Фан Сю полностью проигнорировал их болтовню — всё его внимание было приковано к внезапному появлению Толстяка. Если его восприятие не подвело, Лю Шуай только что телепортировался с расстояния чуть больше метра.

— Толстяк, на сколько ты сейчас телепортировался? — внезапно спросил Фан Сю.

Толстяк на секунду застыл:

— Как и раньше...

Внезапно его слова оборвались, а лицо озарилось безумным восторгом:

— Я только что телепортировался на целый метр!

Тут же он принялся проверять свой линсин, и его радость стала ещё сильнее:

— Пять процентов! Мой линсин вырос до пяти процентов! А ведь раньше было всего два! Вот она, мощь аномалии B-класса! Прямой прирост на три процентных пункта!

Теперь я понимаю, почему раньше все так рвались на задания B-класса, когда группу вёл замкапитана. Оказывается, они настолько выгодные!

— Замкапитана? А почему не капитан Ян? — с любопытством спросил Чжао Хао.

Толстяк презрительно фыркнул:

— Да кто в здравом уме захочет ходить на задания с этим ходячим несчастьем? Все сливки достаются ему, а все неудачи разгребаем мы.

— А? — Чжао Хао удивился. — Неужели капитан Ян такой плохой человек? Он не похож на того, кто присваивает чужие заслуги.

— Ты че, тупой? Кто говорит, что он плохой? Ты забыл про его способность? Его дар — «Удача». Когда ты рядом с ним, всё хорошее так и липнет к нему, а тебе остаются одни объедки да несчастья.

— Слушай, по твоим словам капитан прямо как главный герой из романов про Лун Аотяня! Везде натыкается на скрытые чудеса, а люди вокруг него мрут один страшнее другого: братья по секте, родня, кланы...

Тут Чжао Хао внезапно побледнел от ужаса:

— Мы же с ним коллеги, считай — соученики по одной секте! Нас тоже рано или поздно вырежут из-за него под корень, а он потом за нас отомстит...

— Да ладно тебе, не нагнетай, не всё так хуево. Максимум — в лапше быстрого приготовления не окажется пакетика со специями, ну или телефон упадёт в унитаз, а возможно оторвётся колечко на банке газировки и упадет внутрь... Всего-то.

Лицо Чжао Хао стало ещё бледнее:

— Пожалуй, я буду держаться от капитана подальше.

— Кстати, Братец Сю, Житянь*, а у вас на сколько вырос линсин? — с любопытством спросил Толстяк.

— На пять процентов, — спокойно ответил Фан Сю.

— Как и у меня? А у тебя, Житянь? — Толстяк ничуть не усомнился в словах Фан Сю, ведь они все пережили один и тот же инцидент.

Сам Толстяк поднялся с двух до пяти процентов. Фан Сю же вырос с одного до пяти — то есть получил на один процент больше, что выглядело вполне логично, ведь именно он непрерывно сражался.

К тому же у каждого человека разная «прочность разума». Если проводить аналогию с новеллами про культивацию, это как объём даньтяня. У обычного человека объём даньтяня равен ста единицам, у гения — тысяче. И пусть оба обладают пятью процентами внутренней силы, реальное количество этой энергии у них различается в десять раз.

Только Толстяк не знал одного: когда Фан Сю сказал «пять процентов», он имел в виду, что его линсин вырос на пять процентов, а не стал равен пяти.

В битве за деревню Хэйшуй Фан Сю высвободил аномальную силу из скальпеля, а в конце ещё и подчинил себе Сереброволосую аномалию. Под воздействием обоих факторов его линсин резко подскочил на пять процентов, достигнув отметки в десять! А ведь чем дальше, тем сложнее разблокировать новые проценты.

Десять процентов — это черта, разделяющая новичков и опытных эсперов.

И этот порог явно был важной критической точкой. Говоря языком фэнтези-новелл, это как прорыв на новую малую стадию. Фан Сю отчётливо чувствовал, как раскрылся скрытый потенциал его тела: пять чувств стали острее, а общая сила заметно возросла.

Неудивительно, что Шэнь Линсюэ всегда так гордо именовала себя «опытным эспером» — разрыв между новичком и ветераном действительно был ощутимым.

Эта разница заключалась не только в физических показателях и обострении чувств, но и в длительности поддержания способностей.

У новичков линсина было слишком мало, из-за чего их сил часто хватало всего на пару применений, после чего наступало полное истощение. Фан Сю сталкивался с этим уже множество раз.

