ГЛАВА 2: ЗВЕРЬ ДОЛЖЕН УМЕРЕТЬ

Итак, прошло несколько лет.

Ну, на самом деле всего три дня. С помощью интенсивной пантомимы[1] Мицухе как-то удалось донести до родителей Колетт, чего она хочет. По крайней мере, она на это надеялась. Сначала она попросила у них разрешения остаться в обмен на помощь по дому. Она также сообщила им о своих планах добраться до ближайшего города и попросила запасы еды и воды на дорогу. И наконец, в вихре жестов, попросила указать направление.

Мицуха давно оставила попытки выучить их язык. Она всё равно не смогла бы многому научиться за несколько дней. Мицуха считала, что если в большем городе найдутся жители, говорящие по-японски — или хотя бы по-английски — то она сможет раздобыть телефон, чтобы позвонить в посольство или кому-нибудь в Японии. Тогда у неё не будет проблем с возвращением домой, и, вернувшись, она больше никогда не окажется в ситуации, где пригодится местный язык. Она, конечно, отправит благодарности своим благодетелям, но только с помощью переводчика.

Ещё кое-что, что Мицуха уяснила из общения с семьёй, — они считали её ребёнком. Это было совершенно неудивительно, особенно учитывая, что по японским меркам она выглядела несовершеннолетней. В их глазах ей было всего десять лет, в лучшем случае двенадцать.

«Знаешь что? Меня это устраивает. В основном, по крайней мере. Это удобно для меня, так что я буду играть по их правилам! Если Колетт восемь, я не против быть её двенадцатилетней подругой».

Как выяснилось, местным обычаем было брать в семьи сирот или отвергнутых детей. Нередко эти мальчики и девочки в итоге женились на настоящих детях приёмных родителей, когда вырастали, и это всегда считалось благоприятным событием. «Теперь ты по-настоящему наш ребёнок!» и всё в таком духе. Большинство, конечно, вступало в брак с представителями других семей, но всё равно относилось к приёмным родителям как к родным.

С другой стороны, деревня была маленькой, так что все здесь и так были как родные. Менталитет, стоящий за этой практикой, можно было выразить так: «Лучше просто присмотреть за сиротами и потерявшимися детьми, чем сдавать их властям. Зачем тратить время на поиск родителей, которые либо давно пропали, либо бросили своих детей?» Теперь стало понятно, почему родители Колетт были так добры к Мицухе и не считали её присутствие чем-то из ряда вон выходящим. Ну, она всё равно скоро уедет, так что для неё это не имело большого значения.

«С учётом этого, почему Колетт потратила полдня, рассказывая мне всё это? Размахивая руками как сумасшедшая, рисуя палками своё генеалогическое древо... В чём дело? Какая-то девочка из одной ветви семейного древа потеряла родителей и была принята в семью, где был сын. В итоге она вышла за него замуж, и теперь они оба заботятся о своих престарелых родителях и... Погоди, п-почему ты так на меня смотришь?!»

Если не обращать внимания на неловкое давление со стороны Колетт, следующие несколько дней Мицухи прошли довольно мирно. Она помогала по хижине разными способами, один из которых — готовка. Хотя в семье не было ни специй, ни современных приборов, Мицуха научилась готовить у матери ещё со времён начальной школы и знала достаточно, чтобы справляться. Получившиеся блюда были настолько хороши, что Эрэн, хозяйка дома, была явно раздосадована.

Колка дров была совсем другой историей. «Это вообще считается работой по дому? Разве это не то, что отец должен делать сам?» — пробормотав такие жалобы, Мицуха быстро узнала, что заготовка дров на самом деле была работой Эрэн и Колетт. Пытаясь помочь им, Мицуха обнаружила, что топорик тяжёлый и неудобный; она часто промахивалась. Даже когда попадала, лезвие глубоко застревало в дереве, и ей не удавалось вытащить его, чтобы закончить работу.

Вскоре у неё начала слезать кожа, и мышцы заныли. У неё перехватило дыхание, а ноги подкашивались. Прошло не так много времени, как её попросили заняться чем-то другим. «Почему Колетт так хорошо это делает? Смотри, как она управляется! Эти поленья просто летят...»

