Я проснулся рано, когда первые солнечные лучи ещё только начали пробиваться в нашу комнату. Аруна и близняшки уже были на ногах, поэтому я поспешил подняться следом: быстро оделся, умылся, побрился и приготовился встречать новый день. Пока я приводил себя в порядок, Аруна с девочками успели вывести бааров на свежий воздух.

Слуги, Камалотц и его люди давно были на ногах и оживлённо переговаривались между собой. Примерно в тот самый миг, когда желудок отчётливо напомнил мне, что пора бы позавтракать, появился слуга и объявил: стол накрыт. Мы направились в трапезный зал, и с каждым шагом аромат тушёных овощей, специй и мяса становился всё гуще, дразнил и манил за собой. Запах отличался от вчерашнего ужина, но разжигал аппетит ничуть не слабее.

Неха уже ждала нас на месте, и её лицо сияло широчайшей улыбкой.

— Доброе утро всем! — поприветствовала она. — На завтрак у вас горячие горшочки: мясо с овощами, томлёные с любовью и тщанием на медленном огне. Мясо вышло таким мягким и нежным, что насладиться им смогут даже те, у кого слабый желудок.

Она усадила нас на те же места, что и накануне вечером, и принялась подавать еду. Каждому достался маленький горшочек, установленный на плотную тканевую подставку. Стоило снять крышку, как взгляду открывались щедрые куски мяса и крупные ломти овощей, источавшие аромат, от которого мгновенно потекли слюнки. Выглядело всё точь-в-точь как описывала Неха, а медленно томившиеся вместе с ними специи придали блюду прекрасный, глубокий цвет.

Я не мог думать ни о чём, кроме того, как аппетитно это выглядит, но, случайно взглянув на Аруну, заметил на её лице совсем иное выражение — почти виноватое.

— Вы столько хлопотали ради нас, и ради этого поднялись ещё до восхода… Мы очень благодарны, — сказала она.

Неха в ответ лишь ласково улыбнулась. И тут до меня дошло: чтобы подать нам все эти блюда, томлённые на медленном огне, ей пришлось пожертвовать собственным сном. Я не знал, в котором часу она встала, но если Аруна сочла нужным сказать об этом, значит, было ещё темно — задолго до того, как проснулся хоть кто-то из нас. Пока мы крепко спали, Неха уже трудилась на кухне, чтобы с самого утра нас ждал отличный завтрак.

Когда это осознание настигло и меня, я тоже поблагодарил её, но Неха лишь отмахнулась и мягко призвала нас поскорее приниматься за еду. После того как она вложила в этот завтрак столько души, дать еде остыть или оставить её нетронутой было бы просто грубо. Я кивнул, взял вилку и отправил в рот кусочек мяса. Оно оказалось тёплым, нежным, распирающим от вкуса — и при этом удивительно домашним. Специй она положила меньше, чем накануне вечером, и благодаря этому естественный вкус мяса и овощей раскрылся во всей глубине.

— Как вкусно! — воскликнула Сенай.

— Объедение! — согласилась с ней Айхан.

Я перевёл взгляд на близняшек и только тут заметил: у каждого из нас — включая Элли и братьев - «бескровных» — содержимое горшочков различалось. Состав и количество ингредиентов были подобраны для каждого индивидуально. Неха, оказывается, внимательно наблюдала за нами прошлым вечером, запомнила все особенности телосложения и вкусы, а затем приготовила каждому уникальное блюдо. Я не мог поверить, что она взяла на себя такой труд.

Я всё ещё не оправился от изумления, когда слуги внесли свежеиспечённый хлеб. Но и он был подобран под каждого — и по размеру, и по способу приготовления. О близняшках Неха, должно быть, заранее расспросила Камалотца: в их хлебе оказались грецкие орехи. Я не был уверен, существует ли в языке слово сильнее, чем «потрясён», чтобы описать моё состояние, — но ощущал я сейчас именно это.

Завтрак Аймер состоял из её любимых орехов и ягод, а баарам подали свежесрезанную, сочную зелёную траву.

— Хлеб хорош и сам по себе, но, если обмакнуть его в суп, он обретёт совершенно особый вкус, — заметила Неха. — После завтрака подадут чай, так что не торопитесь, наслаждайтесь и отдыхайте. А когда насытитесь — можете отправляться в Меренгал.

Затем она добавила:

— И пожалуйста, не забудьте переодеться в наряды, что приготовил Элдан. Камалотц проследит за переделкой ваших повозок, так что об этом не тревожьтесь. О лошадях мы тоже как следует позаботились, но если заметите что-то неладное или вам чего-то будет не хватать — сразу говорите, всё подготовят прямо по пути в Меренгал.

Я сидел с открытым от удивления ртом, но Неха лишь одарила меня своей неизменной материнской улыбкой. Завтрак пролетел совершенно незаметно. Как и всё последующее время: слуги позаботились обо всём — рассказали о новых стенах и крышах, которые добавили к повозкам вместо тентов, помогли запрячь лошадей и переодеться в новые наряды.

Сенай и Айхан окончательно и бесповоротно влюбились в Неху. Она не преминула ещё раз прижаться щекой к их щекам, и, хотя внешнего сходства между ними не было и в помине, во всём остальном их легко можно было принять за родных.

