Преданность была ценностью, превосходящей любовь. Отца, до последнего вздоха тревожившегося о столь сентиментальных и ничтожных вещах, как любовь или привязанность, Рэй до сих пор не мог понять. Песня женщины всё не умолкала. Мелодия, казалось, вот-вот оборвётся, но упрямо длилась, лишая Рэймонда всякого желания действовать. Мужчина, вероятно, никогда не сможет понять ни отца, ни эту женщину.

Больше не желая тратить время, Рэй развернулся и ушёл.

***

В день общенационального собрания, организованного Центральным бюро Консервативной партии, по исключительному случаю присутствовать на мероприятии в столице разрешили не только членам партии, но и их семьям. Роуз же, уставшая от бесконечных политических дискуссий, вышла на балкон подышать воздухом.

В Болтоне она никогда не интересовалась политикой до такой степени, но теперь вынуждена была слушать, как чужие ей люди обсуждают пошлины, дипломатию и законопроекты. Хотя холодный ветер обжигал щёки, женщина не могла отделаться от мысли, что всё это по-прежнему кажется нереальным. Толпа у здания встретила появление Рэймонда Кроуфорда более громкими возгласами, чем самого премьер-министра. Как бы не твердили, что её присутствие вредит репутации мужа, популярность мужчины оставалась непоколебимой. Он был больше, чем просто министр Ортурана. Роуз впервые осознала его истинное положение в этой стране – и всю серьёзность брака, заключённого столь легкомысленно. Благодаря статусу супруга, к которому то и дело подходили люди, ей удавалось ненадолго ускользнуть.

— Как Вам съезд, миссис Кроуфорд? – Именно поэтому Роуз вздрогнула, когда незнакомец раздвинул шторы и нарушил её уединение. Перед ней стоял импозантный мужчина средних лет. – Я беспокоился, что Вам может скучно. Все эти разговоры мало интересны для дамского уха. – Он обращался к ней так непринуждённо, будто они старые знакомые. Это был тот самый человек, что сегодня выступал перед депутатами. – Ах, Вы ведь недавно в Ортуране и не знаете меня? Я Арчибальд Эвери. – Мужчина представился прежде, чем Роуз успела открыть рот.

— Знаю… Как же я могу не знать министра Ортурана.

Арчибальд Эвери. Депутат Консервативной партии, министр внутренних дел. Владелец «Daily Oakley Review», газеты, что так не жаловала её свекровь Агата. В жизни он оказался человеком с приятными чертами лица, лет сорока пяти.

— Всегда хотел встретиться с Вами лично. – Его внешность была столь же располагающей, как и манера легко завязывать беседы, искусно их направляя.

— Со мной?

— Ах, Вам, похоже, не ведомо, но у меня имеется с Вами связь, о которой Вы и не догадываетесь.

Однако, несмотря на первое приятное впечатление, мужчина вызывал у неё странный дискомфорт. Роуз вспомнила наставления Агаты перед отъездом сюда – та инструктировала её, будто отправляя на войну.

— Связь, о которой я не знаю… Любопытно.

— Пока скажу так: я знаком с Вашим отцом, господином Дэвисом. Остальное расскажу, когда мы станем ближе. – Неопределённый ответ Роуз тоже не понравился. Знаком с её отцом? Это не добавило симпатии к собеседнику. – К слову, вживую Вы гораздо красивее.

— Ах… Вы ведь владелец той газеты, где опубликовали моё фото? – На улыбающемся лице Арчибальда Эвери мелькнуло и исчезло наигранное смущение.

— Вот как. Значит, оно Вам не понравилось. Что ж, это понятно. Снимок не передавал Вашей настоящей красоты.

— Как знать. Однако дело не в этом… В Болтоне такие личные фотографии редко делают. – К тому же снимок сделали ещё до замужества, на улицах Родины. Вспомнив этот факт, Роуз почувствовала ещё большее отторжение к этому мужчине.

— Ну, Ваш муж – знаменитость, не так ли? Все хотят знать о каждом его шаге. – По улыбке Эвери было ясно: ему ничуть не стыдно. – Газета, по сути, должна давать людям ту информацию, которую они хотят знать, независимо от моих личных предпочтений. Это непросто. Ах, если бы Вы только могли понять эту тяжесть. – С притворным вздохом он достал из кармана сигарету.