На следующий день Мицуха и Колетт отправились в лес за дикоросами[2]. Каждой дали по корзинке, но в итоге обе оказались у Мицухи. Не потому что она была уверена в своих навыках собирательства, а потому что так Колетт было легче передвигаться и творить своё «дитя природы» волшебство. Несомненно, умная идея.

«Погоди, это тот лес, в котором я бродила, да? — осознала Мицуха. — Так Колетт нашла меня. Я должна загладить вину, ведь я сорвала её сбор!» Она воодушевилась, чтобы собрать как можно больше растений. Колетт показала ей образцы того, что нужно искать, так что проблем быть не должно... или так она думала. Оказалось, что они росли только в определённых местах, и нужно было знать, где искать. Без помощи Колетт ей не везло. «Что ж, я же не собираюсь делать из этого карьеру. Нормально, если я хоть немного помогу».

Как раз когда корзинки были заполнены на треть, Колетт внезапно остановилась. Мицуха посмотрела на неё. Девочка побледнела. Она жестом велела Мицухе опустить корзинки, и та так и сделала, хотя не понимала, зачем. Колетт медленно отступила на шаг и прошептала: «Кел колорэ, мальтонэйс...»

«О, это одна из фраз, которые они заставили меня выучить». Хотя Мицуха решила не учить язык, она запомнила несколько слов, чтобы общение было немного проще. В конце концов, почти невозможно обойтись без основ вроде «да», «нет», «вода», «еда», «голоден», «дай мне это» и так далее. Слова Колетт имели отношение к тому, что поблизости опасный зверь, что означало...

«Погоди, ЧТО?! Но они же говорили мне, что звери в этих краях редки! Колетт буквально нарисовала мне картинку, чтобы сказать это!» Мицуха почувствовала, как её охватывает паника. «Ах да, "редко" не обязательно значит, что они никогда не появятся. Глупая я». Они молча отступили, оставив корзинки позади. Мицуха предположила, что они вернутся за ними, когда зверь либо уйдёт, либо будет убит.

«Жаль, что собранное не спасти. В таких условиях всё не высохнет как следует и испортится к нашему возвращению. Неважно. Жизнь куда важнее парочки растений. Надо просто ускользнуть, и... Погоди, мы идём против ветра! Это очень плохо!»

«Но секундочку. Какой бы сверхчеловеческой она ни была, Колетт вряд ли могла заметить зверя раньше, чем он нас, так что прятаться бессмысленно. Тогда почему он не идёт за нами? Он не голоден? Он преследует другую добычу? Он травоядный? Да, конечно — у нас тут настоящий триллер прайм-тайма. Чего же он тогда ждёт? Думай... Думай! Давай, мозг, ты же компьютер, набитый случайными знаниями!»

«Готово. У меня есть три варианта.

Первый: Он не спешит, чтобы убедиться, что мы не сбежим. Но ему вряд ли нужно это делать с такими маленькими, медленными людьми, как мы, верно?

Второй: Он видит в нас игрушки и забавляется с нами просто так. В таком случае он бы показался, чтобы напугать нас.

Третий: Он использует нас как учебные мишени для своего потомства».

Две девочки, бегущие пешком, были относительно медленными, так что сбежать они не смогли бы; к тому же, зверю не пришлось бы беспокоиться, что его детёныши пострадают от какого-нибудь ответного удара. «Да, человеческие девочки просто идеальны для первой охоты малышей. Хотя одна из нас уже не совсем "девочка", но будем хранить это в секрете». Это была всего лишь догадка Мицухи, но, так или иначе, было ясно, что они в опасности.

Мицуха лихорадочно искала лучший выход. Стоило ли им выигрывать время? Она понятия не имела, насколько поздно должно было быть, чтобы жители деревни отправились на их поиски. Может, в сумерках? Придут ли они тогда? Родители Колетт, очевидно, пришли бы, но другие могли счесть это слишком опасным. Не говоря уже о том, что они, скорее всего, не продержались бы так долго.

