— Ну что, уже пора?

«Скоро. С минуты на минуту».

Раздался тихий шорох.

— А теперь?

«Ты сейчас летишь сквозь стену? Значит, еще не пора».

Снова послышалось шуршание, сменившееся нетерпеливым постукиванием ноги.

— Может быть…

«Тянь, клянусь Собакой, я начну напевать самую привязчивую и раздражающую мелодию в мире, если ты еще раз спросишь, не пришло ли время. Неведомая сила вырвет тебя из этой комнаты и швырнет в следующую пещеру. Это произойдет отнюдь не деликатно. Такое событие ты точно не пропустишь. Так что. Будь. Добр. Угомонись!»

— Просто… мне ТАК СКУЧНО. Этот бамбуковый росток проторчал здесь все это время. Ничего тупее и бессмысленнее в жизни не видел. Я ожидал встретить дракона, нечто впечатляющее, нечто более интересное, чем обычная приправа к рису.

«Ты находишься в волшебной пещере, плотность и чистота ци в которой таковы, что мало кто на стадии Земного Человека способен здесь вообще выжить. Ты всматриваешься в фундаментальные силы мироздания, постигая их влияние на тебя на всех возможных уровнях: физическом, ментальном, духовном. Ты изучаешь их связь с твоей практикой, боевым стилем и самим твоим естеством. И тебе скучно. Ты живешь в храме и трудишься на благо монастыря. Развивай терпение».

— Да, но стихия Дерева такая тоскливая! Огонь и вода действительно давали почувствовать, будто я совершаю нечто великое. А с деревом уже после первого дня все свелось к банальному созерцанию того, как работают мышцы, как они растягиваются и растут, да к подбадриванию собственных костей в процессе формирования.

«Перед тобой раскрываются бесконечные тайны вселенной, а ты зеваешь».

— Считаю себя вполне терпеливым человеком, но четыре дня пялиться на собственный пупок, а затем еще двое суток ощущать, как Тело Лозы Змеиной Головы движется в буквальной пустоте, превышает пределы выдержки любого смертного.

«Разве теперь твои переходы между боевыми искусствами не стали куда более скоординированными? Фактически приблизившись к абсолютному совершенству?»

Юноша открыл было рот для ответа, но в этот миг чудовищный удар отшвырнул его прямо сквозь стену в Ад Игл. Попытавшись сделать шаг и обрести равновесие, практик быстро осознал, что оказался заодно в Аду Чесноков и Аду Лезвий. Никакого волшебного безопасного островка здесь не существовало. Вокруг расстилались лишь участки, приносящие чуть меньше или чуть больше страданий.

— Никогда не думал, что пещера металла окажется буэээ… — изо рта Тяня хлынула кровь. Заклинатель почувствовал, как легкие заполняются жидкостью, судорожно пытаясь сделать хоть один спасительный вдох.

«Твой костюм для выживания! Немедленно надень маску! Запускай Пришествие Весны и заодно Сутру Подавляющей Ад. Быстрее, быстрее!»

Послушник в точности выполнил указание, однако Пришествие Весны работало с огромным трудом. Во время циркуляции в Пещере Огня техника поглощалась огненной ци, лишь питая пламя. Здесь же, в Пещере Металла, жизненная энергия дерева попросту уничтожалась. Подобное открытие отнюдь не прибавило спокойствия. В данный момент Тянь Цзыхао балансировал на буквальных лезвиях бритвы, где любое неосторожное движение грозило распороть ступни до костей. Изрезанные ноги неизбежно привели бы к падению, мгновенному увечью и последующей мучительной смерти. Юноше приходилось сохранять вертикальное положение и идеальное равновесие, одновременно пытаясь не захлебнуться собственной кровью, переполнявшей растерзанные легкие.

«В воздухе висит металлическая пыль. Словно вдыхаешь крошечные лезвия. Твой костюм защитит от нее, но ткань очень скоро придет в негодность. Относись к этому как к экзамену в лечебнице. Санитар Тянь, что преодолевает металл и что способно преодолеть сам металл?»

— Он одолевает дерево, подобно тому как топор рубит лес, а сам уступает огню, плавящему руду, — быстро сообразив, ответил практик и попытался направить металлическую ци к пылающей в сердце лампе. К его огромному облегчению, смертоносная энергия начала распадаться на более нейтральную форму. Избавиться от жесткого атрибута металла полностью не вышло, однако ситуация стала контролируемой. Процесс шел медленно и крайне неэффективно, но надежда на спасение появилась. Благодаря шелковой повязке на голове, не пропускавшей большую часть губительной пыли, юноша сумел постепенно остановить разрушение организма.

