Прошёл день после пира в честь цветущих деревьев, в которых покоились души родителей Сенай и Айхан. Покончив с завтраком и подготовившись к рабочему дню, я отыскал близнецов. Они носились по деревне с такой неуёмной энергией, какой я ещё не видел, — должно быть, потому что родители разрешили им больше не скрывать свою тайну от остальных жителей.

Разумеется, при торговцах или чужеземцах девочки своих особых сил не показывали. Но среди своих скрытность стала не нужна, и сёстры могли пользоваться силами сколько душе угодно. Близняшки намеревались обойти все поля и весь лес, чтобы помочь всем вокруг. Они говорили, что собираются «сделать всё вокруг живее», и им явно не терпелось начать. С ними отправились Аймер и несколько собаколюдов для охраны, и все они старались вовсю: Аймер следила, чтобы близнецы не расходовали слишком много сил за раз, а собаколюды — чтобы никто за пределами деревни не увидел, как девочки используют свою силу.

Впрочем, с Клаусом и его людьми на пограничной заставе, а также с Сахи и его невестами, которые следили за небом, нас должны были предупредить задолго до приближения чужака, так что неожиданностей я не ждал. Все эти меры предосторожности позволяли мне спокойно заниматься своими делами. Проводив взглядом умчавшихся близнецов, я приступил к обычным обязанностям: набрать воды из колодца, проверить запасы и тому подобное.

В общем-то, это был самый обычный день в Илуке, не считая одного заметного отличия — прибытия новых боевых скакунов и поселенцев-эрсеттеров. Пришлось ставить больше юрт и расширять конюшню, так что вокруг царило чуть больше оживления, чем обычно. Ах да, ещё, наверное, стоит упомянуть мой новый ручной топорик, свисавший с пояса в кожаных ножнах. Он был удобнее боевого топора, и я мог пользоваться им почти как большим ножом. Пока что мне не довелось его метать, но для этого он подходил как нельзя лучше. Ручной топорик не мог сам себя чинить, в отличие от моего боевого топора, и требовал более бережного обращения. Правда, Нарвант и пещерные жители заточили его до бритвенной остроты, так что о затуплении можно было не волноваться. С другой стороны, этот топор был создан как метательное оружие. Рано или поздно он неизбежно износится, а значит, стоило пользоваться им, понимая, что в конце концов я всё равно его сломаю.

Вот о чём я размышлял, когда ко мне подошли дядя Бен, Нарвант, целая толпа собаколюдов и лошадь, тянущая повозку. Я прищурился, чтобы лучше их разглядеть, а дядя Бен окликнул меня:

— Я подумал, нам нужно построить хижину у истока реки – источника нашей воды, — сказал он. — Я попросил Нарванта всё подготовить, пока ты был в отпуске.

— Ого. Хм... хижину? — отозвался я. — У источника воды?

— Ага, — дядя Бен указал на север. — Поставим хижину, чтобы следить за речкой, что течёт вдоль деревни. Конечно, у нас есть колодцы, но этот ручей — важнейшая часть здешней жизни: без него ни одежду не постирать, ни самим не помыться. Заодно, где необходимо, укрепим берега, чтобы грязь и падающие камни не перекрыли воду.

— А после постройки подключим собаколюдов к постоянному патрулированию участка между хижиной и деревней, — продолжил он. — Это поможет отпугивать диких зверей от воды. Хотя, если мы совсем лишим местную живность водопоя, это будет нехорошо. Думаю, можно будет организовать для них место поодаль или сделать отводной ручей.

— Хм, понятно... — пробормотал я.

— Забота об источниках воды — неотъемлемая часть эффективного управления и защиты от паводков, — сказал дядя Бен. — Вообще-то нам стоило заняться этим раньше, но была куча другой работы, и руки не доходили.

— А когда хижина будет готова, мы примемся за строительство нового хранилища из камня. Оказывается, в горах есть лёд, который до сих пор не растаял, и собаколюды помогут нам сделать его запасы.

— Запасы льда...? Но зачем? — спросил я.

— Летом сможем что-нибудь охлаждать. Я-то думал, нам хватит запасов для себя, но Хьюберт и Элли хотят собрать побольше, чтобы продавать в Махати, — там летом стоит страшная жара. Часть отложим именно для этого. Если всё получится, будем запасать лёд зимой, а продавать следующим летом.