Мицуха обернулась и заметила несколько существ, крадущихся между деревьями. Одно большое, похожее на волка, и несколько поменьше...

«Я была права. Они же не умеют лазать по деревьям?» — подумала она, быстро осматривая местность в поисках деревьев с низкими ветвями. Волки приготовились к действию, поэтому она остановилась на первом увиденном.

— Колетт! — крикнула она, затем схватила девочку за руку и притянула к себе. Ветви дерева были вне досягаемости, слишком трудны для зверей, чтобы залезть, и, несмотря на тонкость, были достаточно прочными, чтобы выдержать Колетт.

Мицуха ухватила её подмышки, подняла с земли и засунула на дерево.

— Мицуха! — Колетт крикнула её имя и пролепетала ещё какие-то непонятные слова. Игнорируя её, Мицуха переставила руки с подмышек на её ноги и подтолкнула вверх. Та быстро поняла, что от неё хотят, и начала карабкаться на дерево сама. Добравшись до первой ветки, она вскарабкалась на неё. — Мицуха! — снова позвала она и протянула свою маленькую руку так низко, как только могла.

— Прости, — Мицуха улыбнулась и покачала головой. — Я не умею лазать по деревьям, и эта ветка, наверное, не выдержит нас обеих. Пока-пока, милая! — Звери медленно начали приближаться — увидев, что добыча остаётся на месте, они могли решить, что она сдалась. Подтвердив то, что Мицуха мельком заметила ранее, один взрослый зверь вышел вместе с тремя детёнышами. Они были очень похожи на волков, поэтому она решила считать их настоящими волками.

Она бросила в них палку, чтобы отвлечь. Не попала, но они поняли, что это знак агрессии, и их губы изогнулись в ряд оскалов.

«Хорошо. Это повысило мой статус с "слабой и лёгкой добычи" до "добычи, которая сопротивляется". Я перетянула их внимание на себя, так что теперь мне нужно только увести их подальше!» Она побежала так быстро, как только могла, от того места, где сидела рыдающая Колетт:

— Мицуха, Мицуха, Мицухааааааа!

Вскоре она начала задыхаться.

«Я всегда просыпаюсь рано, ведь у меня куча дел по утрам. И я быстро выдыхаюсь, ведь было много вещей, которые я никогда не делала. Кроме уроков физкультуры, моими единственными тренировками были матчи по страйкболу, на которые меня таскал брат, так что я слаба, как и выгляжу. У меня хорошая реакция, но в марафоне я была бы ужасна».

Рельеф леса тоже был недружелюбен к бегущему человеку, так что зверь легко её догнал. Он даже не особо старался; Мицуха предположила, что он просто забавляется с ней перед убийством.

«За мной гонится только большой. Хорошо, что малыши точно не смогут залезть на дерево к Колетт».

Не то чтобы большой смог, но Мицуха хотела бы убедиться в этом, сломав ему ногу.

«Ах, мне уже конец! Мне просто нужно убедиться, что Колетт спасётся!» — подумала она, но в следующее мгновение она оступилась, споткнулась и врезалась в ближайшее дерево. Если бы не рычащий волк, это выглядело бы как комедийный скетч.

«Ааа, я не хочу умирать! Колетт! Папа! Мама! Брат!» — запаниковала она, прижимаясь к стволу. Когда смертоносные клыки волка приблизились, перед её глазами промелькнули различные моменты жизни.

Улыбка Колетт, родители Мицухи, её старший брат... Он баловал её и научил её разным вещам. Она очень любила его и всегда могла на него положиться, каким бы... эксцентричным он ни был. Её всегда раздражало, как он любил использовать крылатые фразы из романов, и как самодовольно он выглядел, когда произносил идеальную реплику в идеальный момент. Но сейчас, лицом к лицу со смертью, она задумалась, что бы он сказал в такой ситуации.

В итоге из её губ вырвался только громкий, пронзительный крик:

— БРАААААТ!

