Тук-!

Всё произошло в мгновение ока: опешивший Альфонсо опустил ложку, которую держал в руке, прямо на лоб Джудит.

— О боже, молодой господин Альфонсо!

Пока перепуганная Шейла вскрикивала, Джудит схватилась за ушибленное место и тоже закричала:

— Ай! За что бьешь?!

— Я же предупреждал. Скажешь какую-нибудь глупость — получишь. А ну марш к себе в комнату! До моего разрешения наказана.

— Брат Альфонсо — идиот! Лучше бы Седрик оставался будущим графом!

Джудит, кипя от возмущения, вскочила с места и пулей вылетела из столовой.

Наступившую тишину прервал Бернард.

— Я, пожалуй, тоже пойду.

Судя по всему, он весь завтрак искал повод сбежать, и вот наконец подвернулся удачный момент.

Но даже после ухода Бернарда атмосфера за столом не особо изменилась.

«А готовит шеф-повар Роланд всё так же вкусно», — на этой мысленной ноте Шейлы трапеза с семьей Каллей подошла к концу.

***

Тук-тук.

— Кто там?!

В ответ на стук из-за двери раздался резкий, обиженный голос Джудит.

Вспомнив былые времена, Шейла на секунду засомневалась: «Может, зря я пришла?».

Но, напомнив себе о первоначальной цели — утешить девочку, Шейла тихо назвала себя:

— Это Шейла.

Когда она сказала Седрику, что хочет поговорить с Джудит, он, что было на него не похоже, без лишних вопросов отпустил её.

Вскоре дверь открылась.

Она слышала, что Энн уволилась вскоре после её отъезда, и действительно, горничная, открывшая дверь, была Шейле незнакома.

— Чего пришла?! Посмеяться надо мной?

Джудит сорвалась на крик. Судя по опухшим глазам, она проплакала всё время с тех пор, как прибежала к себе.

— Как вы могли такое подумать. Вы помазали лоб мазью?

Звук от удара ложкой был таким сильным, что если ничего не сделать, точно останется синяк.

— Простите, вы не могли бы принести какую-нибудь мазь?

Попросила Шейла, и молодая горничная, которая до этого молча сносила капризы Джудит, не понимая, в чем дело, тут же бросилась за аптечкой.

Когда Шейла подошла ближе, всхлипывающая Джудит поднялась и подставила ей лоб, чтобы та нанесла мазь.

— Я же просто обрадовалась тебе, а Альфонсо даже не разобрался и...

— Понимаю.

Шейла поддакивала, аккуратно втирая мазь. Отличие было лишь в том, что если раньше она делала это как работу, то теперь вкладывала в свои действия чуть больше души.

— Угу. Вы с Молли дольше всех пробыли со мной. Пока вы были рядом, я этого не понимала, а когда вы ушли, осознала, как хорошо вы ко мне относились.

Услышав такие не по годам взрослые рассуждения, Шейла закончила мазать лоб и посмотрела на Джудит.

— Госпожа Обри сказала мне. Сказала, что я должна быть благодарна горничным, которые мне помогают. Сначала я не поняла, о чем она, но теперь, кажется, начинаю. Думаю, если бы вы сейчас снова стали моими горничными, я бы вела себя хорошо. Не стала бы больше вредничать без повода.

Только сейчас Шейла поняла, почему Джудит сказала те слова за завтраком. Хоть она всё еще не умела правильно выражать свои мысли, за то время, что они не виделись, Джудит невероятно повзрослела.

Когда Шейла удивленно посмотрела на неё, Джудит надула губы.

— Я всё понимаю. Понимаю, что ты больше не можешь быть моей горничной. Ты же выйдешь замуж за брата Седрика.

— ...

— Поэтому я хотела спросить... Можно мне теперь называть тебя сестрой? Ведь даже если брат Седрик стал простолюдином, он всё равно остается моим братом, а если ты выйдешь за него, то станешь моей невесткой. Значит, ты мне как сестра.

Шейла молча смотрела на Джудит, а та, пытаясь прочесть её реакцию, робко спросила:

— Что... не хочешь?

— Нет, что вы, просто мне очень приятно.

Шейла улыбнулась и продолжила:

— Я родилась самой младшей в семье, поэтому думала, что у меня никогда не будет младшей сестренки или братика. А теперь у меня появилась такая красивая младшая сестра.

Джудит, которая чувствовала себя одинокой, лишившись всего внимания из-за новорожденной сестры, от теплого ответа Шейлы бросилась ей на шею.

— Хнык, прости меня, сестра.

— За что?

— За то, что раньше била тебя и всё такое. Госпожа Обри перед отъездом сказала, что если я перед кем-то виновата, то должна обязательно извиниться, даже если прошло много времени. Прости меня.

Джудит отстранилась и спросила:

— Ты примешь мои извинения?

Шейла кивнула.

Сбросив камень с души, Джудит просияла. Но вдруг её лицо снова исказилось от досады:

— Ой! А что, если к твоей свадьбе у меня на лбу останется синяк? Этот Альфонсо...! Я ему это просто так не оставлю.

В лице Джудит, жаждущей мести, промелькнули её старые черты.

И то верно, если человек меняется на 180 градусов в один момент — это уже повод для беспокойства.

Глядя на Джудит, которая вроде бы повзрослела, а вроде и нет, Шейла рассмеялась.

— Я попрошу вашу новую горничную хорошенько замазать его косметикой.

Успокоив Джудит, Шейла покинула комнату. Когда-то она корила себя за то, что из-за собственной усталости и проблем не могла быть более искренней с ребенком, но теперь ей наконец-то стало легче на душе.