— Вот как? Ортуранцы, с которыми я общалась, интересовались куда более важными вещами, чем то, как женщина ест фрукты на улице.

— Демонстрировать неформальный облик аристократии – тоже важно. – Мужчина зажёг сигарету и сделал глубокую затяжку. Довольно улыбаясь, Эвери выпустил длинный клуб дыма, а затем достал ещё одну сигарету и молча протянул ей, как будто предлагая закурить. Когда Роуз молча смотрела на предложенную сигарету, мужчина склонил голову набок. – Разве Вы не курите?

— Я?.. – Вместо ответа она задала встречный вопрос. Его тёмные глаза изучающе скользнули по ней, будто он знал о женщине всё, хотя с приезда в Ортуран Роуз ни разу не курила. После паузы, пронизанной едва уловимым напряжением, на лице мужчины появилась улыбка.

— Ах, кажется, ошибся. Курящие дамы иногда встречаются, вот я и допустил оплошность. – В Ортуране не было курящих дам. Но, если у мужчины были её старые фотографии, возможно, он пронюхал и о вредной привычке. Было очевидно, что произойдет, если Роуз примет предложенную сигарету и закурит. Но у его действий могла быть лишь одна причина.

Враждебность.

Когда мужчина с улыбкой зажёг сигарету, вместе с сигаретным дымом по балкону распространился запах тлеющего табака.

— То, что среди ортуранских аристократок есть курящие, слышу впервые.

— Такие обычно редко приглашаются на приличные мероприятия, поэтому неудивительно, что Вы о них не знаете.

“Ха.” – Роуз сдержала готовый вырваться ироничный смешок и подняла глаза на мужчину. Тот по-прежнему добродушно улыбался. Арчибальд Эвери прозрачно намекал, что курят только женщины низкого пошиба, вновь притворяясь, будто ничего не знает.

— Раз господин об этом знает, значит, он посещает такие места?

— Боже мой, что Вы! Но скандалы всё же доходят до моих ушей, даже если мне не приходится пачкать рукава, посещая такие места.

“Да что ему вообще нужно?” – Роуз задумалась, не пытается ли мужчина спровоцировать скандал, как вдруг он снова ярко улыбнулся и сменил тему.

— Вы довольны своим мужем? – Бесцеремонный вопрос. С другой стороны, это был вопрос, не требующий ответа. В Ортуране её называли Золушкой, и единственным допустимым ответом было бы «конечно» или «безмерно». – Разумеется, Вы должны быть более чем довольны. Ведь он самый завидный мужчина Ортурана, равных которому нет. – Арчибальд сам ответил за неё, словно ни на йоту не сомневался в этом. – Вы должны быть мне благодарны, миледи.

Роуз нахмурилась, собираясь переспросить о причине такой непонятной покровительственной манеры, как вдруг раздвинулись шторы. В проёме очерченный контровым светом стоял Рэй Кроуфорд. Роуз не упустила, как лицо супруга слегка напряглось, когда он заметил её. Видимо, он сумел ловко отделаться от множества людей, постоянно его донимающих, и всё это время искал свою жену.

— Кажется, моё время приватной беседы с прекрасной дамой истекло. – От его слащавых слов Роуз внутренне поморщилась. К манерам ортуранцев она так и не привыкла. Тем более мерзко, когда неприятный мужчина говорит столь маслянисто. – Видно, что новобрачные. Господин Кроуфорд ни на мгновение не может оставить жену.

— Как Вы знаете, не только господин Эвери интересуется моей супругой. – Рэй с вежливой улыбкой обнял её за талию, мягко, но настойчиво уводя с балкона. Это прикосновение выдавало неприязнь мужчины. Несмотря на формальную улыбку, что должна была служить украшением, Роуз понимала: муж ненавидит Арчибальда Эвери. На подобных мероприятиях она часто наблюдала за Рэем. Ей было нечем заняться, да и он обычно держался рядом. Среди политиков одного круга и его улыбка, и сила прикосновений к ней – всё это лишь едва уловимо менялось. Но когда он сталкивался с Арчибальдом Эвери, в нём явственно читалась антипатия.