***

​

​

Ёмён не стал пожимать протянутую руку.

​

Он молча переводил взгляд с лица президента на его руку, а когда тот начал чувствовать себя неловко, обратился к Чан Ману:

​

— Наставник, почему вы не сказали, что знакомы с президентом?

​

Это был вопрос, продиктованный искренним любопытством, а не обидой или подозрением. Ведь наставник не был тем, кто скрывает что-то из дурных побуждений.

​

Старик ответил без промедления.

​

— До сих пор мы лишь обменивались информацией, но не были союзниками.

​

— …Что?

​

До сих пор? Ёмён недоуменно склонил голову, и Чан Ман продолжил.

​

— Ты не интересуешься политикой, поэтому не знаешь, но этот парень — эксперт по предательствам. Его специализация — заводить связи со всеми подряд, а потом бить в спину. Если бы я представил тебя ему раньше, он наверняка… донес бы на тебя «Патриотам.»

​

— …Ого, Чан Ман. Неужели ты всё это время так обо мне думал?

​

— Разумеется. Кто поверит политику, который семь раз менял партийную принадлежность? Или ты хочешь сказать, что это не так?

​

Разговор был довольно забавным, но президент даже бровью не повел. Напротив, он поправил помятую одежду и произнёс:

​

— Отрицать не стану. Но «эксперт по предательствам»… для контрабандиста ты слишком дерзок с президентом. Назвал бы это хотя бы выдающимся искусством приспособленчества.

​

— …

​

Что это вообще за диалог? Пока Ёмён и Нети, не успевавшие следить за ходом беседы, одновременно хмурились, президент снова сел в кресло.

​

Вскоре Чан Ман достал новые чашки и сделал знак гостям. Как только Нети и Ёмён сели, президент начал свою речь.

​

— А, Ёмён. Слушай… не мог бы ты одолжить мне тот красный меч, что целился в меня чуть раньше? Тот самый, что поминал «красных»?

​

— Прошу прощения, но из соображений безопасности это невозможно… И к тому же, зачем вам меч?

​

— Хотел бы разок применить его на депутатах в Национальном собрании. Разве есть инструмент лучше для выявления «красных»?

​

Это была шутка, чтобы разрядить обстановку… или нет, он серьезен? Пока Ёмён крепко сжимал вибрирующую рукоять Святого меча уничтожения коммунизма, президент с улыбкой продолжил свою мысль.

​

— Так вот… Чан Ман, мне правда любопытно, что вас связывает с Чхон Ёмёном. Может, он какой-то монстр, тайно созданный доктором Чхон Бумёном?

​

Снова прозвучало имя Бригадира. Взгляд Ёмёна стал холодным, и Чан Ман лишь покачал головой.

​

— Начни объяснения с себя. Главный герой здесь не ты, а Ёмён.

​

— …

​

Выражение лица президента Ким Гювона на мгновение дрогнуло. Можно ли назвать это профессиональной выдержкой политика? Он быстро вернул себе невозмутимый вид.

​

— Это несложно… но можно ли мне говорить откровенно? Этот парень ведь находится в подчинении у Чо Унчхана. Можно ли ему действительно доверять…

​

Чан Ман перебил его на полуслове:

​

— Даже если Ёмён прямо сейчас снесет тебе голову, я буду верить, что у него на то были веские причины.

​

— …

​

— Это ответ на твой вопрос?

​

Ответ был исчерпывающим. Президент кхекнул и заговорил.

​

— С чего мне начать рассказ?

​

— С того, почему ты примкнул ко мне.

​

— В таком случае придется начать с самого начала… Хм, я начал мечтать о политике еще в глубоком детстве. С тех самых пор, как у Кэсонских врат я выпрашивал шоколад у американских солдат и конфеты у советских…

​

В тот момент, когда Ёмён уже хотел сказать «короче», Чан Ман опередил его и принял строгий вид.

​

— Хватит тратить силы на пустую болтовню. Типичный политик.

​

— …

​

— Не ходи вокруг да около, лучше объясни толком, зачем ты пришел ко мне.

​

Президент наконец принял серьезный вид. Именно тот, который часто можно было увидеть по телевизору.

​

Конечно, его первая фраза была далека от того, что он говорил в эфире.

​

— Сейчас эта страна… в полной заднице.

​

​

***

​

​

— Забудь всё, что тебе говорили Чо Унчхан или министр Ким Ганхёк. Именно они — те самые люди, которые довели страну до ручки.

​

Начав с этого, президент принялся один за другим раскрывать государственные секреты.

​

О власти «Патриотов», тянущейся из глубокого прошлого, о трех министрах, являющихся реальной силой, и о чудовищном заговоре, сотрясающем Корею прямо сейчас.

​

Ёмён снова хотел попросить его говорить короче, но внезапно прикусил язык.

​

Во-первых, из-за того, как прямо президент Ким Гювон выкладывал правду.

​

— Ты знаешь, что главная база Культа конца света находится в Корее? Уезд Кильчжу, Пхунгери, провинция Хамгён-Пукто… Там они замышляют что-то против всего населения страны. Что-то ужасное.

