ГЛАВА 1: МИТСУХА ПОПАДАЕТ В ДРУГОЙ МИР.

Девушка стояла на краю крутого обрыва, опираясь руками на потрескавшееся от времени деревянное ограждение, отделявшее её от пропасти внизу. Её взгляд был устремлён на далёкий горизонт. О, но не волнуйтесь — суицид был последним, о чём она думала.

Её звали Мицуха Ямано. Её прямые чёрные волосы до плеч обрамляли юное лицо без намёка на макияж. При росте всего в сто пятьдесят сантиметров восемнадцатилетнюю девушку часто принимали за ученицу средней или, что ещё обиднее, начальной школы.

Полгода назад Мицуха потеряла свою любимую семью — мать, отца и старшего брата — в результате нелепой аварии, и близких родственников у неё не осталось. Были, конечно, дальние, но все встречи с ними можно было пересчитать по пальцам одной руки, и вряд ли они увидятся снова.

После похорон и прочих связанных с этим дел у Мицухи осталась внушительная сумма наследства и страховых выплат, а вместе с ними — и немало недоброжелателей. Особенно жадный дядя и его супруга пытались вырвать у неё деньги с помощью жестоких слов и запугиваний. Несколько подозрительных типов из школы Мицухи даже околачивались у её дома, пытаясь выудить всё, что можно. К тому времени, как Мицухе удалось отвадить всех охотников за её богатством, моральное бремя привело к тому, что она провалила вступительные экзамены в университет.

Потеря всей семьи и сама по себе была бы ужасна, но для Мицухи её брат, который был старше на два года, был кумиром, поэтому его уход она переживала сильнее всего. Боль, стресс от решения всех последующих вопросов и глубокая подавленность — всё это не давало ей сосредоточиться на учёбе. Сейчас, по крайней мере, она в основном оправилась от боли из-за проваленных экзаменов.

Жаждая перемен, она решила посетить местную достопримечательность. Вообще-то, назвать её так было бы слишком громко — эта «смотровая площадка» представляла собой лишь оконечность изрезанного скалистого побережья. Место украшали скромные удобства вроде деревянных ограждений, платных биноклей и общественных туалетов. Но Мицухе большего и не нужно было. Всё, чего она хотела, — это смотреть на море и наслаждаться его спокойствием.

В такой ничем не примечательный будний день на площадке были лишь парочка студентов, пожилая супружеская пара и трое тупоголовых хулиганов, чей интеллект мог поспорить с камнями внизу. Мицуха же обладала способностями, чтобы поступить в любой из бесчисленных университетов страны. К сожалению, лишь один находился в пределах доступности от дома, оставленного ей родителями, и требования для поступления там были крайне высоки. Возможно, она бы и справилась, если бы была в лучшей форме, но в своём тяжёлом состоянии она не смогла выложиться на полную.

Изначально Мицуха не была против учёбы в другом городе, но теперь, оставшись одна, она не хотела покидать родительский дом. Они построили его с нуля, и в отсутствие семьи воспоминания, которые они оставили, стали для неё слишком дороги, чтобы с ними расставаться. Именно эта привязанность и повлияла на решение Мицухи сдавать экзамены только в местный университет.

«Ох... Что же мне теперь делать?» — размышляла Мицуха, стоит ли попробовать сдать экзамены в следующем году или же сосредоточиться на поиске дохода. Оставшаяся ипотека на дом Ямано была погашена после смерти отца, а выплаты по страховке родителей сделали её довольно обеспеченной. Однако четыре года обучения и жизни в университете сильно истощили бы эти запасы.

По этой причине Мицуха взвешивала вариант сразу пойти работать. Хотя она и не могла бы рассчитывать на такую же высокую зарплату, как с дипломом о высшем образовании, в пределах доступности от дома и так не было компаний, которые платили бы щедро. Более того, в наши дни диплом отнюдь не гарантировал высокооплачиваемой работы.