— Скоро вы отправитесь в резиденцию Элдана, — сказала Неха, и в её голосе звучало искреннее предвкушение, — и я с нетерпением жду встречи с вами там!

До самого последнего мгновения, пока мы не покинули постоялый двор, она заботилась о том, чтобы всё было безупречно.

Наша повозка преобразилась в настоящую карету с сиденьями, обращёнными друг к другу. Аруна, прежде чем сесть, заботливо застелила сиденье тканью, а место кучера занял один из людей Камалотца.

Сам я был разодет с иголочки. Штаны остались мои, привычные, но поверх красовалась пышная — я бы даже сказал, несколько бессмысленно пышная — рубашка, чёрный сюртук с чересчур роскошной вышивкой и до блеска отполированные кожаные туфли. Мои плечи довершал длинный плащ. Аруна, близняшки и Аймер щеголяли в похожих палантинах — ярких, красных, жёлтых и зелёных тонов.

На поясе у меня висели те самые ножны, что Аруна смастерила накануне, а в них покоился новый ручной топорик. Рядом, прислонённый к стенке кареты, стоял мой верный боевой топор — готовый к бою.

Большую часть багажа убрали на крышу или в особое отделение кареты, но топор я обязан был держать при себе: Джуха просил об этом в письме, которое ждало меня вместе с новой одеждой.

Письмо было написано его уникальным, чуть небрежным почерком. Джуха хотел превратить встречу Элдана и героя-спасителя нации в настоящее представление. Загвоздка заключалась в том, что в этих землях моё лицо знали далеко не все. Явись я к Элдану в обычном виде — и весь эффект был бы утрачен. Люди жаждали зрелища, повода для восторга, и, не оправдай я их ожиданий, атмосфера оказалась бы безвозвратно испорчена. Вот почему мне выдали нарядный плащ и велели захватить топор: ведь, в отличие от меня, мой топор знали все.

Признаться, делай я это только ради Джухи, особого восторга бы не испытал. Но Элдан с самого первого дня, как я здесь оказался, неизменно мне помогал, и ради него я был готов с радостью выполнить всё, о чём меня просили. Аруна и остальные тоже охотно согласились: они знали, как добр всегда был к нам Элдан.

— Итак, э-э… давайте-ка пройдусь по этому ещё разок, — произнёс я, вчитываясь в послание Джухи. — Сначала карета остановится. Кучер откроет дверцы и поставит лестницу. Я выйду с топором в руке и прослежу, чтобы Аруна и близняшки выбрались следом без приключений. Аймер будет либо у меня на плече, либо на руках у Аруны. Баары останутся в карете, пока мы не войдём в резиденцию. Дальше Элдан всё устроит сам, но я должен не забыть обменяться с ним крепким рукопожатием и обращаться к нему не иначе как «герцог Махати» или «Элдан, герцог Махати».

Я зачитал объяснение из письма вслух. Аруна и близняшки, прильнувшие к окнам, одновременно бросили на меня короткий взгляд, синхронно кивнули — и тут же вернулись к разглядыванию достопримечательностей.

У обновлённой кареты обнаружилась ещё одна прекрасная особенность: стеклянные окна. С обеих сторон в прочных рамах были вставлены большие листы превосходного прозрачного стекла, так что можно было смотреть наружу во все глаза. Именно поэтому Аруна, близняшки, Аймер и даже баары совершенно потерялись, разглядывая проплывающие мимо пейзажи. Шестеро малышей-бааров толкались и карабкались на стоявший подле меня деревянный ящик, чтобы занять место повыше, и вскоре над его краем уже покачивались шесть пушистых голов, жадно ловивших каждый новый вид.

Проигравшие в потасовке малыши то и дело кувыркались с ящика обратно на сиденье, а то и вовсе скатывались на пол. Я попытался вразумить их — всё-таки не хватало ещё, чтобы кто-нибудь ушибся, но по горящим глазам было ясно: всех их заботило лишь одно — заполучить самое лучшее место. Мои предостережения влетали в одно мохнатое ухо и вылетали из другого.

Впрочем, я не мог их винить. Владения Элдана, земли Махати, разительно отличались от Илука, так что взгляду было на чём остановиться едва ли не на каждом шагу. Сначала за окнами тянулись голые, пустынные равнины — в точности как по пути к постоялому двору, — но затем пейзаж внезапно ожил. Мимо поплыли обширные луга, тенистые леса, необъятные травяные поля и могучие реки. А потом дорога наполнилась и другими путниками: нас обгоняли и неслись навстречу кареты всех размеров, брели пешие, проезжали всадники на лошадях, ослах и волах — словом, вокруг бурлила самая настоящая жизнь. 

Как и следовало ожидать от Махати, повсюду встречались самые разные зверолюды. Одни вышагивали с такой могучей поступью, что земля дрожала при каждом шаге; другие неслись по дорогам быстрее лошадей. Я мог бы наблюдать за ними хоть целый день.

Но и встречные путники не могли скрыть любопытства при виде нас: карета, окружённая стражей, и знамя с гербом баара, гордо развевающееся на ветру. Они смотрели на нас широко раскрытыми глазами, а близняшки в ответ махали им и улыбались — общение с местными жителями явно доставляло девочкам огромное удовольствие.