​

А во-вторых, из-за того, что президент намеренно избегал любого упоминания «Его Превосходительства.» Причина была очевидна.

​

«…Печать.»

​

Корея, которая вживляет Мапокго даже дочерям Десяти сильнейших, не оставила бы голову марионеточного президента без контроля.

​

Только тогда Ёмён понял, почему Чан Ман позволил этому утомительному разговору состояться и на что решился президент, придя сюда. Он молча слушал дальше.

​

Когда объяснения закончились, Ёмён задал вопрос первым.

​

— Если вкратце: три министра и Культ конца света плетут заговор против всех граждан, и вы хотите, чтобы я помог вам это остановить.

​

— Ты выразился слишком кратко, но… в конечном счете, так оно и есть.

​

— …

​

Ёмён выдержал паузу и задал вопрос.

​

— Не кажется ли вам это забавным? Вы потворствовали злодеяниям правительства, а зашевелились только тогда, когда всё население оказалось на грани гибели.

​

— …Можно подумать и так. Но я всегда старался изменить эту страну. Мой пост президента — тому доказательство.

​

— …

​

— Чан Ман, этот парень только что назвал меня экспертом по предательствам, верно? А если я скажу, что всё это было ради того, чтобы взойти на этот пост и изменить страну… поверишь?

​

— Это вопрос не веры. И чего же вы добились, став президентом?

​

На холодный ответ Ёмёна президент ответил с легкой самоиронией:

​

— …Что ж, ничего грандиозного. Удалось лишь спасти нескольких людей, предназначенных для экспериментов, да вытащить пару человек от смерти — вот и всё.

​

— …

​

— Я внедрял своих людей в администрацию, пытался строить свою базу, боролся… но три министра и их «Патриот» не давали мне покоя. Честно говоря, всё, что я делал за время своего срока — это осознавал, насколько глубока тьма в этой стране.

​

Президент откинул назад седеющие волосы и продолжил свою речь.

​

— Но независимо от моих неудач, я должен предотвратить катастрофу, в которую втягивают народ. Какой толк от страны без людей? Поэтому, Ёмён, я прошу тебя. Сразись со мной против культа. Помоги излечить все раковые клетки, разъедающие эту страну… Это трудно, но это то, что необходимо сделать ради нашего народа.

​

Голос президента звучал предельно искренне, но ответ Ёмёна был тяжелым:

​

— Вы так привыкли говорить, обходя печать в своей голове.

​

— …

​

— Но… вы даже не можете произнести слово «Его Превосходительство», так чем же вы собираетесь мне помочь?

​

Слова порой ранят, как стрелы, заставляя собеседника вздрогнуть. Президент попытался скрыть дрожь в глазах и заговорил.

​

— Ты даже об этом знаешь? Похоже, Чо Унчхан относился к тебе… весьма по-особенному?

​

— Да, я заставил его относиться ко мне по-особенному.

​

— …Что?

​

Пока президент Ким Гювон пребывал в замешательстве, Ёмён склонил голову набок и произнес:

​

— Благодаря этому мне было легко его убить.

​

— …

​

Президент больше не мог скрывать своего потрясения. Он посмотрел на Чан Мана, словно ища подтверждения. Но тот лишь потягивал чай вместе с Нети, не проронив ни слова.

​

Единственным, кто говорил в этой комнате, был Ёмён.

​

— Господин президент. Почему вы не участвовали в собрании «Патриотов»?

​

Собрание, на котором так называемые патриоты приносили граждан в жертву, чтобы вернуть себе жизненную силу. Президент, видимо, был хорошо осведомлен об этом и осторожно переспросил:

​

— Кажется, если я отвечу неправильно, мне снесут голову… Мое чутье меня не обманывает?

​

— Нет, такого не случится… Хм, хотя нет. Я решу это после того, как вы ответите на следующий вопрос.

​

— …

​

— Так что отвечайте. Почему вы не участвовали в собрании?

​

Президент не стал говорить, что не хотел пить кровь своего народа. Он ответил куда честнее:

​

— Я лучше приму виагру, чем буду смотреть на шоу с человеческими жертвоприношениями, безопасность которых под вопросом. И к тому же, есть ли смысл идти туда, где мне лишний раз напомнят, что я — лишь марионетка?

​

— …

​

— Какой следующий вопрос?

​

— Думаю, его можно не задавать. Этот ответ объясняет, почему вас не было в бункере под Намсаном.

​

Собрание «Патриотов», бункер под Намсаном… Неужели? Поняв по короткому диалогу, кто перед ним, президент пробормотал с ошарашенным видом.

​

— …Красная звезда?

​

Вместо ответа Ёмён на глазах у всех принял облик Красной звезды. Президент пробормотал, глядя на него так, будто увидел призрака.

​

— Национальный герой и террорист Красная звезда — это один и тот же человек…?

​

В этот момент в разговор вмешался Чан Ман.

​

— Теперь ты понимаешь ценность нашего Ёмёна?