— Одно дело запасать только для себя, но мы собираемся его продавать? — удивился я. — Такое вообще возможно? Разве он не растает по дороге в Махати?

— Я тоже так думал, но Хьюберт подсказал интересную вещь. Он сказал, что если завернуть лёд в шерсть баара, он немного подтает, но доедет почти целехоньким. Выходит, шерсть не только тепло держит, но и холод сохраняет. Хьюберт думает заворачивать лёд в шерсть и кожу — их ведь тоже можно будет продать вместе со льдом. И смотри: даже если с этой задумкой ничего не получится, это всего лишь лёд. Растает по дороге — мы ничего не потеряем. Так почему бы не попробовать?

Я ответил:

— Да, это разумно. Не продадим — и ладно, тогда просто используем добытый лёд здесь, в Илуке.

Поразмыслив, я кивнул, убеждённый доводами дяди Бена. Удовлетворённый разговором, он неторопливо отправился на север вместе с собаколюдами и Нарвантом.

«Стоп, разве на севере не водятся монстры? Справятся ли дядя Бен и остальные?»

Признаться, я немного встревожился, но оказалось, дядя Бен уже всё продумал. Он заранее попросил Сахи и других сокололюдов разведать местность, так что пойдут они только проверенным и безопасным путём. Если же к истоку реки безопасного пути не окажется, работу отложат или просто попросят меня зарубить монстра, который мешает.

Узнав, что дядя Бен всё продумал, я перестал беспокоиться. С ним были Нарвант, собаколюды, да и у самого дяди Бена имелся магический меч, который я ему дал. Я решил, что с ними всё будет... в целом хорошо, если только на пути не встретится дракон.

И вот я стоял, глядя, как дядя Бен со своим отрядом уходит на север, когда к нам с невероятной скоростью подлетели Сахи и его жёны — Риассе, Бианне и Херессе.

— Стойте! — закричал Сахи. — Назад! Там драконы! Драконы!

Мои плечи поникли. Я просто не мог поверить, что монстры появились именно сейчас. Тяжело вздохнув и почесав затылок, я понял, что сейчас начнутся неприятности, и крикнул:

— Сахи! Какие драконы?! Только не говори, что огненные!

— Нет, ветряные драконы! Пять штук! Они не летят сюда, но кружат на севере возле горы!

— Хм-м...

Ветряные драконы были не особо сильными — куда более хрупкими, чем другие драконы, с которыми я сталкивался. Я был почти уверен, что справлюсь с ними даже одним ручным топориком. Но в прошлый раз, когда я с ними бился, они порезали меня, и от этих порезов у меня началась лихорадка, которая свалила с ног. Выкарабкался я лишь благодаря тому, что близняшки дали мне сандживани. Глупо было бы сейчас идти в бой в расчёте на волшебную траву. И всё же ветряные драконы опасны, и я не мог просто оставить их без внимания.

Я обдумывал варианты, когда Нарвант внезапно посмотрел на меня с блеском в глазах. До сих пор он молчал, но вдруг его громогласный голос наполнил воздух:

— Ага! Драконы, значит? — вскричал он. — Похоже, настал час для той брони, что мы выковали! Юный Диас! Ты идёшь со мной! Мы наконец-то закончили твои новые доспехи, сейчас мигом сбегаем в мастерскую, возьмём их, и ты выйдешь, чтобы сразиться с этими ветряными драконами! Ты сотрёшь их в пыль, и на тебе не останется ни царапины, это я тебе гарантирую!

Нарвант даже не стал ждать моего ответа. Он тут же развернулся и зашагал к своей мастерской. Я переглянулся с дядей Беном, Сахи и остальными — они как раз решили передохнуть у соседней юрты — и, прежде чем поспешить за Нарвантом, бросил им взгляд, который они поняли без слов:

«Ладно, я скоро вернусь...»

Итак, из оружия у меня были боевой топор и ручной топорик, подаренный Нехой. Большой топор я держал в обеих руках, а тот, что поменьше, уютно сидел в ножнах, сделанных Аруной. Что до доспехов, на мне был полный комплект брони и шлем, выкованные Нарвантом и пещерными жителями. Это было всё моё снаряжение, и именно так я отправился на бой с ветряными драконами.

