Тянь старался не шевелиться. В пустых глазницах скелета горело холодное бело-голубое пламя. Юноша сразу узнал этот огонь, пламя инь, запомнившееся ему еще со времен пребывания в брюхе демонической птицы. Зрелище пробирало до мурашек, а сама сцена казалась пугающе несбалансированной. Пять стихий подразумевали идеальное равновесие между инь и ян, тогда как сидящий перед ним мертвец излучал исключительно колоссальную энергию инь. Где же находилась энергия ян? Ведь переизбыток инь мог привести к зарождению настоящих демонов.

К тому же сущность, обладающая достаточной силой для создания Пещеры Шести Поворотов, никак не могла находиться всего лишь на стадии Земного Человека.

Мысли послушника неслись вскачь. В этих испытаниях не существовало преград, которые можно было бы сокрушить грубой силой, стражей надлежало превзойти путем осознания истины. Этот старший мастер несомненно являлся хранителем Пещеры Пустоты, и одолеть его в бою не представлялось возможным. Однако столь неполная стихийная диаграмма могла служить своеобразной подсказкой.

Владыкой этих подземелий оказался дух инь. Возможно, демон, а возможно, призрак вроде дедушки Цзюня. Тянь инстинктивно чувствовал, что хозяин этого места должен быть мужчиной, хотя уверенности в этом не было. Благоразумнее всего было придерживаться нейтральных уважительных обращений и перехватить инициативу.

— Тянь Цзыхао из Монастыря Древнего Журавля приветствует Старшего и благодарит за гостеприимство, — юноша низко поклонился, почтительно сложив руки перед собой.

Демон молча взирал на него, а практик продолжал застывать в глубоком поклоне.

— Большинство людей при виде призрака испытывают как минимум тревогу, — голос прозвучал мягко, женственно и обжигающе холодно, разом перечеркнув все предположения юноши о поле собеседника.

— Простите мое невежество, Старшая, но к чему мне тревожиться?

Скелет вновь погрузился в безмолвие, позволив минутам тянуться в абсолютной тишине.

— Ты говоришь серьезно.

— Да, Старшая.

— Никакого страха перед мертвыми.

— Никакого, Старшая.

— И перед могущественными демонами тоже.

— Я лишь безмерно уважаю их силу, Старшая.

— Могущественными духами инь, которые заперли тебя в лишенной света и ци пещере, готовясь вырвать твою превосходно очищенную ци ян ради собственного пропитания.

— Подобная перспектива действительно вызвала бы тревогу, Старшая.

— Но ты совершенно не встревожен.

— Нет, Старшая.

— Почему же?

— Потому что вы очень добры ко мне, Старшая.

Тяню еще никогда не доводилось видеть, как скелеты оступаются от изумления. Представить подобное сидящим существом было еще сложнее. Такова уж природа старших мастеров, всегда стремящихся доказать младшему поколению, что за горами высятся новые горы, а над выдающимися людьми стоят еще более великие.

— Из пятерых незваных гостей, вошедших в мою гробницу, один уже мертв, другого спасли ваши старейшины, третий так и не добрался до центра лабиринта, а четвертая прямо сейчас сражается с моим двойником. Она вполне может погибнуть. И при всем этом ты считаешь меня доброй.

Температура в пещере резко упала.

— Тот трус, что сбежал, может смело прекращать практику, поскольку его путь разрушен. Та девчонка, что отчаянно бьется в стены лабиринта, возможно, еще сумеет возвыситься, но ее сердце дао прямо сейчас дает трещину. Ей предстоит жить с осознанием собственной неполноценности перед теми, на кого она прежде взирала свысока. Подобные разъедающие эмоции неминуемо гниют изнутри и превращаются во внутренних демонов, так что она, скорее всего, станет заклятым врагом для тебя и всей вашей секты. Что же касается воительницы, сражающейся с моим клоном, она вполне может чего-то добиться, ведь она ищет прорыва даже сейчас. Ее тропа окажется узкой, и ей придется карабкаться по горам трупов. Весьма жалкое существование.

— Эта пещера была моим местом для духовной практики, — скелет подалась вперед, заставив пламя в глазницах вспыхнуть еще ярче. — Именно сюда я ушла для своей последней уединенной медитации, и именно здесь потерпела неудачу при попытке прорыва. Я умерла, переполненная сожалениями и неисполненными желаниями. Чувства мертвецов в корне отличаются от чувств живых, мы извечно жаждем тепла и алчем поистине ужасающих вещей. Вы все сами обрекли себя на печальный конец одним лишь фактом прихода сюда. Единственный, чья судьба еще не предрешена окончательно, это ты. А теперь, глупое дитя, повтори еще раз, насколько же я добра.

