налогов и выводе этих средств в Велоику.

— Ха…!

Седрик усмехнулся.

Будучи компанией, основанной иностранцем, они соблюдали налоговое законодательство и все правила строже, чем кто-либо другой.

А значит, донос без всяких оснований — это либо дело рук конкурентов «Робенхагена», компании Седрика, либо произвол со стороны правительства Ротаса.

— В любом случае, мне придется поехать.

Раз уж они приостановили всю работу до приезда главы, убытки до конца проверки будут колоссальными.

— Шейла, собери мне сумку. Рассчитывай примерно на неделю.

— Да, молодой господин.

Шейла, которая даже не могла вставить слово в их разговор и лишь напряженно слушала, поспешно ответила.

Руфус тоже ушел собираться в командировку.

Пока Шейла собирала вещи, Седрик еще раз просмотрел письмо от Эдуарда и подготовил необходимые документы.

— Молодой господин, сумка собрана.

Осторожно сказала Шейла, подготовив дорожную сумку по указанию Седрика.

Седрик поднял голову и посмотрел на нее.

— Ты…

Шейла молча ждала его решения.

Поскольку она стала его служанкой, возможно, ей придется сопровождать его в командировке.

В этот момент дверь в комнату Седрика распахнулась, и вошел Бернард Каллей в сопровождении Руфуса.

— Куда это ты вдруг собрался?

Руфус, вошедший следом за Бернардом, всем своим видом показывал: «Вот так вышло».

По пути к Седрику он встретил Бернарда и сообщил ему о срочной поездке в Ротас.

— В мою компанию внезапно нагрянула проверка. Я как раз собирался зайти к вам, чтобы сказать об этом, но вы пришли сами. Я ненадолго отлучусь.

— Я с самого начала знал, что от этих вульгарных занятий бизнесом ничего хорошего не выйдет…

— …

— И ты собираешься стать лордом, вот так своевольно покидая свои земли? Гордыня должна иметь границы. Если не уверен, что справишься, бросай это дело немедленно!

Бернард сурово отчитывал Седрика, прекрасно зная, что без его бизнеса финансы семьи давно бы пошли ко дну. На эти беспочвенные придирки Бернарда Седрик, не теряя самообладания, ответил:

— Дело срочное, поэтому все подробности я расскажу по возвращении.

Бернард, воспринявший такое поведение Седрика как неуважение к себе, еще более гневным тоном бросил:

— Ну-ну, посмотрим, что ты скажешь, когда вернешься!

Бросив эту одностороннюю угрозу, Бернард с грохотом захлопнул дверь. В повисшей тяжелой тишине Седрик заговорил первым:

— Идем.

Руфус, который гадал, не передал ли он графу что-то не так, чтобы спровоцировать такую сцену, пришел в себя и ответил:

— Да, молодой господин.

Руфус взял дорожную сумку Седрика, собранную Шейлой, а Седрик — свой портфель с документами со стола.

— Эм, молодой господин…

Шейла окликнула Седрика.

Ведь до того, как ворвался Бернард, он собирался дать ей какое-то указание.

— Жди в особняке. Я не задержусь надолго.

Шейла кивнула.

Ее голубые глаза были полны беспокойства за Седрика. Погрузившись во внезапную ситуацию, она на мгновение забыла о собственном положении.

— Я провожу вас…

Седрик, словно говоря, что в этом нет нужды, усмехнулся и сказал:

— Не нужно. Я пошел.

Дверь с глухим стуком закрылась, оставив Шейлу одну в огромной комнате.

Постояв немного в оцепенении, Шейла, как и в прошлый раз, поспешила к окну.

Она хотела посмотреть, как он уезжает.

У парадного входа уже ждал экипаж, подготовленный Руфусом.

Вскоре показался Руфус и погрузил багаж Седрика в карету, которая должна была отвезти их на вокзал.

А затем куда-то исчез на несколько минут.

Седрик, севший в карету первым, ждал Руфуса с открытой дверцей.

В отличие от прошлого раза, когда он смотрел на окна своей комнаты, сегодня он даже не взглянул в ее сторону.

«Видимо, в компании и правда случилось что-то серьезное».

Она не поняла всех деталей, но ситуация явно была критической.

Даже если все окажется не так страшно, на дорогу до Ротаса и обратно уйдет минимум три дня.

Руфус вернулся к карете минут через 5–10.

Как только он сел, дверца закрылась, и экипаж тронулся.

«Прощайте, молодой господин Извращенец».

Шейла прижала ладонь к оконному стеклу.

Она только что приняла решение: покинуть этот особняк, пока его нет.

Поэтому образ Седрика, безучастно сидящего в карете, стал для нее последним воспоминанием о нем.

Иначе и быть не могло.

***

На следующий день Шейла раздала все мелкие долги своим коллегам.

Единственное, что она не смогла вернуть, — это 5 солидов, которые заняла у Молли.

— Молли, не волнуйся, я обязательно верну деньги до следующей зарплаты.

Сказала Шейла Молли, встретив ее в коридоре, и та посмотрела на нее с недоумением.

— Мы же так и договаривались. К чему это ты?

Ага. Только я к тому времени уже исчезну отсюда.

Шейла с горькой улыбкой спросила:

— Молли, как ты думаешь, что значит жить правильно?..

— Если собираешься нести чушь, отвлекая занятого человека, то плати.

На философский вопрос Шейлы Молли ответила равнодушно.

— Смотри, а то станешь как «ДенМиМол» (Помешанная на деньгах Молли).

На искреннее предупреждение Шейлы Молли с облегчением ответила:

— Так ты знала, что тебя называют «ДенМиШей»!

Видимо, ей давно хотелось это сказать.

— А ты знала и молчала?

— А толку говорить? Ты бы все равно не изменилась.

Небрежно ответила Молли.

— И вообще, как бы тебя ни называли, ты — это ты.

От этих слов Шейла бросилась обнимать Молли.

— Эй…! Эй, эй! Ты чего!

Шейла не держала зла на коллег, которые называли ее «ДенМиШей», но Молли, которая видела в ней просто Шейлу, она всегда была благодарна больше всех.

— Ничего. Ты же сама сказала, что ты мне как сестра!

Шейла, обнимая Молли, раскачивалась из стороны в сторону, ластясь к ней.

«Будь счастлива, Молли».

Долг Молли она собиралась вернуть в двойном размере через Джерри. Но если Шейла исчезнет до этого, Молли будет шокирована больше всех.

И, наверное, даже почувствует себя преданной.

У Шейлы было тяжело на сердце от того, что ей приходится так поступать с человеком, которому она благодарна.

Даже если не получится написать письмо, она обязательно попросит Джерри передать, что у нее все хорошо.

Не желая вызывать подозрений лишними разговорами, Шейла наконец отпустила Молли.

— Иди работай. А то леди будет искать.

— Угу. А ты отдохни немного, пока молодого господина нет.

Кивнув, Шейла отвернулась и смахнула слезу.

У нее не было времени предаваться сентиментальности.

Вернувшись в свою комнату, Шейла начала складывать одежду, подаренную Молли, в старую дорожную сумку.