Нарвант взял мои старые доспехи за основу и создал совершенно новую броню, которая в итоге превратилась в нечто совсем иное. Она покрывала и защищала всё тело и была невероятно прочной, добротной. Обычно, если броня такая прочная, она ещё и жёсткая, тяжёлая, в ней трудно двигаться, но с моей всё было иначе. Я мог бегать, приседать, наклоняться, и нигде не ощущалось ни малейшего неудобства. Как бы я ни двигался, броня облегала меня плавно и вела себя бесшумно, будто каждая её часть была отдельным живым существом. Я был попросту ошеломлён тем, насколько искусно она сделана.

Причина, по которой броня двигалась так свободно, заключалась в конструкции, напоминающей змеиную чешую, — той самой, что Нарвант показывал мне некоторое время назад. Металлические пластины, аккуратно перекрывающие друг друга, скреплялись заклёпками; те ограничивали их подвижность и позволяли им складываться. Броня двигалась вместе со мной и не скрежетала сама о себя, так что постоянный скрип моего старого доспеха больше не был проблемой. Новая броня вела себя настолько свободно и бесшумно, что, честно говоря, я уже с трудом верил, что она сделана из металла.

В целом броня получилась довольно увесистой, но, поскольку вес равномерно распределялся по всему телу, носить её было далеко не так тяжело, как я думал. Она настолько отличалась от всего, что я знал прежде, что сравнивать её с моим предыдущим доспехом было бы просто неуважением.

Но при всех достоинствах, которыми можно было осыпать новую броню — а их было много, — имелся у неё один недостаток... Это была броня, выкованная из стали, и предполагалось, что цветовая гамма окажется сравнительно простой, однако вместо этого она получилась настолько кричаще-золотой, что поначалу я не решался её надевать. И это было похоже не на обычную золотую монету, а на нечто более уникальное и броское — броня мерцала, отражая солнечный свет.

Как выяснилось, этот уникальный цвет — а золотое сияние могло почти ослепить под определённым углом — возник из-за тех странных камней, что дал нам загадочный баар, который, возможно, и бааром-то не был. По словам Нарванта, сплав, полученный при смешивании этих камней со сталью, поначалу выглядел почти как обычная сталь и имел тусклый металлический цвет.

И хотя сплав выглядел как сталь, он был намного прочнее. Работать с ним было тяжело, но не невозможно. У нового сплава обнаружилась странная особенность: он поглощал солнечный свет и менял цвет. Но если бы он поглощал только свет, то так и остался бы тусклым — однако сплав впитывал ещё и магическую силу того, кто к нему прикасался. По мере того как металл вбирал солнечные лучи и магию пещерных жителей, он становился сверкающе-золотым.

Когда сплав стал золотым, работать с ним стало куда труднее: он начал выплёскивать магическую силу при любом воздействии. Сплав испускал вспышки магии, и именно из-за этой невероятной мощи Нарвант так долго не мог закончить броню — металл реагировал каждый раз, когда по нему били молотом или помещали в горн. Сколько бы ни размахивали молотами и ни раздували горн, сплав отзывался на удары и жар.

В конце концов, когда магическая сила в сплаве иссякала, он возвращался к изначальному металлическому цвету, и тогда пещерные жители могли безопасно ковать и нагревать его... вот только он тут же снова начинал впитывать солнечный свет. Стоило ему, так сказать, восполнить запас, как он опять принимался реагировать, вспыхивать и всячески мешать работе.

Путём множества проб и ошибок пещерные жители осознали: когда сплаву не хватает солнечного света или магической энергии, он теряет свои особые свойства. Как только они это поняли, то спешно построили новое рабочее помещение из кирпича и брёвен и тщательно укрыли его, чтобы внутрь не проникал солнечный свет. А затем взялись за работу в кромешной тьме, и их усилиями сплав наконец покорился.

— Мы кузнечным делом занимаемся уже давным-давно, но никто из нас никогда не видел и не слышал о таком сплаве, — сказал Нарвант, подгоняя доспех прямо на мне. — Но теперь, когда мы добились от него чего хотели, он даёт лучшую защиту, на какую только способно защитное снаряжение, это я тебе говорю. А уж если дать ему имя, то, я думаю, мы возьмём древнее слово и назовём его орихалком.