Мицуха также думала о том, что в будущем она может выйти замуж и завести детей. Совмещать семью и полный рабочий день было бы и так тяжело, а долги за учёбу лишь усугубили бы ситуацию. Всё взвесив, университет просто не казался стоящей затеей, когда существовал другой, более жизнеспособный вариант — начать работать и копить.

«У меня ведь даже нет работы мечты», — подумала она, глядя на прекрасное море.

— Ну-ка, ну-ка, кого это мы тут видим? Прогуливаешь школу, малышка? — Маслянистый голос сзади прервал ход её мыслей. Мицуха обернулась и увидела, что её окружили три слащавые ухмылки. Говоривший хулиган с обесцвеченными волосами выглядел лет на двадцать. — Хочешь потусить с нами? Мы тебя развеселим, сводим куда-нибудь, угостим чем-нибудь... а там посмотрим, а?

«Ну вот, началось. Они явно думают, что я какая-то школьница, прогуливающая уроки», — подумала Мицуха, чувствуя глубокое раздражение. Хотя многим женщинам нравится выглядеть моложе своих лет, Мицуха была взрослой и не находила никакой радости в том, чтобы с ней обращались как с подростком. С другой стороны, раскрыть, что ей на самом деле восемнадцать, означало сделать этих парней лишь настойчивее, поэтому она решила оставить этот факт при себе.

Но имело ли это значение? Парни перед ней пытались познакомиться с девушкой, которую приняли за ученицу средней школы; возможно, им было бы вообще плевать на её возраст. Хотя мнение Мицухи об этих охотниках за юбками и так было невысоким, она не хотела принимать ещё более неприятную альтернативу: что они могли бы приставать и к школьницам младших классов.

Так или иначе, иметь с ними дело она не хотела, но выбраться из ситуации было бы непросто. Трое похотливых хулиганов преграждали путь вперёд, а позади её ждало лишь падение насмерть. Загнанная в угол у деревянного ограждения, она могла рассчитывать только на свою сообразительность.

Изобразив самый детский голосок, на какой была способна, она пискнула:

—Простите, мистер... я не могу пойти с вами. Мама с папой скоро за мной приедут!

Мицуха надеялась, что эта игра убедит их, что она и правда всего лишь ребёнок, ждущий родителей — цель, явно выходящая за допустимые рамки для этих хулиганов. Однако, вопреки её желанию, блондин окинул взглядом окрестность, чтобы убедиться в отсутствии её родителей.

Затем он шагнул вперёд, схватил её за руку и проворчал:

—Просто пошли с нами!

Его подручные тоже приблизились,и Мицуха запаниковала. Она метнулась взглядом по сторонам, отчаянно надеясь, что кто-нибудь из прохожих поможет, но все они прилагали героические усилия, чтобы ничего не видеть.

«Что ж, понятно, никто не хочет быть героем. Похоже, выбора у меня нет. Разберусь с ними сама!»

Несмотря на миниатюрное телосложение и детскую внешность, с интеллектом и физической силой Мицухи шутки были плохи. И, что важнее всего, у Мицухи была смелость. Именно это качество позволило ей защитить своё наследство от тех, кто хотел его присвоить.

Её тело двинулось прежде, чем она успела подумать, послав резкий удар ногой снизу вверх прямо в пах белокулому парню. Не издав ни звука, тот согнулся, опускаясь на колени и корчась от боли. Пена выступила у уголков его губ, и он быстро рухнул, застыв неподвижно между своими товарищами.

— ТЫ ЧЁ ТВОРИШЬ, СУКА?! — Классическая бандитская реплика вырвалась у одного из оставшихся хулиганов, и в ярости он изо всех сил толкнул Мицуху назад.

—А-а...! — вскрикнула она, когда её спина ударилась о деревянное ограждение, и её уши достиг зловещий треск. В следующее мгновение она обнаружила себя в свободном падении, во власти гравитации.

«Ч-чтооо?!»

— А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!

«Падаю!Я падаю! Я ПАДАЮ! Я ПА-А-А-АДА-А-АЮ! Я не хочу умирать! Я не хочу умирать! Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ!»

Ора́ что есть мочи, Мицуха от всего сердца молила о помощи.

«Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ! Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ!»

—У-У-У-А-А-А-А-АГХХ!

Мицуха услышала странный хрустящий звук, сопровождаемый криком, который принадлежал не ей, как раз перед тем, как её сознание покинуло её.

◇ ◇ ◇

— Где я? — Мицуха огляделась. Кора, листья, трава, много деревьев... Да, я в лесу. «Эй, погодите-ка! Я ведь только что упала со скалы! Там внизу были волны и камни, верно?!» — подумала она, ошеломлённая. Но ей было не до жалоб на такое развитие событий. Проснуться в случайном лесу — не идеально, конечно. Но это куда лучше, чем превратиться в красное пятно на камнях!

С такими мыслями Мицуха рефлекторно встала и проверила своё состояние. Да, именно «рефлекторно». Будь то привычка или какая-то адаптация, Мицуха была такой, сколько себя помнила. В большинстве ситуаций она ставила действие на первое место — осмысление приходило позже. Она не считала это полностью нормальным, но поверхностные попытки найти название такому состоянию не увенчались успехом.

Представьте, что в вас летит мяч. У вас обычно есть два выбора: увернуться или поймать. Вы не станете тратить время на мысли вроде: «О, смотри, летит мяч. Что мне делать? Поймать его? Или уклониться? Влево? Или, может, вправо?»

С другой стороны, вы никогда не совершите покупку рефлекторно. По мнению Мицухи, время — это роскошь, позволяющая тщательно обдумать и спланировать действия. В критической ситуации можно полагаться только на интуицию, чтобы обработать доступную информацию и выбрать лучший курс действий. По её собственным словам, рефлексы — это первая помощь движению. Такие рефлексы обычно ограничиваются базовыми физическими действиями, но в её случае, казалось, они применялись к более широкому спектру поступков, хотя она до конца и не поняла, почему.

Однажды друг сказал Мицухе: «Ты же думаешь о том, почему ты что-то сделала, только после того, как это сделаешь, верно?» Это привело к тому, что нашу дорогую героиню прозвали «Спекс», сокращённо от «Спинальный Рефлекс».

«Убери одну букву, и звучит похабно, чёрт возьми!»

Если подумать, решения, принятые рефлекторно, и решения, являющиеся продуктом критического мышления, не казались такими уж разными. Возможно, все люди способны думать и принимать решения мгновенно, но по умолчанию используют более тщательные мыслительные процессы, чтобы понять, почему они их приняли.

«Ах, но мы отвлеклись. Пора взять себя в руки и вернуться к тому, что действительно важно, не так ли?»

«Ладно, я нигде не ранена и выгляжу вполне нормально. Кошелёк, ключи от дома... А как насчёт студенческого билета, который у меня был три года подряд?! А, точно. Я же выпустилась». Мицуха также проверила большую сумку через плечо, упавшую вместе с ней, и обнаружила, что в ней всё ещё лежат зонтик, салфетки и полиэтиленовый пакет из магазина. Последний, как она считала, был особенно недооценённой вещью.

Убедившись, что все её конечности и вещи на месте, Мицуха осмотрела окрестности. Лес был относительно густым, и на месте её приземления не было видно никаких признаков человеческой деятельности. Она не заметила ни тропинок, ни людей поблизости.

«Пожалуй, пойду пешком», — подумала она и уже пошла.

Прошло два часа, и Мицуха быстро уставала. Скудные лучи света просачивались сквозь кроны деревьев над головой, едва освещая путь. Не имея представления, куда она идёт, Мицуха могла только двигаться вперёд, обходя деревья и камни на своём пути. Она чувствовала, что вполне может ходить кругами, поэтому стала помечать некоторые объекты, мимо которых проходила. Когда она не встретила их снова, то восприняла это как хороший знак.

«Мне нужно выбраться отсюда до наступления темноты. Кто знает, какие хищники живут в этих лесах? Наверное, я могла бы поспать на дереве, если бы пришлось, но я отлично представляю, как переворачиваюсь во сне и падаю прямо с него. Ещё нужно найти воду... Есть ли поблизости ручей или что-то в этом роде? Парочка сочных фруктов тоже бы подошла».