Заклинатель сосредоточил все внимание на потоках жизненной энергии внутри своего тела. Скорость появления новых порезов резко снизилась, однако исцеляющей силе приходилось бороться как с физическими металлическими осколками, так и с невероятно чистой ци металла. Втягивание твердых частиц прямо в сердце неминуемо привело бы к жуткой смерти, а попытки перенаправить мельчайшие крупицы высокоуровневой энергии продвигались мучительно долго. Слишком долго. Он непременно погибнет, если не найдет способ ускорить процесс.

То, что не поддавалось изящному мастерству, требовало применения грубой силы. За неимением лучших идей Тянь начал атаковать каждый крошечный сгусток металлической ци все возрастающими потоками жизненной энергии. Металл одолевал дерево, но когда количество древесной энергии превышало определенный порог, чужеродная сила просто захлебывалась. Как только враждебный элемент распадался, целительная мощь устремлялась вперед, затягивая раны.

Затем наступал черед следующего микроскопического пореза. Один за другим. Десятки раз подряд. Подобная работа требовала колоссальной концентрации. Малейшее отвлечение грозило не только потерей достигнутого прогресса, но и лишением ног. Юноша быстро потерял счет времени. Продолжительность пытки не имела значения, главным оставалась безопасность. Зато у него появилась уйма времени для изучения ци металла. Невероятно острая, несомненно, но в то же время жесткая и непреклонная, она, казалось, наотрез отказывалась смешиваться с чем-либо еще. Возможно, это была жажда чистоты? Хотя само слово «чистота» не совсем подходило под ощущения. Предстояло еще многое исследовать.

Темпы исцеления наконец-то начали преобладать над получаемым уроном. Кровь, которую приходилось сплевывать, выталкивалась с предельной осторожностью во избежание пропитывания ткани маски. Разорванные ткани срастались, а металл медленно и болезненно дробился на микроскопические частицы, способные переработаться организмом. Первый полноценный вдох с момента попадания в эту смертоносную камеру оказался настолько сладостным, что у практика едва не закружилась голова.

Подобное облегчение, разумеется, спровоцировало приступ паранойи. Тянь еще раз тщательно проверил состояние своих легких. Серьезные повреждения в основном затянулись. Мелкие разрывы исцелились полностью. Замешкавшись на мгновение, юноша сосредоточился еще сильнее, позволив жизненной энергии превратиться в крошечные, легкие как перышко пальцы, ощупывающие зажившие раны. Органы дыхания не просто восстановились. Они, казалось, стали едва уловимо крепче.

Стихийной принадлежностью легких являлся металл. Как и осеннего сезона, а также мифического Белого Тигра. Этот элемент записывался иероглифом, обозначающим золото, но всеми читался именно как металл. Практик отчаянно возжелал открыть свои справочники по травологии, однако не решился рисковать ценными свитками в пещере, до краев наполненной режущей пылью.

— Дедушка, в руководстве по травологии была статья про Шиповник Железной Жилы, который обычно растет у водоемов, берущих начало в горах с богатыми залежами железа. Но там упоминалось и нечто иное.

«Именно так. Упоминалось в связи с тем, насколько трудно вырубать такие заросли и почему они столь полезны для создания импровизированной лагерной обороны».

— Точно, железо из воды действовало так… — Тянь напряг память и с усилием выудил из нее правильный ответ. — Растение вбирает металл в себя, укрепляя собственную структуру, становясь более жестким, а его шипы обретают небывалую остроту. Этот кустарник поглощает металл в гораздо больших объемах, чем другие растения, которые тоже используют его для самозащиты.

«Очень хорошо! Но как такое возможно, если металл всегда стремится преодолеть дерево?»

— Потому что ничто не является чем-то одним. Дерево несет в себе ян, а металл относится к малому инь. И пусть он подавляет древесную стихию, но в малых дозах лишь дополняет ее. Укрепляет и закаляет. Вероятно, заодно помогает отбиваться от насекомых и тому подобных угроз. В мире нет ничего однозначного. Нет абсолютного зла или абсолютного блага.

«В природе все устроено именно так. А теперь примени это правило к своей нынешней ситуации».

— Избыток металла губителен для меня, однако я могу сбалансировать и смягчить янскую ци дерева при помощи иньской ци металла, компенсировав чрезмерную гибкость древесины необходимой твердостью и жесткостью. В свою очередь, это поможет породить ци воды и замкнуть благотворный цикл!

Дедушка Цзюнь на мгновение замолчал.

«Это весьма даосский взгляд на вещи, и, учитывая обстоятельства, он не лишен смысла».

— Но звучит так, будто ты ожидал услышать совершенно иной ответ.

«Да, хотя я и сам не знаю, почему надеялся на что-то другое. Все твои предыдущие познания закономерно вели именно к такому выводу».

— И до чего же я должен был додуматься по твоей задумке?

Дедушка Цзюнь вздохнул: «Пока не бери в голову. Просто прихоть старого призрака. Попробуй попрактиковать Императорских Небесных Ласточек. Только не метай дротик сразу. Держи его в руке и циркулируй энергию искусства. Главное, за чем тебе нужно внимательно следить, это движение металлической жизненной энергии через твое тело прямо в оружие».

