После того как Джуха рассказал мне о близняшках и их связи с лесным народом, я посоветовался с Аймер, как нам быть. Разговор порядком утомил, поэтому, закончив, я побрёл обратно в комнату. Отворив дверь, я увидел Аруну и девочек — они уже искупались и в пижамах увлечённо рассматривали разложенные на столе лоскуты ткани.

Я думал, что близняшки уже спят, и тут же запаниковал, отчаянно пытаясь выкинуть из головы всё, что рассказал мне Джуха. Я вошёл и усилием воли переключился на воспоминания о еде, которую мы пробовали в Махати, стараясь припомнить каждый вкус. Подойдя ближе, я с сожалением осознал, что думать о еде перед сном было плохой идеей, и перевёл взгляд на разложенную на столе ткань.

Аруна поймала мой взгляд, улыбнулась и широко развернула ткань, показывая мне.

— С возвращением! Мы нашли её среди одежды, что оставил нам Элдан. Только взгляни! Мы сразу заметили, что она отделана с большим мастерством. Здесь, кажется, золотые браслеты, золотой пояс и ещё украшения вроде этих цепочек. И это не просто золото — тут и драгоценные камни, и сам материал: очень приятный шёлк. Цвет тоже превосходный. Настоящий сюрприз!

— Ого, это и правда странно, — сказал я, — сложить украшения и одежду вместе. Судя по размеру, это на тебя, Аруна? Я никогда не видел ничего подобного. Думаю, что это не обычная одежда королевства, а, скорее, традиционное одеяние Махати.

Аймер спрыгнула с моего плеча, чтобы рассмотреть одежду поближе. Вместе с близняшками они растянули ткань, давая ей возможность оценить наряд целиком.

— Это наряд танцовщицы, — кивнув, пояснила она. — Украшения и шаль соединены так, чтобы шалью можно было делать широкие, струящиеся движения. Когда она развевается, это выглядит очень эффектно, даже броско. Ради этого шаль и нужна. Золотые украшения и цепочки позванивают на теле танцовщицы и сверкают на свету. Иногда прикрепляют ещё и колокольчики — они добавляют звенящий, ритмичный звук, который завораживает и будоражит зрителей.

— Наряд танцовщицы, — ответил я. — Ого… Я в этом совсем не разбираюсь. Хм… его надевают для танцев, и… наверное, он должен быть лёгким?

— Ну, я просто надену и посмотрю, как оно, — заявила Аруна.

Она сложила материал, взяла его в руки и вышла в другую комнату.

— Я помогу! — закричала Сенай, бросаясь следом.

— Я тоже! — добавила Айхан.

Аймер поскакала за ними, а я огляделся, понимая, что мне остаётся только ждать. Я подошёл к Фрэнсису и его семье, сгрудившимся на подушках, и каждого ласково погладил. Затем Фрэнсис встал, подошёл к полке на стене, снял оттуда щётку и принёс её мне.

Я сразу понял, чего хочет баар, когда он протянул мне щётку, так что я взял её и позаботился, чтобы каждый получил свою порцию ласки и расчёсывания. Я не спеша проходился по их шерсти, убирая колтуны, а свободной рукой вынимал запутавшиеся соринки. К тому времени, как я закончил, баары лоснились и прямо-таки сияли.

Закончив, я ещё разок погладил всех бааров, пока они не разомлели от удовольствия. Я как раз прикидывал, сколько ещё времени понадобится Аруне с девочками, когда из комнаты выскочила Аймер, а следом — Сенай и Айхан. В руках у Сенай что-то было; она поставила это на стол, и раздался мягкий звон.

Когда это что-то оказалось на столе, девочки сняли с него крышку, и Айхан положила внутрь какую-то смесь из горшочка, который принесла с собой. Я с недоумением смотрел на их приготовления, но, к счастью, Аймер тут же пришла мне на помощь.

— Это курильница для благовоний, — пояснила она. — Мы нашли её на нижней полке. Я подумала: раз Аруна будет танцевать, стоит зажечь её для настроения.