— Ох, как же я устала. — Мицуха шла уже около четырёх часов. Такой промежуток времени не был бы таким утомительным на нормальной, созданной человеком дорожке, но она пробиралась через дикий подлесок. Её мышцы напрягались, чтобы двигаться вперёд, а ноги ныли. Солнце тоже начинало садиться, поэтому она решила забраться на первое подходящее дерево и заночевать там.

«Конечно, вряд ли я высплюсь, но ходить здесь ночью — самоубийство. Моё тело не выдержит, я ничего не вижу в темноте, и стану сладенькой закуской для любых ночных охотников».

Утром Мицуха чувствовала себя измождённой. Она возобновила путь на рассвете, три часа назад, несмотря на то что не могла спать всю ночь. Она не только боялась упасть с выбранного дерева, но у неё не было ни одеяла, ни чего-либо хотя бы отдалённо подходящего, чтобы смягчить жёсткие, сучковатые ветки.

— Ай! — Она вскрикнула, услышав неприятный звук от своей левой лодыжки.

Усталость тела и сонливость сделали её рассеянной, поэтому она оступилась и подвернула ногу на корнях.

«Чёрт, как больно», — выругалась она про себя.

Однако она терпела, ибо выбора у неё не было. Оставаться на месте не улучшило бы её положение, и вряд ли она чудесным образом исцелилась бы, если бы отдохнула. Нет, она хотела заставить себя продолжать идти, пока не найдёт либо поселение, либо, по крайней мере, тропу, протоптанную людьми. Это был не идеальный выбор для её ноги, но лучше, чем смерть.

Прошло ещё несколько часов. Мицуха не наткнулась ни на какую еду или воду, чтобы утолить голод и жажду, а боль в левой лодыжке только усиливалась. Она потратила столько времени на размышления о своей ситуации, что уже устала от них.

«Ведь у меня теперь полно времени».

Вчера она была без сознания всего около двадцати минут, может, полчаса. Она посмотрела на часы в тот момент, когда очнулась. Что делало этот факт странным, так это то, что от скалы, с которой начала Мицуха, не было леса такого размера, до которого можно было бы разумно добраться за такое короткое время. Более того, Мицуха упала со скалы, поэтому было маловероятно, что она выбралась невредимой. Это привело её к трём возможным выводам:

«Первый: я умерла, и это загробная жизнь».

«Второй: я нахожусь в больнице, в коме, и всё это — сон».

«Третий: меня похитили инопланетяне и увезли далеко-далеко... Эй, я тоже люблю научную фантастику!»

Недолго думая, она подумала: «Я-я бы очень хотела, чтобы это был третий вариант! Мне не нравятся первые два!»

Отложив в сторону загадку своего появления, Мицуха вновь подтвердила своё желание добраться до цивилизации. Если она обнаружит, что всё ещё в Японии, то найдёт полицию; если нет — отправится в ближайшее японское посольство.

На третий день в лесу Мицуха была очень-очень измотана. В первый день она очнулась после полудня, а сейчас было ещё утро, так что прошло всего около полутора дней. Отчаявшись и лишённая пищи и воды, она рискнула и съела несколько листьев растений. Голод она могла терпеть, но жажда побеждала её. Она чувствовала, что при таком раскладе смерть не за горами.

«Блин, мне пришлось отдыхать куда больше, чем вчера. Я шатаюсь так сильно, что кажется, будто я спотыкаюсь о каждый второй камень или корень. Мои руки и ноги покрыты синяками, а боль в лодыжке сводит с ума. Такое ощущение, будто она распространилась на всё тело».

Несмотря ни на что, она собрала волю в кулак и продолжила двигаться. Если бы она этого не сделала, то умерла бы.

Наконец, когда её чувство времени давно покинуло её, а сознание стало затуманиваться, она наткнулась на тропу. Она была достаточно широкой лишь для одного человека, поэтому она почти усомнилась, что её проложили люди.