— Пока в небе светит солнце, и рядом с тобой есть кто-то, владеющий магией, этот доспех отразит даже дыхание огненного дракона, я гарантирую. Но если ты пробудешь в пламени слишком долго, сила брони иссякнет, и ты изжаришься до хруста, так что не думай, что она делает тебя неуязвимым. Лучше используй сильные стороны доспеха, чтобы отпрыгнуть в безопасное место или, наоборот, сократить дистанцию, понимаешь?

Я обдумал его слова и задумался о том, сколько же в нашем мире странных и чудесных вещей, включая и два моих топора.

Что до моего шлема, то он был сделан куда проще по сравнению со всей остальной бронёй. По сути, это был просто округлый шлем, прикрывавший голову. У него даже не было забрала, а вместо него по переносице спускалась лишь полоса металла. Обе стороны шлема украшали рога, похожие на рога баара, но в целом он был до крайности прост.

Нарвант сказал мне, что орихалк настолько труден в обработке, что они с семьёй с огромным трудом сделали эту броню. Но раз уж они смогли с ней справиться, то вскоре возьмутся и за шлем, который будет по-настоящему достоин остального снаряжения.

— Что это будет за шлем, спрашиваешь? Разве не ясно? — сказал Нарвант. — Мы сделаем такой, что идеально подойдёт тебе, юный Диас, и выкуем его по образу и подобию баара. На твоём шлеме, назовём его временным, уже есть рога, потому что это правильно. У правителя Баарбадала должен быть подобающий шлем.

Признаюсь, я сомневался, что шлем в виде баара действительно сочетается с бронёй, которую сделал мне Нарвант, но, с другой стороны, добродушная морда баара была куда приятнее чего-то угрожающего или устрашающего. Учитывая, что броня и так была чересчур роскошной, я и не планировал носить её в повседневной жизни. Надену, если начнётся война или что-то в этом роде, а так, рассудил я, люди будут видеть её нечасто. А раз так, то и о точном дизайне шлема мне особенно беспокоиться не стоило.

Как бы то ни было, именно в таком виде я и отправился на север — в невероятно, ослепительно сияющем доспехе и рогатом шлеме. На этот раз я не взял с собой Бэйлерса: у него не было брони, а я знал, что даже одна царапина от ветряных драконов может стать смертельной. По той же причине Аруна и остальные остались ждать в Илуке. Я полагал, что масти, вероятно, смогли бы постоять за себя с их плащами из драконьей чешуи, но оставил их в деревне — нужно было, чтобы кто-то оставался дома и защищал всех при необходимости.

Нарвант, его семья, Элли, братья-«бескровные», дядя Бен, близняшки, баары — все остались в Илуке. На север отправился один я, и со мной был Сахи, дрожащий на моём плече.

Причин, по которым Сахи пошёл со мной, было несколько. Во-первых, сокололюды точно знали, где находятся ветряные драконы. Во-вторых, нужно было кому-то быстро оповестить деревню, если со мной что-то случится. Но самым главным было то, что Сахи сам предельно ясно дал понять: он идёт со мной. Его семья издавна слыла охотниками на драконов, и к этому они относились очень серьёзно. Если Сахи удастся сразить дракона, он станет героем, история которого будет передаваться из поколения в поколение. Успешная охота также будет означать, что дома его примут с распростёртыми объятиями. Да и лично для себя это позволило бы Сахи не опускать головы перед тремя невестами и жениться на них без капли стыда.

— Но давай сразу проясню, — сказал Сахи. — Я вовсе не собираюсь возвращаться в родное гнездо! Отныне и до самой смерти я буду делать всё, что в моих силах, для Илука, для тебя и для всех его жителей! Но, послушай... я не могу просто требовать того же от Риассе и остальных. Подумай, как жалко им будет возвращаться к родителям, будучи замужем за мной — изгоем. А что, если у нас будут дети? Как мужчина, я просто должен это сделать! Я должен прославить своё имя!

Должно быть, он прочитал выражение моего лица и мысли даже сквозь шлем, потому что дрожащий сокололюд ответил на вопросы, которые я задавал себе мысленно. Вообще-то он трясся с того самого момента, как мы вышли. Я не мог понять, то ли он рвётся в бой, то ли до смерти напуган, но, так или иначе, он не выказывал желания бежать и держался достойно, хотя и дрожал, сидя на моём плече. Я был впечатлён.