Наша карета громыхала и после полудня, и чем дальше мы забирались вглубь Махати, тем больше вдоль дороги попадалось каменных и глиняных домов, а также уличных лавок под крышами на деревянных столбах, усеивавших обочины. В один из таких моментов наш кучер — темноволосый мужчина средних лет — обратился к нам через специальное окошко, прорезанное между его местом и салоном кареты. Он сдвинул заслонку, чтобы было удобнее говорить.

— Поездка была долгой, но скоро мы уже въедем в Меренгал, — сообщил кучер. — Оттуда до резиденции лорда Элдана рукой подать, так что будьте готовы. Прошу прощения, что порчу вам всё веселье, но, пожалуйста, держите занавески закрытыми до самого прибытия. Джуха желает подогреть интерес народа — пусть гадают, кто же там внутри. Но не беспокойтесь: позже лорд Элдан или Камалотц обязательно устроят вам полную экскурсию по городу.

— Понял, — сказал я.

Я отвязал занавески и задёрнул окна. Аруна с близняшками последовали моему примеру — правда, с большой неохотой. Фрэнсис и Франсуаза тоже послушно отошли от окон и устроились на одеяле, которое Аруна расстелила для них на полу. А вот шестеро малышей-бааров… Ну, эти подняли страшный шум: пищали, карабкались и пытались выглянуть наружу через любую доступную щель. Нам с Аруной пришлось по очереди ловить каждого — гладить, щекотать, уворачиваться от возмущённых копытец, — а затем, улучив момент, когда они меньше всего ожидали, мы завернули всю шестёрку в мягкое одеяло из бааровой шерсти, переложили в большую корзину рядом с Фрэнсисом и Франсуазой и плотно закрыли крышку.

Малыши весь день только и делали, что ели, пили и носились как заведённые, и всё это время сил у них было в избытке, но стоило им очутиться в темноте, укутанными в тёплую шерсть, они заснули буквально за несколько секунд, без какого-либо сопротивления.

Снаружи стоял привычный дорожный шум, и расслышать, что творится внутри корзины, было невозможно, но я почему-то отчётливо представил себе их лёгкое, умиротворённое посапывание.

Я невольно улыбнулся.

После этого мы все тщательно проверили свой внешний вид и одежду: ни складок, ни грязи, ни единого приставшего комочка шерсти — всё должно было быть безупречно. Мы хотели быть готовыми выйти из кареты в нужный момент.

Вскоре наш экипаж начал замедляться, и снаружи послышалось бряцание доспехов — это стражники забегали туда-сюда, занимая свои места. Ещё мгновение — и движение прекратилось. Кучер покинул своё сиденье, а спустя короткую паузу дверцы кареты распахнулись.

Внутрь хлынул ослепительный солнечный свет, и до нас отчётливо донёсся возбуждённый гул толпы снаружи. Я на мгновение зажмурился, привыкая к яркому сиянию, затем взял топор и усадил мою советницу Аймер на плечо. Выпрямил грудь, расправил плечи и попытался принять самый величественный вид, на какой только был способен. Я не знал, удалось ли мне хоть отдалённо приблизиться к образу той статной фигуры из легенд, но я очень старался произвести хорошее впечатление.

Оказалось, что наша карета остановилась посреди широкой дороги, по одну сторону которой тянулся ряд ослепительно-белых каменных зданий. Повсюду, куда ни глянь, толпился народ: люди выстроились вдоль обочин, вытягивали шеи, перешёптывались и указывали в нашу сторону. Мне ужасно хотелось оглядеться, рассмотреть и город, и лица, и отыскать среди зданий резиденцию Элдана, но я заставил себя подавить это желание. Джуха велел мне играть роль, а роль требовала не глазеть по сторонам, а действовать.

Я обернулся к карете. Аруна вложила свою ладонь в мою руку и вышла медленно, с той спокойной, врождённой грацией, которую ей не было нужды изображать. А следом, позабыв от восторга обо всех наставлениях, наружу выпрыгнули близняшки — с сияющими глазами и улыбками до ушей. Мы с Аруной мягко, но настойчиво придержали их за плечи, чтобы они никуда не рванули.

Когда все покинули карету, кучер убрал лестницу и затворил дверцы. Нам оставалось лишь двинуться вперёд, к величественной крепости из белого камня, перед которой уже выстроилась шеренга встречающих — кто в доспехах, кто в парадных одеждах, — и все взгляды были устремлены на нас.

Джуха тоже был там, облачённый в удивительно официальную одежду, и перед ним стоял молодой человек.

Этот юноша был высок, худ и жилист, но держался прямо и гордо. Элли мне уже рассказывала, но даже после её слов я не мог поверить, насколько вырос Элдан. По правде говоря, я всё ещё не верил этому, даже видя его сейчас перед собой. Одет он был в свой обычный парадный костюм. С пояса свисал меч в богато украшенных ножнах, а на руке блестел золотой браслет.

Кучер подвёл нас к Элдану и едва заметным жестом дал понять, что дальше он берёт всё на себя. Мы остановились, готовые к следующей части церемонии... но близняшки, которые, как я уже понял, напрочь забыли весь план, вдруг ожили — так, будто вокруг не было ни толпы, ни торжественной тишины. Они во весь голос, с прежним сиянием в глазах, выкрикнули:

— Так круто! — выпалила Сенай.