«Только не говорите, что это звериная тропа, умоляю...» Открытие заставило её так быстро расслабиться, что после трёх дней почти постоянного движения её ноги наконец подкосились. Она рухнула на землю и мгновенно потеряла сознание.

◇ ◇ ◇

— Этот потолок мне не знаком, — пробормотала Мицуха. Несмотря на замешательство, какая-то маленькая часть её ликовала от возможности произнести одну из тридцати главных фраз, которые она всегда хотела сказать.

«Дай-ка подумать... Если я ещё не совсем спятила, то я только что провела дни, скитаясь по лесу, которого там вообще не должно было быть, а потом потеряла сознание, как только нашла тропу. Теперь я лежу на чужой кровати и смотрю на потолок, которого никогда не видела».

Приведя свои мысли — сколь бы странными они ни были — в порядок, она осмотрела окружение. Она находилась в спальне уютной хижины, обставленной скромной мебелью. Какой бы скромной ни была комната, всё казалось чистым и аккуратным.

«Кто-то меня спас?» — поинтересовалась она. Её разум был ещё затуманен, но она осознавала свою самую сильную и неотложную потребность — пропитание.

— Воды! Пожалуйста, можно мне еды и вооооды?

Только она повысила голос, как услышала торопливые шаги с другой стороны двери. Дверь распахнулась, открыв маленькую девочку. Ей было не больше десяти лет, с яркими голубыми глазами и сверкающей серебристой шевелюрой. Её простое платье нисколько не умаляло её просто очаровательной внешности. Она озарилась улыбкой и что-то воскликнула на языке, которого Мицуха не понимала.

«Братец, у меня такое чувство, что мы не в Японии», — подумала Мицуха. — «И в англоязычном мире, похоже, тоже. Пусть я и провалила вступительные экзамены, но я всё ещё могу отличить, когда кто-то говорит по-английски, а также на паре других языков». Пока девочка щебетала, Мицуха быстро исключила японский, английский, китайский, корейский, немецкий, французский и итальянский. Экзотическая внешность девочки была единственной зацепкой, и она лишь говорила о том, что она явно не в Азии.

Однако сначала нужно было заняться более насущным делом: Мицуха умирала от голода, а её горло было настолько сухим, что она едва могла говорить. Она удовлетворит свои потребности первой, а общение придёт после. Движением руки попросив девочку замолчать, она изобразила мимикой то, что ей нужно. Она сложила ладони лодочкой, притворившись, что пьёт из них, затем указала на свой рот и потерла живот.

«Вот, должно сработать. Даже обезьяна поймёт! Хм, может, мне не стоит проводить такие сравнения, когда эта девочка, вероятно, спасла мне жизнь».

Всё так же улыбаясь, девочка что-то ответила, затем развернулась и вышла из комнаты.

«Да! Она меня поняла! Надеюсь...»

Но Мицухе не о чем было беспокоиться. Через несколько минут девочка вернулась с женщиной, которую Мицуха предположительно приняла за её мать, если судить по их схожим чертам. Они принесли кувшин с водой и две чашки, одну пустую, а другую полную какой-то каши. Поспешно поблагодарив жестом, Мицуха взяла воду и жадно её проглотила.

— Фух! Теперь я снова жива! — Она облегчённо вздохнула, затем повернулась к хозяевам и склонила голову. — Спасибо вам огромное за спасение. — Пусть они и не поняли её слов, Мицуха чувствовала, что её язык тела достаточно передаёт благодарность. Мать девочки на мгновение казалась шокированной, вероятно, из-за иностранной речи, но затем её лицо смягчилось в тёплой улыбке.

«Ладно, поблагодарила... Теперь время поесть!» Мицуха потянулась к еде. Это, казалось, были куски хлеба, погружённые в кипяченое, разбавленное молоко — хлебная каша, так сказать. Хотя еда и была простой, она должна была быть питательной и легкоусвояемой, что как раз и нужно было Мицухе. Судя по её теплу и тому, как быстро её принесли, было ясно, что они приготовили её к её пробуждению.

