Роскошные хлопчатобумажные шторы, украшенные красочным декором и золотой нитью. И владелицей этой комнаты, полной роскоши с россыпью золота тут и там, была не кто иная, как 11-летняя девочка.

Сегодня, как всегда, я пропустила завтрак и обед.

Тем не менее, сегодня мой день рождения…

Надеюсь, они накормят меня ужином.

Я сидела одна в темной комнате без единой зажжённой свечи. Через некоторое время Мадренн и другие горничные вошли с чем-то.

— Леди, вы долго ждали? Посмотрите, что мы принесли.

Мои глаза расширились, когда я с угрюмым видом подняла взгляд.

В руках горничной была вещь, которую я никогда раньше не видела…

Торт?

Одиннадцать свечей были воткнуты в торт, покрытый белым кремом, и осторожный желтый свет от свечей освещал комнату.

Такой красивый…

Огни были действительно красивыми и теплыми.

Я бессознательно подошла, будто мотылек на свет.

По моему сердцу, которое до этого момента было похоже на темное застывшее озеро, прошла лёгкая рябь, вызванная теплой каплей доброты.

— Это… Для чего это ?

— Сегодня у леди одиннадцатый день рождения. Это наш маленький подарок для леди.

Подарок.

Я была готова разрыдаться, но сдержалась и уставилась на торт. Это было потому, что я ребенок, который не должен плакать.

— Эм… Спасибо вам...

Я старалась не показывать этого, но мой хриплый голос вырвался наружу.

Арианна была в восторге. Она думала, что это нормально - простить этим служанкам то, что они мучили и игнорировали ее все это время. Честно говоря, она так жаждала ласки, что ее трясло от одного только проявления доброты.

— А теперь, леди, вы должны задуть свечи.

— Ах, верно. Как это сделать?

— Поднесите свои губы к свече, а затем просто легонько подуйте на нее.

— Хуу...

После того, как задули свечи, они вложили мне в руку вилку, сказав, чтобы я немедленно попробовала торт.

— Разве мне не нужно сесть, чтобы съесть это?

Горничная слегка нервничала, но тогда я этого не заметила.

— Ничего страшного, леди, здесь же только мы. Попробуйте это прямо сейчас! Мы готовили его от всего сердца.

— Ах... да, конечно.

Я кивнула. Это был всего лишь торт. Не желая игнорировать их искренность, я сразу же взяла вилкой большой кусок торта и отправила его в рот.

Вкус торта, который я съела впервые в своей жизни…

— Ууугх!

Заставило меня почувствовать тошноту.

Что? Эти… Что, черт возьми, они туда положили?

Отвратительный запах, который я почувствовала, едва кусок попал мне в рот, сразу же вызвал у меня тошноту. Мои глаза обратились к торту. Я могла видеть что-то черное внутри того места, откуда я отломала кусок.

Мусор?

Затем они разразились смехом.

— Ха-ха!

— Ха-ха-ха! О боже мой, госпожа, вам что не понравилось? А мы так надеялись, что вам понравиться наш подарок. Но не злитесь на нас, вы же ангел графа Борнес, вы должны быть великодушны по отношению к своим слугам.

— Леди! Какой у торта вкус? Вам же понравилось?

Я тупо уставилась на слуг, которые смеялись над своей госпожой. Отвратительно.

Они сделали это только для того, чтобы посмеяться надо мной?

Это был первый праздничный торт в моей жизни.

Я никогда в жизни не была так тронута, как в тот момент, когда увидела торт. Это был первый раз, когда я получила подарок.

Разочарование, печаль и гнев охватили меня.

— Ха, какой смысл быть дворянином? Мы тоже можем делать то, что делает леди! Леди собирается прожить всю оставшуюся жизнь взаперти и быть проданной старому дворянину. Вы знали об этом?

Меня... продадут? И все? Это вся моя ценность?

Что-то щелкнуло в моем мозге, встряхнув мою бедную психику. И та девочка, что все время терпела, канула в небытие.

Хватит.

— Кья! Что?! Что это такое?! Отпустите мои волосы!

Я схватила за волосы Мадренн, которая была ближе всех ко мне, и хорошенько встряхнула ее.

Я терпела это до сих пор, потому что быть проигнорированной и брошенной стало для меня повседневной рутиной. Нет, было бы правильнее сказать, что я просто не знала другого отношения, поэтому не видела в этом ничего неправильного.