— И так красиво! — восторженно подхватила Айхан.

«О чём это они?» — мелькнуло у меня в голове.

Я не успел понять, к чему относились их слова, но звонкие голоса уже разнеслись над толпой. Внезапно все стихли. Повисла неловкая, звенящая тишина, в которой, казалось, слышно было даже дыхание стражников. Но продлилась она лишь мгновение.

Элдан немедленно шагнул вперёд и заговорил громовым голосом, ещё громче, чем близняшки.

— Благодарю за столь лестные слова! — произнёс он. — Это великая честь — слышать такую похвалу нашему городу из уст дочерей самого героя-спасителя нашей страны! Герцог Баарбадала, я рад видеть вас, как и всегда, в добром здравии…

Голос его звучал не так, как у того Элдана, которого я знал, и слова он выбирал иначе, чем в обычных беседах. Однако я не стал тревожиться, решив, что перед своим народом он говорит по-другому, и с молчаливым достоинством принял все его церемониальные приветствия. Когда он закончил, Элдан просиял и протянул мне руку — и я с чувством пожал её в ответ. По площади прокатился благоговейный гул, а затем, нарастая, грянули аплодисменты.

Я был слегка озадачен: ведь мы всего-то и сделали, что поздоровались. Но пока эта мысль крутилась в голове, люди позади Элдана пришли в движение, и сам он повёл нас прямо к крепости. Огромные входные ворота начали медленно, величественно распахиваться перед нами.

— Нам столько всего нужно наверстать, — произнёс Элдан, чуть повысив голос, чтобы перекрыть низкий гул открывающихся створок, — так что продолжим разговор внутри, в моей резиденции. Прошу вас, сюда…

«Эта крепость… и есть резиденция Элдана?»

Я едва мог в это поверить. Аруна тем временем оглянулась на нашу карету и лошадей. Заметив её беспокойство, кучер поспешил к животным, и Аруна, удовлетворённо кивнув мне, успокоилась. Вместе мы последовали за Элданом через тяжёлые ворота внутрь его резиденции.

— Давно не виделись, дружище! — внезапно раздался рядом знакомый голос.

Джуха возник словно из ниоткуда и зашагал плечом к плечу со мной, сверкая своей неизменной, чуть сомнительной ухмылкой.

— Точно, — отозвался я. — Ты ни капли не изменился.

Под «не изменился» я, конечно, подразумевал «остался всё таким же коварным и легкомысленным», и Джуха мгновенно это уловил. Его улыбка на долю секунды перекосилась, но он и не подумал отстраниться — напротив, зашагал ещё ближе, с таким видом, что любой сторонний наблюдатель мог подумать, что мы с ним лучшие друзья.

— В любом случае, рад видеть, что ты жив и здоров, — произнёс Джуха, понизив голос, едва мы прошли немного внутрь. — Я знаю, что именно тебя мы должны благодарить за внезапное улучшение здоровья Элдана, и… теперь как твой сосед, хочу попросить об одном ма-а-аленьком одолжении. Ах да, за карету и спутников не переживай — Камалотц обо всём позаботится. Скоро вы все снова будете вместе.

Убедившись, что мы точно оказались вне пределов слышимости толпы снаружи, он заговорил ещё тише:

— Слушай. Я здесь человек новый, и это ставит меня в несколько… шаткое положение среди здешней верхушки. Но тебя люди благодарят, уважают, некоторые — почитают. Так вот что: не мог бы ты — ну, хотя бы для виду — вести себя так, словно мы с тобой близкие друзья? Репутация моя, скажем прямо, под угрозой.

Слушая его, я почувствовал нечто вроде отвращения. Однако Аруна, которая внимательно слушала наш разговор, одновременно оглядывая резиденцию и придерживая близняшек за руки, чтобы те не потерялись, отреагировала совсем иначе.

— И это всё, о чём он просит? — спокойно произнесла она. — Почему бы и нет? Сделаем, как он хочет, и в нужный момент он будет на нашей стороне.

Джуха расплылся в улыбке, обернулся к ней и всем своим видом излучил самую искреннюю благодарность, на какую только был способен.

— Да-да! — громко, с подчёркнутым воодушевлением подтвердил он. — Как мудро заметила твоя жена, я приложу все силы, чтобы ваше пребывание здесь ничем не омрачилось. Можете положиться на меня!

Это звучало настолько не похоже на того Джуху, которого я знал, что, казалось, ни единое слово не могло слететь с его губ по-настоящему. По моей спине пробежала дрожь. Но Аруна и бровью не повела — напротив, её улыбка сделалась ещё ярче и ослепительнее, чем у Джухи.

— Что ж, это звучит просто замечательно, — с самым искренним энтузиазмом отозвалась она. — Когда у нас появится чуть больше времени, я бы с огромным удовольствием посетила местный рынок. Могу я попросить вас сопроводить нас туда?

«Рынок? О чём это она?»

— О, разумеется, — не моргнув глазом ответил Джуха. — Я был бы счастлив заодно покрыть все ваши расходы.