Меня защищала броня, а у Сахи ничего такого не было. Всё, что на нём было — костяное ожерелье, которое мы не так давно сделали для него в память о том, что он стал жителем Илука. Требовалось огромное мужество, чтобы идти в бой с ветряными драконами безоружным.

— Если окажешься в опасности, прячься за меня, — сказал я. — Если понадобится, вцепись намертво. Эта броня отразит практически любую атаку, так что ты точно не пострадаешь.

— П-понял. Я, в общем-то, так и планировал. Но, знаешь, тот странный меч, что мы нашли на соляной равнине, эта твоя броня... У тебя просто талант притягивать загадочные артефакты, а?

Сокололюд озадаченно склонил голову набок, пока мы непринуждённо болтали, а я шагал вперёд. В конце концов мы вышли на равнину у подножия горы к северу от Илука. В небе я увидел стаю ветряных драконов. Они никуда не летели и ничего не делали — просто парили в вышине, сновали влево-вправо, вверх-вниз. Я велел Сахи спрыгнуть с плеча и, глядя на них в упор, вонзил боевой топор в землю, выхватил ручной топорик, влил в него немного силы и прицелился.

Я усвоил одну вещь, упражняясь со своим новым оружием: топор мог вернуться ко мне в руку по мысленному приказу, даже с большого расстояния. Это значило, что можно не бояться его потерять. Я мог безрассудно швырять его, зная, что всегда смогу призвать обратно. За точность можно было не переживать — я готов был кидать хоть до бесконечности, так что просто сосредоточился на том, чтобы запустить топорик как можно быстрее.

Почувствовав, что топорик по-настоящему заряжен, я с рыком отправил его высоко в небо. Топорик красиво вращался, рассекая воздух, и то ли по случайности, то ли к счастью, рассёк одного из пяти ветряных драконов точно пополам, и его тело рухнуло на землю.

Ветряные драконы не были готовы к внезапной атаке. Они в панике заметались, рассредоточиваясь, осматривая окрестности, пока их глазищи не уставились на меня. Я и сам получше разглядел их — прозрачные крылья, пурпурные тела и огромные челюсти. Да, они и впрямь походили на стрекоз и даже летали совсем как они.

— Диас, — прошептал Сахи, остановившись у меня за головой, — не думаю, что эти драконы знают, что твой топор умеет возвращаться. Как насчёт того, чтобы попробовать нанести ещё один удар, когда будешь призывать его обратно?

Я кивнул, Сахи снова взмыл в воздух надо мной, а я остановил взгляд на одной из стрекоз и призвал падающий топор в руку. Благодаря своей странной силе топор полетел по воздуху тем же путём, что и прежде, врезавшись прямиком в ветряного дракона, который был полностью сосредоточен на мне. Топор двигался не так быстро, как при первом броске, но всё равно ударил в цель и ранил монстра. Вернувшись в мою ладонь, он сразу же снова устремился в ту же цель, чьи движения явно замедлились после первого удара.

— Ха-ха! — торжествующе вскричал Сахи, когда ещё одна тварь оказалась рассечена надвое. — Вот это бросок! Двое готовы!

— Я толком не могу метать копья, и из лука стрелять у меня тоже особо не получается, но с топорами у меня выходит куда лучше, — сказал я. — Обычно я попадаю туда, куда целюсь, даже с боевым топором.

— А? Ты что, его тоже бросаешь? — с недоверием спросил Сахи. — И как тебе вообще в голову пришло, что это хорошая идея?!

Прежде чем я успел ответить, ещё два ветряных дракона, заметив нас, ринулись в атаку. Я знал, что ручной топорик не успеет вернуться, и потому положился на новую броню. Перестав думать о защите и уклонении, я потянулся и ухватился за рукоять боевого топора. Быстро поднял его и начал замах, но драконы оказались проворнее и летели прямо на меня, уже раскрыв пасти, чтобы разорвать на куски.

В тот же миг из моей брони вырвалась вспышка света. Ослеплённые и ошеломлённые драконы взвизгнули — удар отшвырнул их назад. Они торопливо захлопали крыльями, пытаясь удержаться в воздухе, но мой топор уже взмыл к одному из них и рассёк его надвое.