Но это слишком жестоко, дать ребенку надежду, а затем просто отобрать ее.

Независимо от того, сколько я терпела бесчисленные оскорбления и пренебрежения, потому что боялась своего отца, я не была настолько слаба, чтобы мириться с такими вещами. Это скорее заставляло меня чувствовать себя ужасно при мысли о том, что я терпела это до сих пор. В любом случае, я отплачу в двойном размере всем тем, кто причинил боль моему мягкому сердцу.

Я была гораздо меньше Мадренн, но моего гнева было более чем достаточно, чтобы преодолеть разницу в росте.

— Ах! Леди! Отпустите! Что вы делаете! Сохраняйте свое достоинство!

— И кто же тут виноват в том, что я потеряла свое достоинство?

Вырвав клок волос у брыкающейся Мадренн, я схватила следующую горничную, стоявшую рядом.

Неважно, насколько сильно они меня презирают, я все еще старшая дочь графа Борнес. Я все еще дворянка, и мой отец никогда бы не позволил, если бы моя прекрасная внешность была испорчена.

— Аргх! Отпустите!

Итак, пока я со всей накопившейся яростью вырывала их волосы, они могли только кричать, но не могли прикоснуться ко мне. В этот момент три горничные вышли из комнаты и куда-то побежали.

— Господин! Леди взбесилась и подняла шум!

Холодные фиолетовые глаза графа Борнес обратились к горничной, которая обвиняла его дочь. Служанка, казалось, не сомневалась в том, что меня будет ждать наказание.

— Ты смеешь обвинять свою хозяйку и даже обращаться ко мне таким образом? Отрежьте ей язык и сейчас же вышвырните вон.

— Простите..?

Лицо служанки побелело от внезапного приказа ее хозяина.

Граф Борнес бросил на служанок позади нее предупреждающий взгляд, означавший, что произойдет, если они снова начнут возмущаться без причины.

Другие служанки склонили головы в страхе, что с ними случится то же самое.

На самом деле, для графа Борнес было важно только мое положение в советском обществе. Ему было все равно, что я делаю в доме, пока я его слушалась.

— Господин! Только один раз! Пожалуйста, простите меня только на этот раз! Умаляю!

Горничная громко плакала, пока ее тащили слуги, но постепенно ее крик перестал быть слышен.

Они занялись. Независимо от того, насколько граф был безразличен к своей дочери, он не был тем, кто прощал высокомерное поведение слуг.

После того дня, никто из прислуги больше не относился ко мне так небрежно.

И я наконец могла расслабиться, впервые за 11 лет отмокая в теплой ванне.

Мне следовало выщипать этих куриц раньше.

Я поняла, что если и дальше буду терпеть, то стану единственной, кто будет обижена несправедливым поведением

В любом случае, после этого случая мой статус в семье был восстановлен. Я стала второй по главенству после графа Борнес.

Пришло время проучить этих высокомерных слуг. Я должна была четко показать, кто я такая и что я могу сделать.

— Все. На колени.

Я заставлю вас склониться к моим ногам.

И с тех пор мой выбор не был вопросом правильного или неправильного отношения. Я решала и действовала, нравилось им это или нет, и никто не осмеливался пойти против меня, кроме отца.

Я слушалась только своего отца и жила, притворяясь, что не знаю, как думать, совсем как кукла. Но это было лишь внешней оболочкой.

И вот через несколько дней я стану совершеннолетней. Мне исполнится 18 лет.

* * *

— Большое вам спасибо за то, что вы лично присутствовали сегодня, леди Арианна.

Я равнодушно смотрела на мужчину передо мной, который гладил мою руку под предлогом поцелуя по тыльной стороне моей ладони.

— Директор, подождите минутку. Есть кое-кто, кто хочет с вами поговорить.

Сотрудники приюта все же нагнали его. Мужчина, который слишком долго для приветствия гладил мою руку, причмокнул губами, как будто ему было жаль, и, наконец, отпустил её.

— Пожалуйста, приходите снова, на следующей неделе, миледи.

Я повернулась, не ответив, и вышла из приюта. Когда я подошла к экипажу, припаркованному у входа, я, борясь с тошнотой, передала свои перчатки горничной.

— Сжечь.

Горничная послушно взяла перчатки, как будто ей была знакома эта сцена.

— Хаа, как долго я должна этим заниматься?

Затем группка молодых дам, что прогуливалась неподалеку, начали меня обсуждать.