Силы «Боли» катастрофически не хватало. В самом начале, в бою против женщины-врача, ему хватило энергии лишь на один удар кулаком, после чего линсин мгновенно опустел.

Но теперь, зажжав десять процентов линсина, он управлялся с силой «Боли» гораздо увереннее и свободнее. Ему больше не грозил позорный ступор, когда после первой же обычной автоатаки полностью заканчивалась «мана».

На самом деле, если бы этот бой прошёл любой другой эспер, его прирост составил бы гораздо больше пяти процентов.

Сначала его дух подвергся эрозии бесчисленных аномальных сил внутри скальпеля, а затем в него вселилась аномалия B-класса.

Обычные эсперы развивали линсин пассивно, поглощая крупицы аномальной энергии на грани жизни и смерти во время боя.

Но мимолётный бой — это одно, а одержимость — совсем другое. Очевидно, что одержимость даёт куда более прямой, тесный и продолжительный контакт, из-за чего пропитывание чужеродной силой происходит в разы сильнее.

Под воздействием обоих факторов прирост линсина на пятнадцать процентов от исходного уровня был бы плёвым делом.

Но Фан Сю получил лишь пять. Всё потому, что его разум в корне отличался от обычных людей: многократные смерти заставляли его душу непрерывно эволюционировать, и она уже давно вышла за рамки человеческого понимания.

Возвращаясь к аналогии с даньтянем: если у обычного человека объём равен ста, а у гения — тысяче, то даньтянь Фан Сю легко перевалил за десять тысяч.

Поэтому, когда равный объём энергии попадал в его даньтянь, итоговый процентный прирост оказывался самым мизерным.

Именно по этой причине, когда он ранее поглотил линсин Линь Цзыяна, его собственный показатель поднялся всего до пяти процентов.

А ведь Линь Цзыян был эспером с двадцатью процентами линсина, одним из сильнейших среди мастеров первого ранга. И даже с учётом потерь при мутации, остатка никак не могло быть настолько мало.

— Я тоже на пять процентов! — радостно добавил Чжао Хао.

Толстяк слегка удивился, но быстро успокоился. В конце концов, Чжао Хао после трансформации тоже довольно долго сражался на передовой, так что его рост с одного до пяти процентов выглядел вполне закономерно.

И хотя прочность разума у всех разная, между обычными людьми она примерно одинакова. Поэтому Толстяк по умолчанию решил, что его пять процентов примерно равны пяти процентам Фан Сю и Чжао Хао.

Впрочем, сколько в этом сравнении было фальши и «воды», никто не знал.

Вскоре Чжао Хао и Лю Шуай увлечённо заболтались, начав наперебой травить байки. Один расхваливал свою непобедимость в Час Цзы, другой — свою бесконечную телепортацию.

.....

Чем больше они хвастались, тем сильнее распалялись, и в итоге перестали ставить ни во что даже самого капитана Ян Мина.

Чжао Хао и вовсе выдал:

— Без ложной скромности: когда бьёт Час Цзы, хе-хе... Ниже капитана я непобедим, а с теми, кто выше по званию — иду в размен один на один!

Фан Сю не участвовал в их пустословии, мысленно настраивая связь со своими новыми волосами.

Ранее, когда он подчинил себе Сереброволосую аномалию, он смутно уловил в её теле несколько размытых фрагментов памяти, но из-за нехватки времени так и не успел их изучить.

Теперь же, в ожидании спасателей, делать всё равно было нечего, и он решил на них взглянуть.

Как только он впитал эти фрагменты памяти в свой разум, в его голове тут же замелькала череда разрозненных картин.

Он увидел Ван Эрни в те времена, когда у неё ещё были обычные чёрные волосы. Она весело играла со своей ровесницей, красивой девушкой. Затем он увидел, как эту красавицу деревенские жители буквально довели до самоубийства, вынудив броситься в реку.

А после — Ван Эрни, безутешно плачущую у берегов реки Хэйшуй. Её мощнейшие негативные эмоции и привлекли Сереброволосую аномалию, которая в неё вселилась...

Судя по этим кадрам, догадаться о прошлом Ван Эрни было нетрудно.

Лучшую подругу по какой-то причине вынудили утопиться, после чего Ван Эрни с помощью аномалии вырезала всю деревню Хэйшуй, отомстив за неё. Логичная, предельно простая история мести.

Однако, когда Фан Сю просмотрел эти воспоминания до самого конца, он рассмеялся.

Житянь — Дружеское, шутливое прозвище Чжао Хао.