— Надо же, вы готовы зайти так далеко ради нас? Мы очень вам благодарны. Я как раз подумывала о том, чтобы завести ещё парочку лошадей, вроде нашего дорогого Бэйлерса… Ваша помощь пришлась бы как нельзя кстати.

В этот момент Аруна поразила даже меня. Судя по всему, Джуха испытал то же самое: его улыбка застыла, а мгновение спустя едва заметно дрогнула.

— Что гораздо важнее, — добавила Аруна, бросив на меня короткий взгляд, — Лучше смотри вперёд, Диас, а то пропустишь великолепный вид.

Я снова устремил взгляд прямо перед собой. Мы как раз миновали ещё одни ворота и погрузились в полумрак широкого коридора. Резиденция Элдана, напоминавшая крепость, во многом походила на постоялый двор, где мы останавливались накануне, однако масштаб и мастерство исполнения здесь были совершенно иного порядка. Колонны, пол и потолок — всё покрывала сложнейшая, изысканная резьба, превосходившая всё, что нам доводилось видеть прежде.

Стены и полы здесь были выложены из другого камня — явно редкого и дорогого, с глубоким, благородным оттенком. Я решил, что в резиденции, должно быть, жгли благовония: в воздухе витал тонкий, приятный аромат, совершенно незнакомый, но успокаивающий. Даже ветерок, сквозивший по коридорам, ощущался иначе — мягче, словно сам воздух здесь был пропитан достоинством и покоем.

Коридор вывел нас в сад внутреннего двора. Назвать это место просто «садом» язык не поворачивался — настолько оно казалось почти потусторонним. В центре высился невероятный, экстравагантный фонтан, затмевавший тот, что мы видели на постоялом дворе. Вокруг раскинулись растения и деревья таких ярких, живых красок, что захватывало дыхание. Многие были мне вовсе незнакомы — ничего подобного я прежде не встречал. Все они стояли в идеальном порядке, полностью ухоженные, и от одного взгляда на это великолепие перехватывало дух.

Я ещё раз медленно обвёл взглядом это место. Да, планировкой оно напоминало сад на постоялом дворе, но ощущение было таким, будто я шагнул из одного мира в совершенно иной. Всё здесь дышало таким мастерством, было пронизано такой красотой и заботой, что никакому сравнению это не поддавалось.

Должно быть, Элдан заранее знал, что я испытаю это благоговение, и я невольно задался вопросом: не было ли это частью его замысла — показать нам сначала постоялый двор, чтобы разница ощутилась острее? Так или иначе, близняшки были поражены не меньше моего, а их глаза, казалось, вот-вот выскочат из глазниц. Аймер, бывавшая здесь прежде, взирала на всё с привычным спокойствием. Аруна тоже не выглядела особенно взволнованной — её мысли, судя по всему, всё ещё витали где-то между лошадьми и недавним разговором с Джухой.

— Сэр Диас! — донёсся до меня голос Элдана. — Прошу, идите сюда! Поговорим за чаем!

Он уже сидел у фонтана на роскошном ковре, раскинувшемся прямо на траве. Я всё ещё не мог оторвать взгляда от сада, пока шёл к нему. И тут из бокового коридора — не того, которым пришли мы, — донеслось знакомое, ни с чем не сравнимое тонкое блеяние. Шестеро малышей-бааров выкатились оттуда шумной, пушистой волной и бодро затрусили к нам. Следом показались Элли и братья - «бескровные», а замыкал процессию, как всегда, невозмутимый Камалотц.

Мы расселись в таком порядке: я, Аруна, близняшки и баары устроились подле Элдана, на его ковре. Элли с остальными вместе с Джухой и Камалотцем заняли ковёр чуть поодаль, образовав второй, отдельный круг.

Тут я заметил, что стража была выставлена повсюду: у каждой двери и даже у самого фонтана застыли часовые. По открытым галереям второго этажа, нависавшим над садом, прохаживались зверолюды — вероятно, гости из дальних земель были здесь в диковинку, потому что я спиной чувствовал их пристальные взгляды.

Ещё выше, на открытой крыше, я разглядел Герайнта и нескольких голубелюдов. Заметив, что я смотрю в его сторону, Герайнт коротко, по-дружески кивнул. Я перевёл взгляд обратно, на Элдана, — и улыбнулся ему от всего сердца.

— Я поражён этим чудесным местом, — признался я, всё ещё оглядываясь. — А посмотри на себя, Элдан. Я тебя почти не узнал. Пожалуй, в последний раз я был так потрясён, когда меня мальчишкой впервые отправили в королевский замок.

На лице Элдана мелькнуло искреннее изумление — похоже, он не ожидал такого сравнения, — но уже в следующее мгновение оно сменилось ослепительной улыбкой.

— Спасибо за столь добрые слова! — отозвался он. — Но, сэр Диас, я смог укрепить своё тело лишь благодаря вам. Все мы — мои жёны, мои слуги и, конечно же, я сам — безмерно благодарны вам.

— Нет-нет, — мягко возразил я, — это ты усердно трудился, Элдан, и вот заслуженный результат. Однако то, как ты говорил при встрече… это было совсем не похоже на твою обычную манеру. Пришлось долго тренироваться?