— Как вы уже знаете, — продолжила она, — Махати славится специями, а ещё здесь делают отличные благовония. Их используют по-разному: для уюта, для отпугивания насекомых и даже от болезней. Так вот, сегодня вечером у вас будет возможность насладиться ароматом благовоний высшего сорта из Махати!

Пока Аймер говорила, близняшки закончили свои приготовления и уставились на меня в ожидании. Не сразу сообразив, что им нужно, я наконец догадался: благовония пора зажигать. Я снял со стены лампу и поднёс огонь к курильнице.

По комнате заструился белый дымок, и я почувствовал нежный, сладкий аромат, какого раньше никогда не встречал. Сенай, Айхан, Аймер и все баары были совершенно им очарованы.

— Ага, вот что такое высший сорт, — сказал я. — Вдыхаешь — и почти чувствуешь сладость на языке, и до чего же успокаивает. Только сладость не сахарная, а будто… цветочная или как от свежего фрукта. Мне это в новинку, даже не знаю, как толком описать.

Как только я закончил говорить, в воздухе раздался металлический перезвон, и затем вышла Аруна в наряде танцовщицы, с убранными наверх волосами.

— Такая милая! Такая чудесная! — воскликнула Сенай.

— Ух ты! Такая красивая! — восхищённо выдохнула Айхан.

Фрэнсис и Франсуаза одобрительно проблеяли, а следом за ними и малыши-баары.

— О боже! — Аймер захлопала в ладоши. — Одно дело — видеть наряд на столе, но настоящая красота раскрывается, только когда его наденешь. Ты выглядишь совершенно сногсшибательно, Аруна.

Аруна улыбнулась, принимая похвалу, а затем посмотрела на меня.

— Э-э… — выдавил я, прокашлявшись. — Ты выглядишь очень мило. Правда, очень красиво.

Я просто сказал, что было на уме, но улыбка Аруны стала шире. Она подошла ко мне, взяла мои руки и потянула туда, где было посвободнее. Подняла мои руки и — совсем как на свадьбе Клауса и Канис — взяла их в свои, приглашая танцевать.

— Ох… этот наряд не совсем для такого танца, — начала было Аймер, но тут же покачала головой: — Впрочем, забудьте. Я ничего не говорила.

Слова мышелюдки остались без внимания — Аруна просто продолжала смотреть на меня, а я на неё. Близняшки захлопали в ладоши и запели «Ла-ла-ла» своими красивыми голосами, задавая нам ритм. Вскоре к ним присоединилась Аймер, а затем и баары, и мы с Аруной медленно задвигались в такт их музыке, вспоминая прошлый раз, когда танцевали. Всё это время ветерок из окна нежно подталкивал нас. Здесь были все свои, и никаких особых правил соблюдать не требовалось, так что танец наш был очень свободным.

Цепочки на её наряде вспыхивали в свете ламп, шаль порхала то в одну сторону, то в другую, а в воздухе разливался сладкий аромат благовоний — всё смешалось в одно завораживающее зрелище. Я впитывал каждое движение её рук и ног, красоту наряда и украшений, дуновение ветерка. Должно быть, Аруна это заметила, потому что вдруг отпустила мои руки, сделала несколько шагов назад и закружилась в маленьком прыжке, будто решив показать всё это в полной мере. Казалось, она находила всё новые способы подчеркнуть его удивительную красоту.

Слово «красиво» было единственным, что тут приходило на ум, и я смотрел как заворожённый. Близняшки, не в силах больше усидеть на месте, продолжая петь, подбежали к нам и посмотрели на меня глазами, в которых ясно читалось: «Мы тоже хотим танцевать!». Они носились вокруг Аруны, и когда ветерок подхватывал край её наряда и взметал его в воздух, они сияли от восторга ещё ярче.

Видя восторг близняшек, Аймер тоже не усидела и запрыгала к ним огромными скачками. Баары и не думали отставать — затопали копытами, красуясь блестящей шёрсткой. Аруна улыбалась, купаясь в этом веселье, и продолжала танцевать в центре всеобщего внимания.

Я наблюдал за всем с тихой улыбкой, и мы продолжали, пока у всех не пересохло в горле и не заныло тело от песен и танцев. Такого мы не пережили бы нигде больше и вобрали этот момент до последней капли.