Шейла ответила не сразу.

Лишь спустя несколько секунд, раскачиваясь в такт его толчкам, она приоткрыла губы:

— К... ах! В командировку...

— И это всё?

— А? Ух... да...

— Ты уверена?

Его толчки резко прекратились.

Шейла, чье тело всё еще горело от возбуждения, в замешательстве позвала его:

— Х... Хозяин?

Когда она слегка повернула голову, то увидела Седрика, смотрящего на нее сверху вниз с каменным лицом.

В следующее мгновение её лицо, которое он до этого держал приподнятым, вцепившись в волосы, впечатали в кровать.

Лежа на боку, прижатая к матрасу, Шейла увидела деревянную дверь. Старую деревянную дверь, идеально подходящую для древнего замка...

На мгновение ей вспомнилась старая хижина, где она жила со своей семьей, и в этот момент Седрик приказал:

— Расскажи мне о своем брате.

Рассказать о брате... прямо сейчас?

Это было совершенно неожиданно.

Пока она пребывала в оцепенении, Седрик, словно требуя ответа, с глухим стуком вогнал в нее свой почти полностью вытащенный член.

— А-ах! М-мой брат...!

Шейла инстинктивно начала говорить.

***

Фред был старше Шейлы на шесть лет. И на два года старше её сестры Фабиолы.

«У-у! Я монстр!»

Самое раннее воспоминание Шейлы, когда ей было около четырех лет.

Десятилетний Фред накинул на себя одеяло и с жуткими звуками играл в монстра.

«Не надо! А-а! Уйди, Фред!»

Маленькая Шейла, искренне перепуганная, убегала от него мелкими шажками.

Пока Фред вот так развлекался с младшей сестрой, Фабиола в основном помогала маме по дому, ни на минуту не присаживаясь.

Это всё, что помнила Шейла из тех времен.

Отец всегда был на работе, а мама и сестра были по уши в домашних заботах.

Поэтому чаще всего с ней играл именно Фред.

Хотя большинство его выходок казались шестилетней Шейле настоящим кошмаром...

Но, оглядываясь назад, она понимала, что это были теплые воспоминания.

Оба родителя были живы, а в играх озорного десятилетнего мальчишки не было никакой злобы. Да, он был не по годам инфантильным для старшего брата, особенно на фоне ответственной Фабиолы, но всё же...

Но атмосфера в доме начала меняться после смерти мамы.

Они были бедной, но дружной семьей... Когда мама умерла от болезни, всё рухнуло в одночасье.

Отец по-прежнему целыми днями пропадал на работе, но дома он словно потух, а у Фреда, которому тогда было около пятнадцати, начался трудный подростковый период.

Остановить слетевшего с катушек Фреда было некому.

Друзья, с которыми путался инфантильный Фред, были ему под стать.

А спустя несколько лет, после несчастного случая, унесшего жизнь отца, все наихудшие сценарии, какие только можно представить, стали реальностью.

Шейла иногда думала.

А что, если бы мама тогда не умерла? Может, Фред бы перебесился и вырос нормальным парнем?

Может, отец бы не сломался и строго взялся за его воспитание?

Если бы брат не связался с дурной компанией, разве ему пришло бы в голову продать собственных сестер?

И если бы всего этого не случилось... разве ей пришлось бы копить деньги, чтобы нанять убийцу для собственного брата?

У Шейлы была лишь одна причина размышлять о прошлом, которое уже не изменить.

Это любовь и привязанность к той дружной семье, которую она помнила из раннего детства.

И чувство ответственности, ведь Фред оставался её единственным кровным родственником, и она была единственной, кто помнил его тем невинным мальчишкой.

— Он не был таким уж плохим человеком. Понимаете, он просто... а-ах!

Сгорая от стонов под тяжестью Седрика, Шейла упорно продолжала свои размышления о брате.

Прошлое не вернуть, а догадки бессмысленны, но Шейле хотя бы удалось избежать трагедии — убийства брата собственными руками.

И всё это благодаря Седрику.

Поэтому Шейла лелеяла последнюю, скромную надежду.

Надежду на то, что когда Фред отсидит свой срок и выйдет на свободу, он снова станет тем парнем, которого она помнила.

Их отношения уже были безнадежно испорчены, но ей было бы достаточно просто знать, что её единственный оставшийся родственник где-то живет и у него всё хорошо. Но...

Хлюп! Хлюп!

Дыхание Шейлы, сбивающееся в такт мощным толчкам мужчины, навалившегося на нее сверху, становилось всё тяжелее.

Сдавленные стоны, вырывавшиеся из её губ, перешли в настоящие рыдания.

— Он умер... Фред... мой брат умер... всхлип!

Воспоминания, которые она так тщательно запечатала, обрушились на нее, словно цунами.