«Какие добрые самаритяне! Мне нужно будет как следует отблагодарить их, когда вернусь. Они спасли мне жизнь!» — решила Мицуха, пока ела.

Поев, она почувствовала, как её одолевает сонливость. Её предыдущий обморок и последовавшая за этим бессознательность были далеки от настоящего отдыха. Насытившись и расслабившись, она снова закрыла глаза и наконец погрузилась в заслуженный сон.

◇ ◇ ◇

— Этот потолок я узнаю, — пробормотала Мицуха. Конечно, это был тот же зернистый потолок, что она видела в прошлый раз, когда просыпалась. Самая большая разница между тогда и сейчас заключалась в том, что она чувствовала себя отдохнувшей.

«Просто нужно игнорировать ссадины по всему телу, вывихнутую лодыжку и перетруждённые бёдра и икры. Ерунда. Так как же мне разобраться в этой ситуации?» — размышляла она.

Мицуха оказалась в простеньком строении рядом с огромным лесом, через который она прошла. Изначально она предположила, что это грубая постройка — что-то вроде горной хижины, но, похоже, это был довольно стандартный дом для этой местности. Это привело её к выводу, что она находится в очень сельской деревне.

«Похоже, мне нужно добраться до города побольше и связаться с посольством. Очень надеюсь, что у них там есть телефоны».

Пока она размышляла, дверь открылась, и вошла серебристоволосая девочка.

«Наверное, пришла проверить меня, потому что почувствовала, что я проснулась. У этой маленькой лесной нимфы острые чувства!»

Увидев, что Мицуха не спит, девочка просияла, бросилась к кровати и запрыгнула на неё. Её серебристая макушка врезалась прямо в живот Мицухи.

— Гххх! Я СДАЮСЬ! СДАЮСЬ! — Мицуха изо всех сил пыталась вырваться из последовавших за этим медвежьих объятий, которые опасно приблизились к тому, чтобы сломать её хрупкий стан. — МОЙ ПОЗВОНОЧНИК! ТЫ СЛОМАЕШЬ МНЕ ПОЗВОНООООЧНИК! — После нескольких похлопываний по плечу девочка отпустила Мицуху из своих тисков. Когда Мицуха упала обратно на кровать и забилась от боли, её прелестная нападавшая наклонила голову в замешательстве.

«Значит, это было просто проявление привязанности — местное приветствие, вероятно. И оно было таким сильным от маленького ребёнка. Взрослый, наверное, раздавил бы меня!» Мицуха мысленно отметила, что нужно уворачиваться, если она почувствует приближение опасности.

Оправившись от смертельных объятий, она уселась на кровати с девочкой, и они начали общаться. Слова, конечно, были бесполезны, но, по мнению Мицухи, имея достаточно времени, она могла бы получить нужную информацию с помощью одних лишь жестов и выражений лица. Оказалось, что именно эта девочка нашла Мицуху после того, как та упала в обморок на тропе, и позвала родителей, чтобы те забрали её. Затем девочка показала Мицухе дом, который в данный момент оказался пуст.

«Наверное, её родители на работе. Или, может быть, теперь, когда я очнулась, они пошли рассказать кому-то обо мне».

Паре пришлось выйти на улицу, когда Мицуха выразила желание воспользоваться туалетом.

«На улице, серьёзно? Чёрт, мы и правда в глуши». Она уже догадалась об этом, но это было далеко за пределами её ожиданий. В округе не было ничего, кроме нескольких других хижин — вернее, домов — сделанных из едва обработанных деревянных брёвен.

«Если бы мне пришлось угадывать, откуда взялся термин "медвежий угол", то это было бы оно», — размышляла она про себя. — «И ещё, ммм, где все фонари и столбы? А, понятно, они сохраняют местность живописной и уютной, используя подземные кабели, верно? Хм, вряд ли!»

Похоже, ей всё же придется найти способ добраться до ближайшего города.

После того как они вернулись внутрь, Мицуха возобновила попытки общения.