Я опустил топор, чтобы добить оставшегося, но монстр унёсся на безопасное расстояние и переключил внимание на сокололюда за моей спиной. Однако Сахи предвидел это и использовал меня как щит: летал взад-вперёд, уклоняясь от атак дракона. Монстр остерегался нападать на меня, зная, что броня ответит новой вспышкой, и, не в силах приблизиться, завис перед нами.

Последний оставшийся дракон, всё это время наблюдавший за происходящим издалека, внезапно издал громкий звук, напомнивший мне, будто кто-то трясёт куски металла в кожаном мешке или с силой бьёт по такому мешку. Звук получился пронзительный, и мне он совсем не понравился — эхом разнёсся по равнине.

Внезапно дракон перед нами задвигался в ещё большей панике, словно его отчитали или пригрозили, и, хоть ему явно того не хотелось, он полетел прямо на нас. Увидев это, я сосредоточил взгляд, занёс топор и обрушил его вниз со всей силой.

Дракон заметил мою атаку и легко уклонился. Он рванулся вперёд, чтобы ударить меня, пока я открылся, но броня вновь вспыхнула светом и отбросила его прочь. Пока монстр отшатывался, я выпустил боевой топор — он глубоко ушёл в землю — и схватился за ручной топорик, призванный мгновениями ранее. Но на этот раз я просто взмахнул им.

Монстр снова уклонился, и в этот миг я опять метнул топорик, а сам, улучив момент, схватил боевой топор и вырвал его из земли. По инерции нанёс ещё один удар, одновременно призывая ручной топорик обратно. С топором в каждой руке я бросал, рубил, осыпая дракона градом комбинированных ударов.

Я знал, что в такие минуты лучше не думать, а положиться на инстинкты и полностью сосредоточиться на враге перед собой. И, поскольку броня брала на себя почти всю защиту, я мог без остатка вложиться в нападение — изматывать стрекозу или давить, пока она не ошибётся.

Чем больше я доверялся инстинктам, тем быстрее и точнее двигалось моё тело. Нанося удар за ударом, я видел, как монстр начал сдавать, и он попытался взлететь повыше, чтобы создать дистанцию и перевести дух.

— Только не в мою смену!

Голос принадлежал Сахи, и тут я понял, что сокололюд был над нами. Он где-то подобрал здоровенный камень, и тот врезался в стрекозу. Не то чтобы он его бросил — он просто разжал когти и позволил силе тяжести обрушить камень точно на цель. Камень не ранил тварь, но на мгновение та пришла в замешательство, и это был мой шанс. Я запустил ручной топорик в одно из её крыльев.

Стрекоза начала падать на землю, и едва та приземлилась, я без промедления раздавил её боевым топором.

— Фух, как раз вовремя, Сахи, — сказал я. — Спасибо.

— Не за что, — ответил сокололюд, снова усевшись на моё плечо.

Мы уложили четверых гигантских стрекоз, и я был рад поддержке Сахи, но сокололюда по-прежнему колотило — то ли от страха, то ли от жажды битвы, — потому что я слышал, как его дрожащие когти скребли по броне. И тут мне в голову пришла неожиданная мысль. Строго говоря, это царапанье тоже было своего рода атакой, но, как ни странно, броня на него совершенно не реагировала.

«Хм-м... Интересно, по какому принципу эта броня определяет, что является атакой, а что — нет? Если бы она могла отличать друга от врага, то не реагировала бы на удары молота Нарванта... может, дело в приложенной силе?»

Пока я размышлял о своей броне, последняя из стрекоз, всё ещё парившая в небе, снова издала тот странный визг, но на этот раз он немного отличался от прежнего.

— Что, чёрт возьми, этот монстр делает? — пробормотал я. — Пытается запугать нас? Или зовёт подкрепление?

— Кто знает? Хотя, учитывая обстоятельства, для него лучший выход — это бежать. Не собирается же он просто торчать там весь день? — сказал Сахи. — Но мне это совсем не нравится. Жуть берёт, как подумаю: пока его сородичи бились, он просто наблюдал за всем со стороны.

Я перевёл дух и сунул ручной топорик обратно в ножны.