Как только она разрыдалась, её нутро, до этого плотно сжимавшее его член, резко расслабилось.

Вытащив член, Седрик перевернул на спину рыдающую, раскрасневшуюся Шейлу.

— Теперь вспомнила?

Глядя на горько плачущую жену, Седрик вспомнил тот день, когда принес ей эту ужасную новость.

***

— Шейла, у меня плохие новости.

Постучав, Седрик вошел в кабинет Шейлы и сразу перешел к делу.

— Что? Плохие новости?

Шейла, погруженная в работу, удивленно подняла голову.

В их двухэтажном доме у Шейлы, как и у Седрика, появился собственный кабинет. Она уже четыре года управляла банком, и ей нужно было свое рабочее пространство.

Уделив достаточно времени Ною, пока няни укладывали его спать, Шейла просматривала документы, необходимые для передачи ей полномочий заместителя главы банка.

Свет в кабинетах этих двух трудоголиков горел до глубокой ночи.

Но это был лишь временный этап. Как только Шейла освоится на новой должности, операционной работы станет гораздо меньше.

Так что это был просто переходный период.

Но плохие новости, касающиеся её, пришли сначала к Седрику.

Это было сообщение из тюрьмы в Беллойке, где отбывал срок Фред.

Даже начав с того, что новости плохие, Седрик не мог заставить себя сказать главное.

Почувствовав неладное, Шейла встала и подошла к нему.

— В чем дело? Рассказывайте.

Она попыталась улыбнуться, чтобы подбодрить его и показать, что готова выслушать.

Седрик с трудом выдавил из себя:

— Он умер.

Услышав эти слова, вырванные из контекста, Шейла недоуменно склонила голову набок.

— Говорят, была драка между заключенными. В потасовке он упал и ударился головой.

Глаза Шейлы расширились, и она слегка пошатнулась.

Из его слов было ясно: Фред, находившийся в тюрьме, ввязался в драку и погиб в результате несчастного случая.

— Шейла, ты в порядке?

Спросил Седрик, придерживая её за руку.

Шейла с отсутствующим видом кивнула.

— Да, я в порядке.

Когда Седрик посмотрел на нее с тревогой, Шейла подняла на него глаза.

— Вот оно как.

Её лицо внезапно стало спокойным и непроницаемым.

Седрику было трудно понять, что творится у нее на душе.

Но её спокойствие навело его на мысль, что, возможно, она всегда подсознательно готовилась к такому исходу.

Если бы Седрик не присматривал за ним, Фред бы и дня не продержался — он постоянно влипал в истории даже в тюрьме.

Для человека, который всю жизнь бездельничал и никогда не работал руками, каторжный труд в тюрьме был непосильным испытанием.

Да и без тяжелых работ выжить в таких условиях было крайне сложно.

— Спрашивают, что делать с телом. Что ответим?

Спросил Седрик.

И то, что у них вообще спросили о судьбе тела, тоже было заслугой Седрика, который дергал за ниточки. Иначе труп заключенного просто выбросили бы на съедение воронам, и на этом всё бы закончилось.

Шейла не сразу нашла ответ. Это было нелегко. В голову могли закрасться мысли: «А вдруг они перепутали его с кем-то другим?».

— Там также написано, что если хочешь, можешь приехать и опознать тело лично.

— Нет!

Услышав о возможности опознать тело, Шейла резко запротестовала. Глядя на удивленное лицо Седрика, Шейла добавила:

— Простите. Я просто не хочу... Можно я подумаю над ответом до завтра? Мне... мне нужно отдохнуть.

Оставив Седрика одного в своем кабинете, Шейла поспешно ушла.

Уже тогда он должен был всё понять...

Но Седрик подумал, что ей просто нужно время. В конце концов, это был сильный шок.

На следующий день Шейла попросила похоронить брата на родине, а примерно через месяц в их двухэтажный дом доставили тюремную робу, которую он носил (к счастью, выстиранную), и несколько жалких монет, которые он заработал в тюрьме.

Они быстро всё проверили и сожгли его вещи. А заодно, хоть и с опозданием, бросили в огонь несколько банкнот, чтобы у него были деньги на том свете.

Но даже тогда Шейла не проронила ни слезинки.

Он думал, что на этом всё и закончится.

Странным было лишь то, что после случившегося она вообще перестала упоминать о брате.

Если разговор хоть как-то касался его, она мастерски меняла тему и уходила от ответа.

А затем начала постепенно замыкаться в себе. Пока Седрик, не в силах больше на это смотреть, не привез её сюда...

И вот теперь Седрик наконец-то увидел нормальную реакцию Шейлы.

Подняв плачущую женщину, Седрик уложил её на спину и навис сверху.