Ответ казался совершенно очевидным. Разве стал бы жестокий человек управлять подобной благословенной землей? Бытие духом инь вовсе не означало обязательной демонической природы. Наверное. Может быть.

— Не желает ли Старшая отведать чая? — юноша вежливо кивнул скелету.

В пещере воцарились абсолютная неподвижность и леденящий холод. Считывать эмоции с лишенного плоти черепа было задачей не из легких, однако у Цзыхао сложилось стойкое впечатление, будто мертвая заклинательница напряженно размышляла, не издевается ли над ней этот дерзкий мальчишка.

— Это зеленый чай, подаренный мне старшим братом, — улыбнувшись, практик достал небольшой столик и расставил свой чайный сервиз. — Полагаю, он как нельзя лучше подходит к моменту. Или, быть может, Старшая предпочитает иной сорт?

— Сядь за этот стол, юный даос, и, возможно, ты больше никогда с него не встанешь.

— При всем уважении, Старшая, подобное можно сказать о любом столе и в любое время, — спокойно парировал Тянь. — У меня есть немного красного чая, в котором чуть больше энергии ян, и немного чая темного дракона, хотя он, на мой взгляд, уступает первым двум в качестве. Есть ли у Старшей какие-либо предпочтения?

Дух разразилась смехом, в звуках которого не было ничего приятного. Столик вместе с послушником плавно поднялись в воздух и опустились прямо напротив древнего мертвеца.

— Что ж, теперь я просто обязана попробовать этот зеленый чай. Пусть мне и не дано ощутить его вкус, зато я вполне смогу насладиться чайной ци.

Юноша убедился в наличии всех необходимых принадлежностей, после чего мягко направил огненную жизненную энергию в глиняный чайник. Вода закипела, и он ополоснул ею пиалы и инструменты, тщательно прогревая посуду. Глиняный поднос покрылся каплями, словно попав под теплый дождь, пока заклинатель наполнял чайным листом совок из расщепленного бамбука.

— Чай с Пика Облачной Благодати, подарок от брата Луна. Мы пили его вместе, когда он вспоминал свои странствия по Реке Зеленой Змеи. Скажите, Старшая, не навевает ли вам этот аромат каких-нибудь воспоминаний?

Бамбуковый совок плавно взмыл в воздух и завис прямо перед провалом в черепе, где некогда находился нос.

— Ах, весна. Помнится, я собирала листья с тысячелетних чайных деревьев на задней горе. Бамбуковые ростки, духовный рис и сладкие первые листочки нового сезона. Истинные вкусы юности.

Тянь почтительно поклонился и принял вернувшийся инструмент, после чего высыпал заварку в гайвань, заполнив чашу почти до краев. Коснувшись чайника, он понял, что вода слишком горяча, и втянул часть тепла из глины, приняв эту энергию и рассеяв ее по своему телу. Залив чайные листья водой идеальной температуры, юноша аккуратно перемешал их крышечкой, заботясь о том, чтобы каждый листик полностью пропитался влагой.

— Обычно я не стал бы промывать зеленый чай, но брат Лун настаивал, что сортам из Долины Облачной Благодати пара секунд предварительной промывки идет только на пользу, — Тянь собрался было слить первую воду, но мертвая заклинательница его остановила.

— Слить воду? Каким образом? У тебя ведь нет ни одного чайного питомца.

— Чайные питомцы, Старшая? Боюсь, я не знаком с этим понятием. Не соизволите ли вы просветить этого ничтожного даоса и развеять его невежество?

— Чайные питомцы. Ты наверняка должен был их видеть! — ее голос прозвучал весьма раздраженно, будто подобная безграмотность казалась куда более немыслимой, чем младший ученик, заваривающий чай для призрака.

— Я вырос абсолютным дикарем. Прошу прощения, Старшая. Мне действительно придется вас побеспокоить.

— Чайные питомцы это маленькие фигурки, живущие на твоем чайном подносе. Ты благословляешь их промывочной водой и остатками чая, чтобы они впитывали чайную ци и росли в своей духовности. Они даже способны приносить удачу. Да что там, таких питомцев держат даже смертные!

— Никогда прежде их не встречал. Полагаю, у вас не найдется парочки, которыми я мог бы полюбоваться, Старшая?

— У меня их пять, — фыркнула наставница и, щелкнув пальцем, заставила духов ци уплотниться в крошечные изваяния, мягко опустившиеся на поднос послушника. Черепаха заняла место на севере, лазурный дракон на востоке, киноварная птица на юге, белый тигр на западе, а в самом центре устроился желтый дракон. — Для подноса твоего размера хватило бы двух, от силы трех. Моя чайная доска была куда вместительнее, ведь мне всегда приходилось развлекать огромные компании.