— Видите ли, как и с телом, мой голос тоже изменился благодаря вам, — ответил Элдан, чуть наклонив голову. — Прежде мой голос был следствием болезни. С рождения горло не позволяло мне выговаривать определённые звуки, и я говорил нарочито просто, чтобы скрыть это… что создавало немалые трудности, особенно на аудиенциях у короля.

Он сделал короткую паузу, и голос его зазвучал ещё теплее:

— Но, победив болезнь и окрепнув, я заметил, что и мой голос обрёл силу. И то и другое, как я уже говорил, случилось лишь благодаря вам. Однако с вами я предпочитаю говорить так, как привык — по-старому. Я говорил так с самого детства, сколько себя помню, и теперь это просто часть меня. Я решил, что так и буду говорить с семьёй и с теми, кто мне по-настоящему дорог.

Я улыбнулся.

— Что ж, наверное, это к лучшему. Так ты всегда будешь звучать как ты, Элдан.

Элдан просиял — мои слова явно пришлись ему по душе. С этого мгновения беседа потекла легко и свободно. Мы обменялись новостями о последних событиях, поговорили о его матери, а затем я по очереди представил ему всех: Фрэна, Франка, Франца, Фрамею и Франнию— наших малышей-бааров, — а следом и Секи, Саку с Аоем. Когда мы обменялись всеми новостями и всё улеглось, Элдан поднял руку, и к нам приблизилась женщина.

Я узнал её сразу — мы уже встречались однажды. Это была одна из жён Элдана, но теперь на ней не было вуали. Она была крупнопородной собаколюдкой с большими ушами и коричневым мехом, но сильно отличалась от Канис.

— Это Пэтти, — произнёс Элдан, когда она опустилась на ковёр рядом с ним. — Одна из моих драгоценных жён. Я счастлив сообщить, что она ждёт ребёнка. И это, сэр Диас, тоже благодаря вам. Ещё раз скажу это... Все мы — я, Пэтти, другие мои жёны, мои слуги — все до единого испытываем к вам только благодарность. Огромную, безмерную благодарность.

Я уже знал об этом — Камалотц и его люди, пусть и невольно, раскрыли секрет раньше времени, — но пытаться теперь изображать удивление, да ещё и заведомо безуспешно, было бы просто глупо. В конце концов, эта новость и впрямь заслуживала самого большого праздника. Я улыбнулся им самой широкой и счастливой улыбкой, на какую только был способен.

— Это поистине прекрасная новость! — сказал я от всего сердца. — Поздравляю вас обоих. Я буду молиться, чтобы у вас родился здоровый и счастливый ребёнок.

Но следующими заговорили не Элдан и не Пэтти. Вместо этого близняшки вскочили на ноги и подбежали к будущим родителям.

— Поздравляем! — хором воскликнули они.

Сенай и Айхан вытянули вперёд аккуратно сложенную ткань и протянули её Элдану и Пэтти.

— Это подарок! — с гордостью объявила Сенай.

— Мы очень-очень старались! — добавила Айхан.

Элдан и Пэтти удивлённо переглянулись, но тут же расцвели в тёплых улыбках, принимая неожиданный дар. Пэтти бережно взяла ткань и развернула её. Это оказалась вышивка, над которой девочки трудились последние дни, — и рисунок на ней был мне до боли знаком. Тот самый баар, что развевался на флаге, прикреплённом к нашей карете, был вышит с удивительной для детских рук тщательностью. А под его гордой мордой тянулась вытканная старательными стежками надпись: «Поздравляем!»

Новость Элдана должна была оставаться секретом, но близняшки, конечно, уже всё знали. По довольной улыбке Аруны я понял, что и она была в курсе. Я не мог сказать наверняка, когда именно девочки нашли время сделать этот подарок — может, профиль баара был вышит ещё дома, а надпись они добавили позже, во время остановок или на постоялом дворе, с помощью Аруны.

— О боже, как это мило, — прошептала Пэтти. — Это же один из ваших бааров, да?

Она просияла и, бережно развернув ткань, протянула её, чтобы показать Элдану. И в этот самый миг из складок вышивки на колено Элдана выскользнул знакомый лист. Мы оба застыли. А потом, не сговариваясь, вскрикнули от потрясения.

— Что?!

Я знал форму этого листа, и был уверен — Элдан знал его запах.

Мы оба мгновенно поняли, что оказалось у нас перед глазами, но Элдан опомнился первым: без тени паники, одним плавным движением он смёл лист и спрятал его в складках ткани, аккуратно свернув вышивку.

«Лист сандживани.»

Он был меньше и более яркого зеленого цвета, чем те, что мне доводилось видеть раньше, — должно быть, вырос этой весной. И тут меня осенило: близняшки ведь выращивают сандживани в своём саду. Я совсем позабыл об этом — или, вернее, никогда не придавал особого значения, — но девочки, похоже, всё это время старательно ухаживали за растением и сегодня принесли один из его листьев в подарок для Элдана и Пэтти.

И всё же ничего плохого в этом не было — напротив, если лист поможет Пэтти сохранить здоровье во время беременности, лучшего подарка и не придумать. Правда, я предпочёл бы, чтобы близняшки или Аруна хотя бы шепнули мне о столь грандиозном жесте заранее. С другой стороны, я ведь сам знал: сандживани засыхает в тот самый миг, когда его пытаются использовать ради денег или личной выгоды, — и давно решил оставить применение этого растения на полное усмотрение девочек. В конце концов, всё вышло как нельзя лучше.