​

Президент, глядя на Ёмёна, который снова сбросил иллюзию, рефлекторно кивнул, а затем, что-то вспомнив, внезапно заговорил.

​

— Ёмён. Ты спрашивал, чем я могу помочь?

​

Прежде чем Ёмён успел что-то ответить, президент обвел взглядом бункер и произнес.

​

— Даже если я марионетка, я всё еще президент. Этот бункер… он соединен с подземным бункером Кёнмудэ. Ты понимаешь, что это значит? У меня достаточно полномочий, чтобы предоставить контрабандистам и террористам доступ к самым тайным местам этой страны.

​

— …

​

— Пусть ненадолго, но я могу объявить чрезвычайное положение или военное положение. Ну как? Ты всё еще считаешь, что от меня не будет никакой пользы?

​

Сказав это, президент Ким Гювон снова протянул руку. Его глаза, в отличие от начала встречи, горели странным огнем.

​

Ёмён смотрел ему в глаза и размышлял: правильно ли заключать союз с такой крупной фигурой, как президент, после столь короткого разговора?

​

Сердце подсказывало «да», но холодный рассудок отказывался принимать решение.

​

В конце концов, Ёмён перевел взгляд на того, кто спровоцировал эту ситуацию. То есть на наставника Чан Мана.

​

Старик, который этим коротким разговором подарил президенту надежду, а Ёмёну — поддержку президента, медленно произнес.

​

— Не обязательно верить. Иногда достаточно отношений, основанных на взаимной выгоде.

​

Слова, словно прочитавшие мысли Ёмёна. Не знаю, что произошло между президентом и наставником, но поручительства старика было достаточно. Ёмён молча пожал руку президента.

​

​

***

​

​

Вскоре после ухода президента Чан Ман заговорил.

​

— Я хотел устроить вам встречу после того, как мы подготовимся… Прости. Из-за того, что он заявился так внезапно.

​

— Всё в порядке.

​

Ёмён не возражал. Внезапная встреча с президентом была немного ошеломляющей, но разве она не принесла неплохой результат?

​

Впрочем, это такое дело.

​

Встав с места, Ёмён не удержался и задал вопрос.

​

— А как вы вообще познакомились с президентом?

​

— В молодости мне приходилось раздавать немало взяток. Если бы ты увидел имена в моей записной книжке, ты бы удивился.

​

Старик сказал это так, будто это пустяк, но повзрослевший Ёмён знал, как трудно давать взятки и поддерживать такие связи.

​

К тому же, Чан Ман давно был в отставке. Восстановление связей с президентом было сродни чуду.

​

Или же их связывало что-то еще, о чем Ёмён не знал.

​

— А президент… в каких отношениях он был с Бригадиром?

​

Ёмён задал вопрос в лоб, когда Чан Ман направлялся к выходу из бункера. Тот не растерялся и ответил легко, словно ждал этого.

​

— Не знаю, что ты себе напридумывал, но отношения не такие уж великие. Если бы он сам не вышел на контакт, я бы с ним и не встречался.

​

— …Значит, чуть лучше, чем с посторонним.

— Да, именно так.

Сказав это, Чан Ман выдержал паузу и, глядя на семенившую следом Нети, добавил.

​

— В те времена, когда Бригадира только выгнали из правительства… он был лишь депутатом-новичком, только что пришедшим в политику. Депутатом, который ничего не знал, но горел желанием изменить страну. Как думаешь, что такой человек сделал бы, встретив доктора, изгнанного из секретного правительственного проекта?

​

— …Не знаю.

​

— Он донимал его просьбами рассказать правду. Это была наивность политика, который не знал, насколько страшна правда.

​

— …

​

— Бригадир приоткрыл ему самую малость истины… и этот полный энтузиазма новичок стал президентом, чтобы вынести груз этой правды. Вот и вся история.

​

Ничего себе «вся история.» Ёмён промолчал.

Каким бы ни было прошлое Бригадира, для Ёмёна он всегда оставался уважаемым Бригадиром уборщиков.

​

Поразмыслив немного о воспоминаниях Бригадира, Ёмён сменил тему.

​

— Наставник, мне нужно встретиться с Диллой, не могли бы вы проводить меня?

​

— А, я как раз собирался отвести тебя к ней.

​

Почему к Дилле, а не к Рыцарю смерти или Командиру? Вскоре Ёмён понял причину.

​

Как только они прошли по коридору бункера и добрались до комнаты, похожей на небольшую лабораторию,

​

Дилла Катакпоер бросилась к Ёмёну.

​

— Ми-мистер Сэндвич! Вы наконец вернулись!

​

Дилла Катакпоер с изможденным лицом вцепилась в штанину Ёмёна. Это было действие, полное искренней радости, словно она встретила члена семьи после долгой разлуки.

​

Что это? Пока Ёмён был в замешательстве, а Нети и Чан Ман вздыхали, Дилла Катакпоер произнесла умоляющим голосом:

​

— Сэ-сэндвич! Сделайте мне сэндвич!