— О, теперь понятно, да, все совершенно неправильно, — послушник выполнил указание и тут же нахмурился.

«Не совсем уж неправильно…»

— Нет, это в корне неверно. Все равно что с Сутрой Подавляющей Ад. Если я направляю туда только жизненную энергию Ян, техника работает лишь наполовину, — юноша осторожно покачал головой, продолжая тратить колоссальные усилия на то, чтобы не разорвать собственные ступни пополам. — Здесь та же история. Крошечной толики металла, смешанной с моей древесной ци, совершенно недостаточно для полноценного применения этого искусства. При правильном использовании дротик должен пробивать насквозь практически любую цель. Ему катастрофически не хватает остроты.

«Помимо прочего. Но… ах… я бы посоветовал тебе взглянуть налево, прежде чем начинать эксперименты».

Дух ци Пещеры Металла свернулся клубком на поляне из острых ножей и лениво вылизывал лапу. Эту самую лапу, как невольно отметил Тянь, размеры которой превышали ширину его грудной клетки.

— Белый Тигр?

«Форма, определенно вдохновленная этим мифическим зверем».

Тянь окинул взглядом своды просторной камеры. В пещере огня ему тоже пришлось несладко, однако нынешнее пространство источало неприкрытую, первобытную враждебность, которой было лишено пламя. Казалось, каждый дюйм здесь воплощал ту или иную вариацию концепции разрезания или пронзания. Заклинатель осторожно присел и щелкнул пальцем по металлическому шипу. Раздался резкий звонкий звук. Несомненно, материал отличался запредельной твердостью, но был ли он хрупким? Практику совершенно не хотелось это выяснять. Зная его удачу, любое разрушение лишь породило бы еще больше заостренных, бритвенно-острых осколков, с которыми пришлось бы разбираться.

Один из бойцовских советов, запомнившихся ему со слов брата Мэна, гласил о возможности совершенно безопасно схватить острый стальной клинок голой рукой. Без шуток. При условии, что твоя ладонь не соскользнет ни на волосок после надежного захвата. Если же это произойдет, последствия будут плачевными, но пока лезвие остается неподвижным, худшим исходом станет лишь красное пятно от сильного давления узкой полоски металла.

Следовательно, в теории он мог бы шагать с одного лезвия ножа на другое, главное при этом не допускать ни малейшего скольжения. Вечно торчать на одном месте не представлялось возможным. Взгляд Тяня упал на подходящую саблю, показавшуюся ему вполне достойной опорой для первого шага.

— Слишком нагло с моей стороны просить, чтобы клинки повернулись плоской стороной? — проворчал юноша.

«Слишком. Берегись!»

Белый Тигр дождался идеального момента, когда Тянь поднимет ногу и перенесет вес тела, прежде чем сделать свой ход. Легким взмахом когтя чудовище послало острый, как бритва, серп металлической ци прямо в опорную заднюю ногу практика.

Вскрикнув, юноша поспешно завершил шаг, приземлившись на лезвие сабли. Подобный трюк потребовал дьявольской концентрации и безупречного баланса, но ему удалось удержаться на ногах. Заклинатель метнул свирепый взгляд на тигра. Судить наверняка было трудно, однако здоровенная кошка, казалось, злорадно ухмылялась. Зверь снова занес коготь, и Тянь мысленно выругался. Тварь точно ухмылялась. Пушистый хищник нашел себе новую забавную игрушку. Практик поспешно огляделся в поисках спасения и заметил скопление наконечников стрел. При должной осторожности он вполне мог бы устоять на их остриях.

Коготь рассек воздух. Тянь отреагировал молниеносно. Тигр вновь целился ему по ногам. На сей раз баланс подвел послушника, и он опасно покачнулся на остриях стрел. Подобная неуклюжесть вызвала недовольство зверя, вынудив юношу уворачиваться от тончайшей нити ци, готовой снести ему добрую половину черепа. За ней последовал очередной коварный удар по ногам, заставивший заклинателя перескочить на нечто, напоминавшее гигантский серебристый мох, а на деле оказавшееся длинными шипами, усеянными сотнями мелких зазубрин.

Тянь Цзыхао быстро усвоил негласные правила тигра. Если шаг выходил быстрым, выверенным, с идеальным контролем и сохранением равновесия, жертва получала несколько секунд передышки для оценки следующего маневра. Любое промедление, потеря баланса или недостаточная грациозность карались незамедлительным вторым ударом, вынуждая немедленно продолжать движение. Пока что с этим ритмом удавалось справляться, но силы были не бесконечны. Гигантская кошка не выказывала ни малейших признаков скуки, а явных укрытий в этом смертоносном зале попросту не существовало.

— Если подумать, я начинаю скучать по бамбуку.