***

Как только Шейла вышла из комнаты Джудит, Седрик схватил её за лицо и поцеловал.

Хоть он и отпустил её без лишних вопросов, судя по всему, внутри он всё же переживал.

— Всё хорошо?

— Абсолютно.

— Фу-ух... Прости.

Что это? Дежавю вчерашнего дня?

С тех пор как они приехали в родной дом, возвращению в который он был так не рад, Седрик извинялся, кажется, каждый день.

— И за что вы извиняетесь на этот раз?

— За то, что у меня такая семейка?

— Ну, я планирую иметь дело только со своей семьей.

С усмешкой ответила Шейла.

— Леди Джудит извинилась передо мной.

— Правда?

Шейла рассказала Седрику о том, как повзрослела Джудит.

То ли потому, что всё прошло хорошо, то ли по какой-то другой причине, Седрик выглядел задумчивым.

«Все так расхваливали её репутацию, и, похоже, она и правда отлично справилась».

Как и предполагала Шейла, Седрик ушел в свои мысли. Он вспомнил свою первую встречу с доктором Обри О. Обермайер, женщиной с очень мягкой внешностью.

«Как ни стыдно это признавать, но в нашей семье из поколения в поколение не умели сопереживать другим. Я бы хотел, чтобы вы, доктор, научили мою сестру Джудит хотя бы этому. Если она не может сочувствовать сердцем, пусть хотя бы заучит головой, как правильно себя вести. Чтобы она стала ребенком, который хотя бы понимает, насколько тяжело приходится служанкам, которые на неё работают».

«Сразу видно, что вы, как старший брат, очень дорожите леди Джудит. Конечно, мне нужно будет сначала с ней встретиться, но я уверена: пока у нее есть такой заботливый брат, шансы на исправление велики. Я берусь за это дело!»

Тогда Обри отдала все лавры Седрику, но её уверенный тон был не лишен оснований.

Убедившись, что доктор Обермайер — специалист высочайшего класса, полностью оправдывающий свою репутацию, Седрик решил, что нужно будет отправить ей щедрый бонус, пусть и с запозданием.

— Вы опять о чем-то задумались!

— Прости, прости. Продолжай.

Сладко извинившись, Седрик снова сосредоточился на Шейле. Шейла, смерив его недовольным взглядом, который ясно говорил: «Пользуешься своим смазливым личиком», всё же продолжила рассказ, поддавшись на его уговоры.

На этот раз Седрик слушал так внимательно, что это даже немного смущало, и Шейле то и дело приходилось легонько шлепать его по груди.

В комнате, где они остановились, не смолкали разговоры и смех.

***

В течение двух дней Шейла отдыхала, наверстывая упущенное, и ходила навещать новорожденных племянниц.

С Мариссой они так и не пересеклись, а Элоизу Шейла видела лишь мельком, не обменявшись и словом. Но Шейлу это вполне устраивало. Она готовилась и к куда худшему сценарию.

Впрочем, она не думала, что так будет всегда. Отношения между людьми меняются со временем, как это произошло с Джудит. И даже если не торопить события, время всё равно было на её стороне.

— Ключ взяла?

— Да.

Только вечером, накануне свадьбы, Шейла наконец расслабилась и пришла к своей старой комнате на чердаке.

Дверь на чердак была крепко заперта на замок. На тот самый замок, который Шейла повесила собственными руками в день своего отъезда. По иронии судьбы, пока она здесь жила, запереть дверь снаружи было невозможно, и замок появился только накануне её ухода.

Шейла сама открыла замок ключом, который держала в руке.

Дверь со щелчком распахнулась, и небольшая комнатка предстала перед ней как на ладони.

Низкая кровать и рабочий стол, придвинутый к стене, были накрыты белой тканью — всё точно так, как она оставила в день отъезда.

Шейла стянула ткань с рабочего стола. И тогда её взору предстал до боли знакомый деревянный стол. Любимая вещь, хранящая тепло её рук.

Она ведь так клялась себе не привязываться к этому месту, но такова была её природа — прикипать душой даже к простому столу.

— И почему я так рада его видеть?

Поглаживая стол, Шейла обернулась к Седрику.

И тут же смущенно осеклась.

— Простите. Для вас это место наверняка связано с плохими воспоминаниями.

Седрик, сидевший на кровати, с которой она тоже сдернула ткань, тут же ответил:

— Да. Хорошего тут мало.

Видя, как лицо Шейлы начинает искажаться от вины, Седрик продолжил:

— Сижу я, значит, и смотрю на женщину, от которой глаз не оторвать. А она, мало того, что я ей задницу отшлепал, чтобы она не работала, всё равно упрямо садится и работает.

От неожиданного ответа глаза Шейлы округлились.

— Стоило мне отобрать масло для лампы, как она губы дует. Прихожу проверить, как она, переживаю, а она накидывается на меня: «Зачем пришли?». Мазь, которую я дал, чтобы она синяки мазала, к ней вообще не притрагивается — продать, что ли, собиралась...

Поскольку казалось, что Седрик и не думает останавливаться, Шейла, залившись краской, вскрикнула:

— С-Седрик!

Усмехнувшись в ответ на её предупреждение, Седрик откинулся на спину и растянулся на её кровати.

— Седрик...?

На этот раз голос Шейлы дрогнул от растерянности.

— Вы... не собираетесь спускаться?

Проигнорировав вопрос Шейлы, Седрик повернулся на бок и похлопал по пустому месту перед собой.

— Ложись.