Встретившись взглядом с И Фэном, предок Циншань поспешно склонился в глубоком поклоне, не смея проронить ни слова.

— Ты кто такой?

Тон незнакомца показался И Фэну крайне неприятным, поэтому он, нахмурившись, задал вопрос прямо в лоб.

— Кто я?

Лу Дашэн холодно усмехнулся. Демонстративно выставив вперёд грудь, он указал на приколотый к одежде белый знак в виде лекарственного растения и с безмерной гордостью произнёс:

— Увидев это, ты должен был всё понять. Но так и быть, я назову тебе своё имя — Лу Дашэн!

Сказав это, Лу Дашэн задрал подбородок и свысока посмотрел на И Фэна.

И Фэн нахмурился ещё сильнее.

Глядя на эту белую «цветочную» бляшку на груди Лу Дашэна, которая больше напоминала траурное украшение, он лишь презрительно скривил губы.

Лу Дашэн?

Никогда о таком не слышал.

Видя его заносчивый вид, И Фэн, даже не заботясь о том, пришёл ли тот вместе с предком Циншанем, бесцеремонно махнул рукой:

— Брат Циншань, заходи, присаживайся. А ты, я тебя не знаю, так что проваливай!

От этих слов Лу Дашэна едва не разорвало от ярости.

Знак на его груди был символом мастера-алхимика, а его имя гремело на весь Южный Ша как имя лучшего знатока медицины. И этот человек заявляет, что не знает его?!

— Хорош малый, — лицо Лу Дашэна заледенело, и он мрачно процедил: — У меня нет времени препираться с тобой. Отвечай: Огненная жемчужина у тебя?

— Какая ещё Огненная жемчужина? Понятия не имею, — с нескрываемым раздражением бросил И Фэн.

— Всё ещё строишь из себя дурачка? Что ж, тогда не обижайся, если я буду суров.

Взгляд Лу Дашэна стал холодным как сталь, и он решительно направился к И Фэну.

— Ты что задумал? — И Фэн нахмурился.

— Пф, что я задумал? Если ты не отдашь Огненную жемчужину, я переломаю тебе ноги, а потом по брёвнышку разберу твою паршивую школу боевых искусств!

С этими словами Лу Дашэн, охваченный гневом, стремительно рванулся вперёд. В прыжке он вскинул руку, и его пальцы, согнувшись подобно когтям, нацелились прямо в горло И Фэна.

Казалось, удар вот-вот достигнет цели, но в этот миг…

Краем глаза он заметил нечто до боли знакомое.

Тот чёрный балахон… это же…?

— Га?!

До него внезапно дошло: этот чёрный балахон — его собственный!

Раз одежда здесь, то что тогда находится под ногами И Фэна?

Он резко перевёл взгляд вниз, на то место, которое топтал И Фэн. И действительно — эту фигуру он узнал бы, даже если бы она превратилась в пепел!

— Святые небеса!

Лу Дашэн замер с остекленевшим взглядом, пробормотав это себе под нос. В то же мгновение леденящий ужас ударил ему в голову, едва не вышибив душу из тела.

Ноги его мгновенно подкосились. По инерции он проехал коленями по земле, оставляя две длинные борозды, и остановился точь-в-точь у ног И Фэна.

— Я… я… я…

У Лу Дашэна зуб на зуб не попадал. По его лбу градом катился холодный пот. Глядя на И Фэна, он, заикаясь, выдавил:

— Старший… вы… вы не так поняли. Это недоразумение! Я просто… просто решил пошутить. На самом деле я пришёл, чтобы преподнести вам подарок!

Дрожащими руками он поспешно сорвал со своего пальца пространственное кольцо и с глубочайшим почтением положил его у ног И Фэна.

— Прошу, примите!

Оставив кольцо, он резко развернулся и бросился наутёк.

От спешки он споткнулся о неровную плиту и кубарем покатился по земле, но это ничуть его не замедлило. Вскочив на ноги, он припустил ещё быстрее.

Пока он бежал, из его глаз предательски потекли слёзы.

— Чёрт возьми!

— За какие грехи мне всё это?! В этот проклятый город Пинцзян я больше ни ногой, даже под страхом смерти!

Убегая, он терзался жгучим раскаянием. Почему он не послушал предка Циншаня? Откуда в нём взялась эта безумная смелость прийти сюда?

Этот человек из школы боевых искусств — вовсе не просто какой-то «мастер», он — истинный великий владыка! Иначе как бы он мог вот так запросто попирать ногами того невероятно сильного человека в чёрном балахоне, подвергая его таким издевательствам?

Но сейчас Лу Дашэну было не до раздумий. Единственным его желанием было убраться как можно дальше — прочь от этой школы, прочь из города Пинцзян, а лучше и вовсе за пределы Южного Ша…

— А ну вернись!

Однако не успел он отбежать и на несколько шагов, как сзади донёсся голос И Фэна.

Эти слова прозвучали для Лу Дашэна словно голос самой смерти. Он замер на месте как вкопанный, уподобившись ледяной статуе.