В этот момент Мицуха исчезла. Волк с ещё раскрытой пастью врезался головой в дерево. Покрутившись от боли, он поднялся и начал мотать головой из стороны в сторону в полном недоумении.

◇ ◇ ◇

С глухим стуком Мицуха упала на кровать. Она материализовалась из ниоткуда примерно в футе[3] над ней, и то место, где она оказалась, повергло её в ступор. Не потому что оно было ей незнакомо — как раз наоборот. Она мгновенно узнала, что находится в своём собственном доме. Конкретнее, она сидела в спальне своего брата Цуёси.

Прежде чем она успела подумать, почему она оказалась в его комнате, а не в своей, её тело сорвалось с кровати. Она знала комнату брата как свои пять пальцев. Её ноги понесли её к столу, а рука потянулась ко второму ящику.

«А? Ммм, это комната Цуёси, да? Где волк? Это всё был сон? А как же Колетт?» — промелькнуло в мыслях, оставшихся далеко позади после того, как вступили в действие её верховные рефлексы. Теперь у руля был «Спекс», а не Мицуха.

Всякий раз, когда она не могла позволить себе время на раздумья и каждая секунда была на вес золота, её тело приходило в движение. Оно действовало как смазанный механизм, пока её мысли медленно догоняли настоящее.

«Эм... На мне всё ещё обувь, на одежде листья, и я вообще в плачевном виде, так что... это был не сон? Значит, Колетт всё ещё...» — Мицуха попыталась привести в порядок свой помутнённый разум; тем временем её пальцы вытащили маленький нейлоновый мешочек[4], полный крошечных шариков. Они разорвали пакет и высыпали содержимое в правый карман. Шарики были тяжелее, чем казалось, особенно в таком количестве.

Её руки вырвали объект с одной из книжных полок и закрепили его на поясе. Это была рогатка «Фэлкон II»[5]. Хотя на первый взгляд она выглядела как игрушка, она могла наносить такой же урон, как мини-револьвер 22 калибра. Цуёси обучил её обращаться с ней, и она неплохо стреляла.

Затем они открыли стеклянный футляр, достали великолепный металлический предмет и сунули его в карман. Это был нож — «Gerber Folding Sportsman II»[6]. Когда её взгляд упал на него, Мицуха вспомнила слова брата: «Я слышал, есть такая страна, где каждый мальчик получает складной нож от отца на своё десятилетие. Элегантная форма! Блестящий металл! Угрожающая аура, присущая только настоящему оружию!» Он представлял это как нечто невероятное, но на самом деле это был довольно обычный складной нож.

Ноги Мицухи понесли её вниз по лестнице на кухню. Её руки снова взяли на себя управление, вытащив разделочный нож из ящика возле раковины. Ножи для сашими были острее и длиннее, но они, вероятно, не пробили бы волчью шкуру, не сломавшись, так что разделочный нож был более надёжным выбором. После того как лезвие для безопасности обернули тканью, его закрепили на поясе. Затем её верные руки схватили кухонное полотенце длиной в три фута, сложили его и положили на пол. Насыпав внутрь специй, таких как перец, ситими и чили, она свернула его и затолкали в левый карман.

«Как я вообще оказалась здесь из леса? Нет, забудь — сейчас мне нужно спасти Колетт! Но как? Погоди, я звала брата и оказалась в его комнате. Значит ли это, что я могу, типа, перемещаться по желанию? В таком случае мне нужно найти что-то, что может расправиться с волками».

Но было уже поздно — её тело уже всё сделало. Прежде чем Мицуха осознала это, она закончила готовить всё, что, как она считала, было нужно. Проверив, не подвели ли её рефлексы и не упустили ли чего-то важного, её мысли наконец догнали настоящее. Мицуха называла эту фазу «Осознанием».

«Могу ли я действительно вернуться? Нет, должна ли я вернуться? Хватит ли этого против тех волков? Я могу на этот раз по-настоящему умереть! Я снова в Японии, в безопасности! Зачем мне возвращаться?! Какой у меня повод?!» Внезапно Мицуха снова вспомнила брата и задумалась, что бы он сказал обо всём этом.