«Разговор» был медленным и неловким, но её удивило, как много ей удалось узнать. Возможно, она ошибалась в некоторых деталях, но она надеялась, что не слишком далека от истины.

Если она правильно поняла, эта девочка — её звали Колетт — была единственным ребёнком и жила в этом доме только с родителями. Эта деревня была почти полностью самодостаточной, выживая за счёт простых промыслов, таких как сельское хозяйство, лесозаготовки и охота. И, как она уже говорила, именно Колетт обнаружила Мицуху без сознания на тропе и позвала на помощь. После этого Колетт ухаживала за ней, вытирала пот, поила водой и...

«Погоди, значит, она буквально мой спаситель!» — осознала Мицуха и импульсивно крепко обняла младшую девочку. Колетт немного захихикала и потянулась, чтобы обнять её в ответ. Однако, почувствовав опасность, Мицуха рефлекторно оттолкнула её. Она всегда была сообразительной, особенно когда дело касалось жизни и смерти. Пока она сидела, чувствуя себя странно победительницей, шокированное выражение лица Колетт начало искажаться, и на глазах навернулись слёзы.

«О, нет!»

Мицуха отчаянно пыталась извиниться и вернуть ей хорошее настроение. В конце концов Колетт простила её, хотя и выглядела немного надувшейся.

«Молодец, Мицуха! Ты действительно облажалась!» — прокляла она себя внутренне. Но к тому времени, как родители Колетт вернулись, девочка уже пришла в норму.

«Она и вправду выглядит на свой возраст, да?»

Теперь, когда её родители были дома, Мицуха попыталась пообщаться с ними. В конце концов, от восьмилетней девочки можно было узнать только ограниченное количество информации. Да, она ошиблась с возрастом Колетт; сначала она думала, что девочке десять, но оказалось, что ошиблась на два года. Это стало для неё неожиданностью, и она почувствовала, что девочка довольно зрелая для своих лет.

«Вот такой у меня спаситель!»

К сожалению, попытки Мицухи получить дополнительную информацию от родителей Колетт привели к разочарованию. Оказалось, что они были на работе на своей ферме, а не рассказывали кому-то о ней. Не то чтобы они были злодеями, державшими её в плену; они просто даже не думали сообщать о ней властям.

Так или иначе, Мицуха была более чем благодарна за еду и гостеприимство, которые они оказали. В худшей компании её могли бы продать работорговцам и обращаться с ней как с рабыней. Всё учитывая, она чувствовала, что её хозяева — хорошие люди, и они относились к ней благосклонно. Что действительно её разочаровало, так это то, что она не узнала от них больше, чем от их дочери.

Хотя нужно учитывать языковой барьер, Мицуха усовершенствовала свои методы, перейдя от жестикуляции к рисованию картинок. Но в итоге она лишь узнала, что интеллект супругов, вероятно, находится на том же уровне, что и у Колетт. Была ли девочка вундеркиндом, или её родителям просто не повезло в этом отношении?

Мицуха нарисовала простую карту мира и попросила их указать их местоположение, но оказалось, что они даже не могут прочитать карту. «Я не так уж плохо рисую, правда?» — забеспокоилась она. Затем она изобразила, как пользуется телефоном, но они только наклонили головы в непонимании. Мицуха предположила, что они застряли в более примитивной эпохе, лишённой кнопочных устройств, поэтому она вернулась к образу дискового телефона, со всеми смешными звуками. Она определённо прилагала все усилия. «Погодите, а это что за аплодисменты?! Я не мим, чёрт возьми!»

И на этом она сдалась. Мицуха решила остаться с семьёй Колетт, помогая по дому, пока полностью не выздоровеет. Затем она соберёт провизию и отправится в город.

«Я отправлю им свою благодарность, когда вернусь в Японию. Других вариантов у меня здесь нет!»

———————————————————————

У меня на руках сейчас 2 переведенных тома, осталось только отредактировать. На часах 2:25, постараюсь за ночь залить хотя бы половину 1 тома. И напоминаю, находите ошибку, пишите номер абзаца, саму ошибку, и мы исправим.