— Что ж, мой чай не так изыскан, как тот, к которому привыкли ваши питомцы, но с вашего позволения? — улыбнулся Тянь.

— Прошло очень много времени с тех пор, как они в последний раз наслаждались напитком. Тебе понадобятся свежие листья, промывка затянулась слишком надолго.

— Как скажете, Старшая, — юноша пролил перестоявшийся настой прямо на миниатюрные статуэтки. Казалось, те радостно затрепетали. Эти забавные создания выглядели грубовато, почти как карикатуры, но обладали неоспоримым очарованием. Собрав испорченную заварку в пространственное кольцо, практик вычистил гайвань специальной кистью и вновь ошпарил кипятком. В процессе подготовки он почтительно предложил крышечку наставнице, позволяя ей насладиться пробудившимся ароматом.

— Ммм. Твой старший брат явно был весьма экономным малым.

— Он утверждал, что качество этого чая за свою цену не имеет себе равных, но, по правде говоря, я думаю, все дело в том, что Долина Облачной Благодати напоминала ему о городе османтусовых деревьев и о Сяосяо, играющей на цитре в тамошней чайной. А какой чай предпочитаете вы, Старшая?

— Разве можно выделить лишь один любимый сорт? Первые весенние зеленые листья, серебряные иглы, выдерживающиеся и обогащающиеся с годами, сладкая глубина красных сортов и бесконечное разнообразие темных драконьих и желтых чаев. Различные травяные настои и отвары, которые часто отвергают как «ненастоящий» чай, тоже таят в себе собственное очарование и имеют свое предназначение. Напиток, который я предпочитаю заваривать, любуясь осенними ливнями, никогда не сравнится с тем, что предназначается для встречи незнакомцев.

— Случайно не знакомы ли вы с братом Фу из Внешнего двора Западного Города? — Тянь окинул мертвеца настолько подозрительным взглядом, насколько вообще посмел себе позволить.

— Нет, но звучит так, будто он всем сердцем предан чайному искусству, — фыркнула дух инь.

— Именно так. Он обучил меня, и я искренне полюбил это дело, — отмерив вторую порцию заварки, послушник повторил весь ритуал. На этот раз промывка длилась всего несколько секунд, и чайные питомцы получили куда менее насыщенный настой.

— Ты очень дорожишь отношениями с ним.

— Для моего сердца он сродни отцу. Если позволите спросить, Старшая, как вы сами пристрастились к чаю? — Тянь мягко прижал крышку указательным пальцем, удерживая края гайвани большим и средним, словно резонируя с самой землей. Эти простые, выверенные движения наполняли процесс истинной духовностью.

Юноша бережно перелил настой через ситечко в чашу справедливости, а затем разлил по двум маленьким глиняным пиалам. Эта вода была пропитана той самой жизнью и глубоким смыслом, которые он связывал с данной стихией. Природная холодность элемента согрелась пылающим внутри него огнем сострадания. Щедрость и гостеприимство всегда оставались истинной душой любой чайной церемонии, и в этих качествах Тянь Цзыхао точно не испытывал недостатка.

Древесно-травяная сущность напитка освежалась весенней свежестью, присущей стихии Дерева. Ритуальное приготовление свершалось с той безукоризненной старательностью и абсолютной концентрацией, что характеризовали металл. Перед ним стоял не просто чай, а подлинный акт духовного созидания, где каждая выпитая пиала связывала вкушающих со всеми теми, кто когда-либо наслаждался или еще только познает радость этого благородного напитка.

— Прошу вас, — Тянь мягко указал на пиалу Старшей.

Маленькая глиняная чаша плавно поднялась на уровень лица мертвеца, и юноша отчетливо разглядел, как тончайшие струйки пара, струящиеся от горячего напитка, втягиваются прямо в носовой провал черепа.

— Полагаю, все началось с сестры Ван, — голос Старшей зазвучал с легким раздражением. — Она всегда была той еще глупышкой, вечно носилась по секте и втягивала нас в бесконечные беседы за чаем со сладостями. Я постоянно отчитывала ее, призывая уделять больше внимания духовной практике и оттачиванию боевых искусств. Она неизменно соглашалась, а затем просто наливала очередную пиалу. Эта маленькая толстушка слишком хорошо умела добиваться своего.

— Небось втягивала вас в неприятности?