— Монстры, подвластные миазмам, не могут бежать, даже если захотят, — сказал я, крепко берясь за боевой топор обеими руками. — Миазмы им не позволят. Так мне однажды сказал Нарвант.

— Их вынуждают сражаться, даже если больше всего на свете они хотят сбежать, да? Какая глупость, учитывая, что они умеют летать. Это их главное преимущество... а теперь всё это бесполезно.

И тут последняя стрекоза наконец-то сделала свой ход. Но она двинулась не к нам, а, казалось, хотела пролететь прямо над нами. Сахи взмыл в небо за секунду, а я поспешно выхватил ручной топорик и пустил его в полёт. Монстры под влиянием миазмов не могли игнорировать живых существ перед собой, но эта тварь смотрела мимо нас — в сторону тех, кто находился в Илуке.

Сахи понял это моментально, а я — мгновение спустя. Монстр, заметив нас позади, пронёсся по воздуху так, как ни одна птица не смогла бы, и бросился навстречу атаке Сахи.

— Ты даже не представляешь, с кем связался, букашка! — выкрикнул Сахи.

И в тот же миг небеса взорвались яростной схваткой. Сахи и стрекоза гонялись и уворачивались с движениями, едва уловимыми для глаза, их пике и нырки с шумом рассекали воздух, пока Сахи отчаянно пытался избежать удара. Это была односторонняя атака, и стрекоза не желала ослаблять напор. За несколько секунд Сахи уже бился лишь за то, чтобы остаться в живых. Мне казалось, что именно такую ситуацию монстр и хотел создать, — он намеренно разделил нас, и я знал, что, если так продолжится, Сахи конец. Поэтому я побежал, чтобы оставаться прямо под ним, и запустил ручной топорик в воздух.

— Сахи! — крикнул я.

Я знал, что он поймёт, о чём я думаю, и мгновенно сделает нужный манёвр. И действительно, сокололюд увернулся от топора, но от него увернулась и стрекоза. Топор начал падать, так что я призвал его обратно и бросил снова. Я повторил это трижды, но так и не приблизился к цели. Тогда я понял: последняя стрекоза очень внимательно наблюдала за битвой своих собратьев и запомнила, как именно их убили. Эта тварь знала, как мы сражаемся, и потому без труда уворачивалась от моего топора и при броске, и при возврате.

Стрекоза продолжала двигаться, преследуя Сахи, который изо всех сил пытался держать дистанцию, чтобы я мог запустить топор. Но всякий раз, когда Сахи или я пытались создать себе пространство, эта тварь снова поворачивала в сторону Илука. Это совсем не облегчало нам задачу.

— Диас! Целься в меня! — крикнул Сахи, осознав наше затруднительное положение.

Храбрый сокололюд намеревался удержать стрекозу на месте, чтобы мой топор смог её прикончить.

— Это бесполезно! — крикнул я в ответ. — Хватай топор на обратном пути!

Я изо всех сил метнул топорик в стрекозу. Это был самый мощный бросок, на который я был способен. Но даже так монстр скользнул в сторону, и когда топорик начал падать, я призвал его обратно. Возвращаясь, он двигался медленнее и летел далеко не с той скоростью, что при броске. Именно поэтому я мог легко поймать его... и я рассчитывал, что Сахи тоже сможет за него ухватиться. Так и вышло: Сахи крепко схватил рукоять и взмахнул топориком, отбиваясь от стрекозы.

Клюв и когти Сахи сами по себе были острыми, но недостаточно, чтобы пробить панцирь стрекозы. Поэтому раньше он атаковал камнем, но теперь, с ручным топориком, который легко мог рассечь ветряного дракона пополам, он сражался куда эффективнее. Топор даже без вращения сохранял немалую убойную силу и мог ранить тело стрекозы или повредить одно из её хрупких крыльев. Должно быть, стрекоза тоже это осознала, потому что тут же начала уклоняться.

Сахи знал: когда стрекоза уклоняется особенно тщательно, она готовится атаковать не его, а ручной топорик, а потому быстро выпустил оружие и взмыл выше, оттолкнувшись от спины монстра и царапнув его по пути.

— Ха-ха! — вскричал сокололюд. — Вот и первая кровь!