Она поняла, что совершила ошибку, но было уже поздно; его слишком самодовольные слова уже звучали в её голове.

«Хм? Дорогая сестра, тебе действительно нужна причина, чтобы спасти милашку в беде?» Ладно, ладно, ты прав! Боже, братец. Ты шумный и полная заноза в заднице... Но я всё равно люблю тебя, чёрт возьми!

Мицуха снова появилась в лесу и тут же ударилась лбом о дерево — возвращение было далеко не гладким. Оглядевшись, она не увидела следов своего собачьего нападавшего. «Должно быть, он вернулся к Колетт, так что дорога каждая секунда. Ветра тоже нет, так что нужно быть осторожной, чтобы не шуметь слишком сильно. С Колетт всё ещё всё в порядке, я уверена. Они же не могут залезть на то дерево, верно?»

Она помчалась обратно туда, где оставила Колетт, игнорируя острые ветки, хлеставшие по коже, но преодолеть расстояние заняло больше времени, чем во время её первоначального отвлечения. Добравшись, она спряталась за ближайшим деревом. Четверо волков лаяли на Колетт. Та выглядела испуганной, но в остальном невредимой. Мицуха достала складной нож из кармана, раскрыла лезвие и осторожно закрепила его на поясе. Затем она взяла рогатку в левую руку, а правой приготовила шарики.

Эти шарики были стальными, что было немного необычно, учитывая, что стандартом для зарядов рогатки был свинец. По словам Цуёси: «Они дешёвые и их легко производить массово, что делает их идеальными для страйкбола. И они тяжёлые, но не настолько твёрдые, чтобы отскакивать — а значит, жалят как чёрт. Но эти малышки сделаны из стали! Выпусти одну из них в упор — и ты прошьёшь цель насквозь. Это самое мужественное боеприпасы!»

У Мицухи были и свинцовые шарики, но раз ей предстояло иметь дело с толстой шкурой, она встала на сторону восторженного бормотания брата. Зарядив один стальной шарик в рогатку, она вытянула рамку вперёд и оттянула резину как можно дальше. Мицуха могла казаться слабой внешне, но это было лишь из-за её размера. Она была достаточно сильна, чтобы натянуть тугую резину; её единственным реальным ограничением был размах рук.

Конечно, это означало, что её выстрелы будут слабее, чем, скажем, у Цуёси. Ей, вероятно, пришлось бы попасть в уязвимое место, чтобы убить взрослого волка одним ударом, и она могла только надеяться, что детёныши не были такими же крепкими. У Цуёси также был арбалет, но она никогда им не пользовалась, и его перезарядка, вероятно, занимала много времени. Так что она — или, возможно, Спекс — решила его не брать.

Мицуха изо всех сил старалась прицелиться тщательно, но её руки так тряслись, что она просто отпустила резину. Она услышала свист шарика, рассекающего воздух, а затем пронзительный визг, когда один из волчат рухнул.

П-попала я в голову? Там нет мышц, так что, наверное, либо пробила череп, либо как минимум сотрясение мозга.

На самом деле её выстрел предназначался взрослой особи. В конце концов, он представляла наибольшую угрозу, и Мицуха хотела хотя бы ослабить её. С другой стороны, убрать одного — уже неплохо. В любом случае, лучше, чем промахнуться. Большой волк не понимал, почему его детёныш рухнул, и просто бегал вокруг, в полном недоумении.

«Да, ещё мой ход!»

Она тщательно приготовилась и выпустила второй шарик. Этот попал во взрослую волчицу, но только в правое бедро. Это никак не повредило зверю, и, конечно же, теперь настороженный зверь уставился на неё. «Если бы взгляды убивали, её бы взгляд умертвил меня на месте». Волчата заметили, куда смотрит взрослая особь — скорее всего, их мать, — и бросились к ней. Их мама на секунду выглядела озадаченной, затем просто осталась на месте, позволяя детёнышам добить добычу. Она всё ещё считала Мицуху беспомощным ребёнком.