Элдан бережно прижал свёрток с вышивкой к груди и заговорил с глубокой, искренней теплотой:

— Огромное спасибо за этот замечательный подарок. Мы и без того у вас в неоплатном долгу, и наша благодарность поистине безгранична. В ответ мы обещаем заботиться о вас, как о самых настоящих принцессах, пока вы гостите в наших землях.

Элдан улыбался своей обычной дружеской улыбкой, но я заметил, как по его лбу скатилась тонкая струйка пота. Не дав паузе затянуться, он снова поднял руку, подавая знак. По его команде слуги внесли роскошный чайный набор — тот самый, что я видел уже не раз, — длинные тонкие ломтики хлеба, жареное мясо с овощами и тарелки, ломившиеся от фруктов. Для бааров вынесли подносы со свежей травой, и воздух наполнился тем особенным оживлением, какое бывает только за щедро накрытым столом.

Желая поддержать перемену в настроении, Элдан перевёл разговор на другую тему — материалы, добытые с огненного дракона, и тот магический камень, который я ему доверил. Он рассказал, что его люди специально ездили в столицу, чтобы лично доставить камень королю. Его преподнесли как знак благодарности за милостивое решение освободить нас от налогов — и король остался чрезвычайно доволен подарком. Вместе с камнем Элдан предусмотрительно отправил и другие дары, и это заметно охладило зависть знати, раздражённой нашим освобождением от податей. 

По крайней мере, так сказал Элдан.

При этом среди аристократов хватало тех, кто смотрел на нас косо, но магический камень огненного дракона оказался даром, чья ценность многократно превышала всё, что мы могли бы выплатить за эти годы. В столице прекрасно понимали: равнины Баарбадала, прежде звавшиеся Незроуз, лишены и производства, и населения — собирать налоги там попросту не с кого. Поэтому, хоть камень и был повреждён, его стоимость всё равно далеко превосходила любые ожидаемые налоги. А вместе с магическим камнем земляного дракона он с лихвой покрывал трёхлетнее освобождение от податей. Кое-кто из наиболее враждебно настроенной знати уже вынашивал планы нам навредить — но наши дары лишили их всякого реального повода.

— Но, Элдан, — прервал я его, подавшись немного вперёд, — для нас в Баарбадале всё это, может, и работает. Но это ведь не решает проблему зависти к тебе, верно?

Владения Элдана были куда обширнее наших: процветающее население, особые товары, налаженная торговля — Махати богател год от года. И тем не менее ему пожаловали такое же трёхлетнее освобождение от налогов, что и нам. Я не мог отделаться от мысли, что в глазах столичной знати это делало его куда более заманчивой мишенью для зависти, чем меня.

— О, король распорядился в этом отношении весьма хитро, — ответил Элдан, и по его губам скользнула лукавая ухмылка. — Видите ли, Его Величество желает отблагодарить вас за материалы огненного дракона, но вы так далеко, и поддерживать связь на таких расстояниях крайне непросто. Король просто не знает, что он может вам предложить.

Он выдержал короткую паузу и продолжил:

— И потому король издал указ, который ставит меня в особое положение. Как ваш ближайший сосед, я уполномочен дать вам от имени короны всё, что вы пожелаете. Выступать от лица короля по необходимости — это и честь, и долг герцога, и подобные повеления подлежат неукоснительному исполнению. Кроме того, этот указ успокаивает столичную знать: он означает, что я обязан буду потратить значительные средства, чтобы оправдать королевские ожидания. Я намеревался дождаться удобного случая обсудить всё с вами лично — и ваш визит оказался наилучшей из возможностей.

Элдан подробно разъяснил мне суть королевского указа. Прямой приказ короля — это серьёзная ответственность, а значит, и дар требовался соответственного масштаба и ценности. Такой вопрос нельзя было поручить ни Элли, ни Камалотцу, сколько бы они ни курсировали между нашими владениями, — обсудить его надлежало мне с Элданом лично.

Мы обменивались мыслями: я прикидывал, чего бы мне хотелось, он слушал и кивал. Затем уже Элдану предстояло преподнести этот дар — но так, чтобы жест оказался настолько грандиозным, что слухи о нём разнеслись бы по всем землям и достигли столицы без всяких официальных донесений.

По крайней мере, так сказал Элдан.

— Понимаю, что всё это очень внезапно, — добавил он уже мягче, — и что вы, скорее всего, не сможете ничего придумать прямо сейчас. Поэтому, пожалуйста, обдумайте всё на досуге, пока гостите здесь, или дайте знать, когда вернётесь домой. Любым способом. Как только примете решение, мы немедленно всё подготовим.

Изложив всё это, Элдан взял небольшую паузу и неторопливо отхлебнул чая из стоявшей рядом чашки. Именно в этот момент Аруна решила ткнуть меня локтем под рёбра.

— Лошади, — прошептала она. — Мы хотим лошадей. Боевых коней — породистых и хорошо обученных. Таких, за которых люди готовы выложить все свои деньги. Это отличная возможность заполучить их.