Царапины от его когтей не нанесли стрекозе серьёзного урона, но Сахи всё равно торжествующе выкрикнул. Его хвастливый голос явно разъярил стрекозу, и она направилась прямиком к сокололюду, но мой ручной топорик уже снова был в руке, и я опять с огромной скоростью запустил его в неё.

Я надеялся застать стрекозу врасплох, пока она была в ярости, но у неё хватило сообразительности увернуться. Когда я вновь призвал топор обратно, Сахи опять крепко схватил его, взмахивая в воздухе, словно клинком. Но когда он попадал в переделку, то отпускал его или даже иногда бросал в монстра, а я в этот момент призывал топор к себе и снова запускал.

С каждым броском мы с Сахи действовали всё более слаженно, и наше постоянное давление привело к тому, что движения стрекозы начали замедляться.

— Четыре крыла — это, конечно, весьма полезно, но махать ими без устали — это, наверное, утомительное занятие! — выкрикнул сокололюд.

Сахи попал в точку — стрекоза выдыхалась, её движения стали заметно медленнее. Она больше не могла держаться от меня на расстоянии во время боя, так что я наконец смог подойти достаточно близко, чтобы размахивать боевым топором, как в тот первый раз, когда бился с ветряными драконами. Теперь мне не нужно было бояться потерять топор — меня оберегала броня: если стрекоза попытается атаковать меня вблизи, её тут же отшвырнёт. Я намеревался обрушить на неё всё, что было в моём распоряжении, — рукавицы, сапоги, даже колени, если до этого дойдёт. Единственное, что меня заботило, — оказать Сахи необходимую поддержку.

Я раскручивал топор, готовясь к мощному броску, и не мог ясно видеть, но стрекоза становилась всё медленнее. Сахи не собирался упускать свой шанс: атаковал монстра моим ручным топориком, рассёк стрекозе спину, а затем добавил ещё несколько ударов. Когда чудовище рухнуло с небес, оно упало прямо на траекторию моего боевого топора.

Мне пришлось наспех менять угол удара, так что... он получился не самым чистым. Вместо того чтобы лезвие попало в стрекозу, по ней на полной силе ударила рукоять, и монстр как бы взорвался — его панцирь обрушился на каменистую равнину кусками. Я ещё какое-то время стоял, уныло глядя, как останки стрекозы дождём падают на землю, и думал, что всё вышло не очень красиво.

Я снял шлем и рукавицы, бросил их на землю, затем вытер пот с лица. Пришлось несколько раз провести рукой по насквозь промокшим волосам, и, закончив, я вздохнул. Пока я всем этим занимался, Сахи вернулся ко мне с моим ручным топориком. Он опустил его мне в ладонь, а затем приземлился на шлем.

— Не могу поверить, что мы вышли из этой передряги без единой царапины! — заметил он. — Концовка, скажем так, вышла не идеальной, но, чёрт побери! Я хочу тебе сказать, что это была самая настоящая командная работа!

Сахи широко расправил крылья — оба изрядно потрёпанные после жестокой схватки — и принялся их чистить.

— Да... отличная работа, Сахи, — сказал я. — Но этот последний дракон... Я правда не ожидал, что его так разорвёт... Материалы и магический камень... Не знаю, удастся ли нам спасти хоть что-то.

Сахи прищурился и ответил:

— Как насчёт того, чтобы пока отложить это в сторону и просто порадоваться тому, что мы сразились с пятью драконами и вышли победителями, не получив ни единой царапины? И послушай, я понимаю, что последний ветряной дракон был крупнее остальных, и жаль, что с ним так вышло, но... что важнее! Ты только подумай! Я смог одолеть дракона! Я! И это вовсе не преувеличение! Теперь я наконец-то смогу жениться на трёх своих замечательных невестах и жить с гордо поднятой головой!

Чем дольше Сахи говорил, тем больше распалялся, и под конец его обычно узкие глаза стали огромными, как тарелки, — так он был взволнован. Мне оставалось лишь кивнуть. Та последняя стрекоза уже падала, когда мой боевой топор поразил её, так что, возможно, к тому времени она была мертва. А даже если и нет, Сахи и сам легко мог бы нанести последний удар. Так что я должен был согласиться с ним — можно смело сказать, что её сразил именно он.

Когда я сказал об этом Сахи, тот расплылся в широкой улыбке.