Тянь сделал глубокий вдох и мысленно перенесся обратно в ту самую палатку к брату Луну, заново наблюдая, как скверна расползается по телу воина, пока его разум, влекомый ароматом недорогого зеленого чая, витает где-то над Рекой Зеленой Змеи. Практик сделал небольшой глоток. Напиток оказался сладким, с едва уловимой терпкостью, переполненным самой жизнью и затаенной печалью.

— В бесконечные неприятности! Она едва не выдала меня замуж. Айя! А потом еще имела наглость заявить, будто мы стали бы идеальной парой. Идеальной парой! С практиком сабли! Слыхал ли ты когда-нибудь большую нелепость?

— Не припомню такого, Старшая, но я еще весьма юн, — юноша подлил кипятка из чайника в гайвань, понимая, что из этой заварки удастся выжать максимум три пролива, что считалось абсолютной нормой ввиду хрупкости зеленых сортов. — Впрочем, мне никогда не доводилось встречать укротителей зверей, а смею предположить, что это могло бы оказаться куда забавнее. Вам приходилось с ними сталкиваться?

— О, эти невежи! Жутко вонючая публика, ведущая себя так, будто совершила величайшее чудо, обманом или побоями заставив животное подчиняться. А потом они еще и вбивают бедному зверю в голову, что теперь их судьбы неразрывно связаны. Один идиот, так называемый принц Шоумеш из племени Нихань, хвастался, будто они стали одной душой в двух телах, и его вторая половина это тигр-компаньон. Ох, и взбесился же он, когда я указала на то, что в случае разрыва их духовной связи тигр неминуемо издохнет, а вот сам принц останется цел и невредим!

— Казалось бы, принцу подобает иметь более стойкое сердце. И уж точно не годиться в мужья, — практик почтительно предложил вторую пиалу.

— Он и не искал себе жену. Высокий, с перекатывающимися горами мышц, дикой гривой волос над суровыми бровями и массивной квадратной челюстью. За ним увивалась целая толпа моих младших сестер. Я тоже за ним гналась, вооружившись кнутом! И гнала этого вонючку с самой вершины своей горы. Никто никогда не упоминает этот невыносимый запах. Неужели ты думаешь, что человек, разъезжающий верхом на гигантском тигре, будет благоухать? Отнюдь нет.

Скелет полностью впитала чайную ци. Она не стала выплескивать остатки воды на фигурки, а просто заставила жидкость бесследно исчезнуть. Тянь более-менее понимал причину: лишившись духовной энергии, вода лишь впустую намочила бы чайных питомцев.

— И вместо этого вы избрали путь пяти стихий. Что привело вас к нему, Старшая? Неужто вновь сестра Ван?

— Ах, если бы только эта глупая гусыня тратила свое время на столь возвышенные материи! Нет, все дело было в моей секте, Дворце Пяти Направлений. Странствующая монахиня нашла меня, когда мне было около… ох, кажется, года четыре, и забрала с собой. Даже тогда мой талант был совершенно очевиден. С самого первого дня в секте я посвятила себя изучению пяти стихий. Инь и ян… лишены вкуса. Они слишком грандиозны, слишком всеобъемлющи. А вот пять первоэлементов это сама суть жизни! Каждый из них обладает собственным глубочайшим смыслом, и каждый взаимодействует с остальными в бесконечном множестве вариаций. Поистине завораживающее зрелище!

— Постичь Дао через искреннюю любовь к такому высшему закону… Старшая воистину заставляет этого ничтожного даоса сгорать от стыда.

— Хех. Обычному послушнику-слуге из какой-то захудалой секточки, естественно, никогда не сравниться со Святой Дворца Пяти Направлений! — пока она хвалилась, Тянь ополоснул пиалу и подал ей последний пролив, оказавшийся совсем жидким, куда ближе к простой воде, нежели к богатому вкусу первой заварки, однако дух все равно поднесла чашу к лицу, вдыхая остатки ци с явным наслаждением.

— Со Святой?

— Именно так меня и звали. Святая Фэнхуа, Главная ученица Дворца Пяти Направлений!

Тянь попытался подняться, намереваясь зычным голосом провозгласить: «Младший Тянь приветствует Святую!», однако едва оторвался от пола, как мир перед глазами вспыхнул ослепительной белизной. Практик повалился набок, мгновенно лишившись зрения в бесконечной темноте Пещеры Пустоты. Голос Старшей доносился до него словно издалека.

— Три чаши, и ци истончается. Она истончилась и в тебе, маленький глупец. Забыл, где находишься? Я сполна насладилась своими воспоминаниями. Мы с моими питомцами поистине насладились трапезой, и она еще не окончена. Так повтори же мне еще раз, юный даос, насколько я добра.