— О боже, посмотри туда. Это та дама из слухов. Ангельская леди из семьи графа Борнес.

— Я слышала, что она работает волонтером в приюте каждые выходные, но не думала, что это правда.

Мое настроение еще больше испортилось от слов дам. Вы серьезно думаете, что я глухая?

— Что, черт возьми, они подразумевают под ангелом?

Арианна Борнес. Я была известна своей неземной красотой и ангельским сердцем, но в реальности это касалось только моей внешности.

У меня не было намерения заниматься какой-либо волонтерской работой, например, помогать или собирать деньги на строительство больницы для трущоб. В конце концов все это было просто приказом отца, чтобы улучшить его репутацию за мой счёт.

Отец, граф Борнес, был вторым сыном в бесправной семье баронов. Однако он был полон амбиций, и своей красивой внешностью он соблазнил мою мать, принцессу Хейлин. Великий герцог Федерут распустил слухи о романе между его дочерью и красавцем века, а затем сыграл свадьбу, чтобы скрыть позор своей семьи.

Однако супружеская жизнь не сложилась гладко. Граф Борнес начал холодно относиться к принцессе Хейлин сразу после того, как получил титул. Принцесса Хейлин, которая думала, что они влюблены, поняла, что ее обманом заставили выйти за него замуж, но уже была беременна, когда пыталась подать на развод.

Думая, что если родится ребенок, граф позаботится о ней и ее ребенке, она вытерпела это и родила меня. Но графа Борнес не поколебала даже его собственная кровь.

— Наша дочь, я использую ее для политического брака.

Вот и все, что он сказал по этому поводу. После этого он больше ни разу не не навещал.

Потом... графиня умерла.

После этого великий герцог Федерут запер ворота своего замка и больше не появлялся в высшем обществе. Великий герцог, который, как говорили, был столпом империи Гарпион, так просто ушел со сцены, а власть графа Борнес начала распространяться.

Граф Борнес же был знаменитым злодеем Гарпиона. Он не только занимался ростовщичеством, но и занимался такими отвратительными вещами, как похищение, запугивание, убийства и торговля людьми.

Однако он прекрасно осознавал свой недостаток. Итак, он пытался заставить меня выглядеть чистой и благородной, словно ангел, поднимая этим свою репутацию со дна.

Кто-то скажет, что он сделал это, потому что любит свою дочь?

Ха! Да я рассмеюсь этому человеку в лицо, если услышу такое. Ни за что, это просто его способ использовать меня.

Кто бы захотел стать зятем графа Борнес, который промышляет темными делишками? А если его дочь благородный ангел ослепительной красоты? Совсем другое дело, не так ли?

Я считала все это бесполезной и пустой тратой времени. Ведь, конечно же, все эти, так сказать, пожертвования для приюта должны были вернуться в сейф моего отца. Никто не поверит, что директор детского дома - один из его людей, занимающихся торговлей людьми. Точнее просто доказательств для этого не хватает.

Директор - деловой партнер моего отца.

Как только я собралась сесть в свой экипаж, дамы, собравшиеся на обочине дороги, снова начали суетиться.

— О боже мой! Это карета герцога Кайена!

— В самом деле? Где? Если бы только он выглянул из окна...

— Если бы я могла хоть раз встретиться с ним взглядом, я бы не желала в этой жизни ничего большего...

Я неосознанно повернула голову вслед за взглядами дам. Вскоре после этого мимо проехала черная антикварная карета.

Мои и без того нахмуренные брови сошлись ещё больше.

— Я бы поняла, если бы экипаж был таким же роскошным, но что это, черт возьми, такое?

Я вздохнула, глядя на довольно простую карету, которая резко контрастировала с каретой герцога. Благодаря моему отцу, который любил дорогие и броские вещи, я ездила в карете, ничуть не уступавшей по дороговизне императорской. Его вкус был настолько неизменен и паршив, что любой в столице узнал бы карету графа Борна.

Надев новую пару перчаток, я обратилась к кучеру.

— Мы и так здесь задержались. Едем обратно.

Даже не смотря на то, что я не так часто свободно выходила на улицу, я слишком устала.

В тот вечер я как обычно возвращалась в свою комнату, покончив с едой в привычном одиночестве. Звук моих шагов был прерван голосами, доносившимися из кабинета моего отца.

— Я наконец-то нашел для нее хорошего партнера для брака.

Это был голос моего отца.

И мне не понравились его слова.