Близняшки, похоже, уловили слова Аруны: их уши дёрнулись, а на лицах расцвели широкие улыбки. Аймер, сидевшая на моём плече, тоже молча кивнула, давая понять, что считает идею стоящей.

«Лошади, значит…?»

Элдан совсем недавно прислал нам шесть лошадей в благодарность за материалы с огненного дракона, и мы уже условились, что Джуха купит для нас ещё. Аруна прекрасно это знала, но продолжала настаивать. Поразмыслив, я прикинул: те шесть голов, скорее всего, отойдут Секи, Саку и Аою для торговых поездок и будут подолгу отсутствовать в Баарбадале. А поскольку обычные лошади и боевые кони — животные совершенно разного склада, я подумал, что, может быть, Аруна в чём-то права.

Я вспомнил боевых коней, которых видел на войне: мощные, храбрые и послушные, они не колебались ни мгновения, получая приказ. Шли куда угодно, атаковали любого врага и никогда не вздрагивали перед лицом опасности. Их натиск был поистине сокрушителен — даже без оружия они могли растоптать противника, и притом очень быстро.

— От хороших лошадей и потомство пойдёт хорошее, — продолжала настаивать Аруна. — Если просто выпустить их на равнины, они расплодятся, и мы сможем продавать молодняк. Это даст нашим владениям ещё один товар. Чем больше у нас лошадей, тем больше и богатства, и силы. С сотней-другой мы бы управились без труда. По правде говоря, и пара тысяч на наших равнинах не стала бы проблемой. Да что там — даже десять тысяч не доставили бы хлопот, лишь бы только волки или монстры не подобрались чересчур близко.

— Диас, прошу, давай попросим лошадей. Судя по тому, что мы видели по пути сюда, здесь куда больше пустынных земель, чем пастбищ, — это место не слишком годится для разведения. Если мы возьмём это на себя, польза будет и нам, и Элдану.

Я обдумал слова Аруны и, взглянув на Элдана, заметил, как тот едва заметно — но при этом очень явно кивнул.

«Ах да. У него же отличный слух».

Это означало, что он слышал весь шёпот Аруны и был более чем согласен с её просьбой. Мне этого было достаточно, и я уже хотел так и сказать Элдану, когда Айхан решила высказаться сама.

— Ты ошибаешься, Аруна, — возразила она. — Дело не в нехватке травы. Траве просто не дают расти. Я чувствую здесь силу земли, но её сдерживают — думаю, именно затем, чтобы лошади не разгуливали повсюду свободно. А без травы и воды они долго не продержатся: не смогут тянуть кареты, нести поклажу, да и в бою толку от них будет мало.

— Хм? — я склонил голову, пытаясь осмыслить услышанное.

Глаза Элдана и сидящей рядом с ним Пэтти удивлённо расширились. По галереям и среди стражи пробежал взволнованный шёпот. А затем по саду разнёсся громкий хлопок — это Джуха внезапно ударил себя по колену.

— Вот это да! — воскликнул он с непритворным восхищением, что для него было редкостью. — Дочь герцога Баарбадала на редкость сообразительна! Лошади и вправду чертовски удобны, но они много едят и столько же пьют. Без пропитания в дороге они тут же перестают быть полезными. Намеренно сохраняя целые участки региона засушливыми и держа под жёстким контролем водные пути и колодцы, мы можем быть уверены: вражеские силы двинутся только с того направления, какое нам выгодно для обороны!

Он выдержал короткую паузу и добавил уже веселее:

— Конечно, враг может подготовить припасы заранее, но тогда ему придётся тащить за собой целые обозы и выстраивать линии снабжения, а это лишь сильнее изматывает силы. Я искренне впечатлён. Похоже, сегодня я получил хороший урок!

Что-то в поведении Джухи казалось преувеличенным и наигранным — будто за его словами скрывалось больше смысла, чем он произносил вслух. То ли он пытался сгладить неловкость, то ли намеренно говорил громко, чтобы привлечь к себе всё внимание. Рядом со мной рог Аруны засветился слабым красным, и её глаза сузились — она явно что-то почувствовала.

Однако, сколь бы подозрительно это ни выглядело, враждебности в поведении Джухи я не ощущал. Не похоже было, чтобы он замышлял что-то против нас или действовал из злого умысла. Скорее у него просто не оставалось иного выбора, кроме как солгать. Мы провели вместе немало времени, и я знал его достаточно хорошо, чтобы понимать: за этими словами не было злобы. Поэтому я решил не заострять на случившемся внимания. Я повернулся к Элдану и выпрямился, чтобы озвучить запрос от лица наших владений.

— Что ж, Элдан, я и в самом деле хотел бы получить боевых скакунов. Могу я просить тебя приготовить для нас нескольких? Количество и качество я полностью оставлю на твоё усмотрение — главное, чтобы это отвечало требованиям королевского указа.

Элдан кивнул, и его лицо озарила та самая открытая, мальчишеская улыбка. То же выражение тотчас отразилось на лицах всех, кто нас окружал. Ещё мгновение назад в воздухе витал напряжённый шёпот, но теперь он рассеялся без следа, и атмосфера сделалась лёгкой, радостной и светлой.