Мицуха быстро выпустила третий шарик. Этот пролетел мимо. «Нельзя ожидать попадания каждый раз». Она цыкнула от досады, готовя четвёртый выстрел — вероятно, последний, прежде чем они подберутся слишком близко. Она чувствовала, как начинает паниковать, но сократившаяся дистанция сделала её последний выстрел более точным и мощным. Шлёп! Один из двух оставшихся детёнышей рухнул. Она попала ему в горло — настоящее уязвимое место.

Даже не взглянув на павшего собрата, последний из детёнышей прыгнул на неё. Она уже отбросила рогатку, выдернула разделочный нож из пояса и развернула полотенце. Обладая отличным динамическим зрением и рефлексами, Мицуха без проблем увернулась от неопытного волчонка, когда тот набросился. При этом она замахнулась ножом и распорола ему горло, отправив на землю, как и остальных. И затем...

— АУУУУУУУУ!

Леденящий кровь вой прокатился по лесу. Её дети были убиты, все трое. Даже если они ещё дышали, безжалостная дикая природа не знала пощады к зверям с такими серьёзными ранами. Её дорогие дети, данные ей тем сильным, суровым вожаком. Она так усердно растила их, они были так близки к взрослой жизни, но теперь она потеряла их из-за добычи без когтей, клыков и шерсти.

Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Убить. Убить. Убить. УБИТЬ, — вот всё, что происходило в сознании волчицы-матери, когда она бросилась на Мицуху. «Вот она!» — приготовилась она. Каким-то образом она справилась с детёнышами, но это подарило ей сценарий с финальным боссом в лице матери. Волчата были неопытны, но эта — явно нет. Обмануть её будет нелегко, а Мицуха была хрупким человеком, у которого не было шансов в схватке один на один, так что оставался только один вариант.

Пока волчица неслась на неё, Мицуха поправила хватку ножа в правой руке и сунула левую в карман. Пятьдесят футов... Тридцать футов... Пятнадцать футов... «Сейчас!» Она взмахнула левой рукой и прыгнула влево. — ГРРРАААХ! — взвыла волчица и забилась на земле, окружённая облаком специй. «С их сверхострыми чувствами дикие животные, наверное, не выносят всего этого перца и чили!» Даже Мицухе было нелегко: из глаз и ноздрей хлынули слезы и сопли.

Но если она хотела победить, ей нужно было использовать этот шанс. Преодолевая боль в глазах, носу и горле, она подняла разделочный нож и бросилась на волчицу. К сожалению, настоящие дикие животные созданы, чтобы выдерживать человеческие атаки. Даже если она не могла видеть или чуять, взрослая волчица не была настолько слаба, чтобы позволить добыче убить себя без боя. Она щёлкала зубами и била когтями.

Мицуха не видела безопасного способа приблизиться, не получив когтями или укусом, но она не могла терять слишком много времени, ведь преимущество, полученное от её спец-бомбы, таяло с каждой секундой.

«Что делать? Что бы сделал мой бра— ой, только не сейчас!» Она пыталась бороться с побуждением, но было бесполезно; она уже представляла, что бы сделал её брат.

Как всегда, её мозг выбрал самые подходящие фрагменты из архива «Что бы сказал Цуёси?». «По-настоящему сильный человек яростно горд и обладает смелостью, чтобы это подтвердить», — прозвучал в её голове его голос, а затем: «Ты знала, что волки не могут закрыть пасть, если у них что-то застряло в горле?» Это казалось таким бессмысленным фактом. До сих пор!

«Только не обманывай меня, братец! Если я лишусь руки, это на твоей совести! Чёрт возьми, о чём я думаю?!»

«Зачем переживать о потере руки или ноги? Разве ты не видела фильмов, где люди заменяют конечности бензопилами или автоматами? Это же круто!»

— АГХ! Ты и правда просто живёшь припеваючи у меня в голове, да?! Даже смерть не мешает тебе быть занозой в заднице! Неважно.

Мицуха прыгнула на волчицу. Нападение сзади казалось лучшим вариантом, но та заметила и оскалила на неё клыки. Она замахнулась разделочным ножом и каким-то образом избежала повреждений, затем навалилась на неё. Теперь она оказалась у неё на спине, держась изо всех сил. В таком положении волчица не могла атаковать её конечностями и не могла достаточно повернуть голову, чтобы укусить... «Погоди, может?! Я и не знала, что волчьи шеи так гнутся!»

Не имея другого выхода, она сделала ставку всей своей жизни и запихнула левую руку глубоко-глубоко в пасть волчице. — ГХ! — подавилась волчица, проводя клыками по руке Мицухи, в отчаянной попытке сомкнуть челюсти. Человек цеплялся за волка, волк оказался под человеком, но их битва только начиналась.

Уцепившись за тело волчицы, Мицуха уронила разделочный нож. Но, несмотря на весь хаос, по какому-то чуду у неё оставалось одно оружие — тот прекрасный клинок, который так дорожил её покойный брат. — Г-ГЕРБЕР ФОЛДИНГ СПОРТСМЕН ТВООООО! — выкрикнула она имя реликвии — она чувствовала, что ему бы это понравилось — взяв его в обратный хват.

Тык! Тык! Тык! Тык!

Это был короткий нож в руках слабой девушки. Лезвие не входило глубоко, но было достаточно качественным, чтобы пробить шкуру и нанести значительный урон. Мицуха была уже далеко за пределами своих возможностей, за гранью любого выброса адреналина. Она едва оставалась в сознании, и чувство осторожности давно её покинуло. Её ноги сжимали волчицу в сокрушительных тисках, а с левой рукой в пасти зверя она была практически зафиксирована в этом положении.

Тык! Тык! Тык! Тык!

«У меня болит рука».

Тык! Тык! Тык! Тык!

«Я не чувствую свою кисть».

Тык! Тык! Тык! Тык!

«Темно.Когда же солнце село?»

Тык! Тык! Тык! Тык!

«Брат...Где ты?»

Волчица билась и дёргалась, но просто не могла сбросить её. Небольшой рост и лёгкость девушки сыграли ей на руку. Рука в её пасти мешала дышать, не говоря уже о том, чтобы дать отпор. Она не могла собрать столько силы, как раньше, и чувствовала, как что-то важное покидает её тело. Если бы волчица была способна на человеческие мысли, она бы запаниковала.

«Что это за штука на мне? Добыча? Нет! Это что-то другое! Отвратительно! Страшно! Что это?! Что происходит?! Нет, нет, нет! Помогите! Помоги—»

Вскоре воцарилась тишина, и ничего не двигалось. Нет, двое волчат ещё дёргались, но на этом всё. В конце концов, послышался звук того, как маленькая девочка сползает с дерева. Она боязливо огляделась по сторонам и заметила нечто, от чего ахнула.

Это были волчица и девушка, лежащие на земле так близко друг к другу, словно они сплелись. Крови на звере и на руке девушки, засунутой в пасть волчицы, было достаточно, чтобы предположить, что схватка была смертельной. Девочка с дерева быстро подбежала к ним, проверила у другой девушки пульс и наличие других травм, и с облегчением обнаружила, что её состояние стабильно. Затем она подняла похожее на нож лезвие, валявшееся неподалёку, добила волчат, которые ещё дышали, и побежала в деревню.

Осторожно и беспощадно. Как же похоже на Колетт.

———————————————————————

[1] — Пантомима — вид исполнительского искусства, в котором основными средствами создания художественного образа являются мимика, жесты и пластика человеческого тела без использования слов.

[2] — Дикоросы — так называют дикорастущие полезные растения, не культивированные человеком. Под этим термином обычно понимают растения, пригодные для употребления в пищу, но также употребляют в пищу плоды и клубни некоторых дикорастущих растений.

[3] — Фут (от англ. foot — «ступня») — единица измерения длины в английской системе мер. 1 фут = 30,48 см.

[4] — Нейлоновый мешочек — это многоразовый фильтр, который используют для отжима, фильтрации, процеживания различных продуктов, например творога, сока, сыра.

(Да-да, я настойчивый, может кому и пригодится.)