***

​

​

— Генерал-лейтенант Ким… его настоящее имя Ким Самхо. Нынешний командующий Маньчжурским оборонительным командованием, которое часто называют Маньчжурской базой.

​

Сети, начавшая объяснение своим певучим голосом, вывела на экран телефона личные данные генерал-лейтенанта Кима.

​

— Второе место при поступлении в военную академию, выпускник — лучший по успеваемости. Множество побед в зарубежных миссиях, написал военную диссертацию по борьбе с монстрами, которую высоко оценили даже в США. Военный талант у него в крови.

​

Почему же такой человек не попал в «Патриот»? Ёмён, сидевший рядом, внимательно вгляделся в телефон Сети. И сам того не заметив, усмехнулся.

​

— Родословная… у него весьма примечательная.

​

— Даже слишком примечательная. Дед — офицер японской императорской армии, а отец — генерал под командованием Ким Ир Сена.

​

Ёмён не знал, стоит ли восхвалять открытость корейской армии, принявшей на службу столь одиозную фигуру, или же поражаться военному таланту самого генерал-лейтенанта Кима, умудрившегося выжить в вооруженных силах вопреки всему.

​

В любом случае, Сети пролистала экран телефона и продолжила:

​

— Из-за того, что отца с дедом он в глаза не видел и воспитывался у дяди с тетей, ему вообще разрешили поступить на службу… правда, из-за столь сомнительного происхождения на него косились сослуживцы. Впрочем, амбиций ему было не занимать — следов того, что он пытался навести мосты во всевозможные инстанции, предостаточно.

​

— ….

​

— Но ты же знаешь? В Корее «красным» можно стать военным, а прояпонским коллаборационистом — политиком… но «красный» коллаборационист нигде не будет принят.

​

Да, она была права. В отчете на экране телефона были подробно описаны все отчаянные попытки генерал-лейтенанта Кима вырваться из этой реальности.

​

Он посещал любые мероприятия, где можно было столкнуться с местными влиятельными лицами и начальством, сорил деньгами, которых у него толком не было, пытался сколотить собственную фракцию, но потерпел крах…

​

— …Даже к депутату Хон Ёнвану пытался подлизаться?

​

Услышав имена своих биологических родителей, Сети дернула бровью.

​

— Точнее, к министру Чо Унчхану, который стоит над Хон Ёнваном. Ты бы видел, как он вилял хвостом перед министром Чо — обхохочешься. Смотри, он даже разродился хвалебной одой в честь министра Ким Ганхёка…

​

В этот момент кто-то, подслушивавший их разговор, взревел:

​

— Ой, блять. Как же вы заебали. Эй!! Какого хера вы творите в чужой палате!

​

Кричала девушка, лежавшая в палате с гипсом на руках и ногах… нет, это была Пасун.

​

Она посмотрела на Ёмёна и Сети, которые медленно повернули головы, и снова закричала:

​

— Вы что, совсем ебанутые? Эй, это вам что, гостиная? Это моя палата! Моя кровать!! А? Быстро съебались отсюда?!

​

Лицо Пасун дрожало, видимо, она была искренне зла. Однако Ёмён лишь невозмутимо пожал плечами.

​

— Прости, просто в деревне спортсменов не нашлось подходящего места для встречи.

​

— Пиздишь! Есть же комната отдыха!! На крайняк идите в свою комнату!

​

— А, точно. У нас же есть своя комната. В следующий раз пойдем туда.

​

Стоило Ёмёну поддеть её, как Пасун замахнулась гипсовой рукой. Разумеется, они с Сети уклонились от удара, лишь слегка качнув головами.

​

— Ах ты сука!! Думаешь, тебе это с рук сойдет?! Погодите, ублюдки. Я сейчас вызову журналистов и расскажу всем, что вы тут вытворяли… а-а-а!

​

Не успела она договорить, как Сети ударила её кулаком в бок. Прямо в то самое место, куда она ударила молотом в Святом городе.

​

— О-о-ох… сука, блять…

​

Пасун, схватившись за бок, запрыгала на месте. Как и ожидалось, она уже давно закончила регенерацию. Гипс был просто представлением.

​

«Хорошо, что пришел проверить.»

​

Ёмён, облегченно вздохнув, вернулся к разговору.

​

— Так, и почему нам нужно привлечь на свою сторону генерал-лейтенанта Кима?

​

— Хм… объяснение может затянуться, но если вкратце, всё дело в специфике Маньчжурской армии.

​

Другой человек попросил бы сократить, но сейчас было не время. Ёмён мельком взглянул на лицо Пасун и стал внимательно слушать объяснение Сети.

​

— Ты же знаешь, раз был на месте во время Маньчжурского инцидента? В Маньчжурии два оборонительных командования.

​

— Было два.

​

Северо-Маньчжурское оборонительное командование, располагавшееся прямо у Сибири, и Маньчжурское оборонительное командование, где Ёмён столкнулся со Святой… то есть Маньчжурская база.

​

Разница была всего в один иероглиф, но их статус был как небо и земля.

​

— Кто бы что ни говорил, реальной силой среди двух командований обладала Северо-Маньчжурская база. Поскольку это был передний край, где постоянно отслеживали и уничтожали монстров, она считалась ключевым военным постом, где открывалось больше всего возможностей отличиться.

​

— ….

​

— Настолько ключевым, что после установления военной диктатуры все посты министров обороны неизменно занимали выходцы либо из Северо-Маньчжурского командования, либо из командования по защите пространственных врат в Кэсоне.

​

— А тогда обычная Маньчжурская база…?

​

— …Тихая гавань для тех, кто сделал неверную ставку.

​

— ….

​

И верно, генерал-лейтенант Ким, так и не ставший «Патриотом», несмотря на все свои заслуги, оказался задвинут на второстепенную должность. Учитывая его возраст и то, что он не был сверхчеловек, это означало неизбежный конец военной карьеры в звании генерал-лейтенанта.

​

Означало…

​

Маньчжурский инцидент перевернул всё. Событие, в ходе которого Кахал Магду, Пасун и прочие Древние правители в тайне от корейского правительства пробили брешь в Сибирской стене и стерли с лица земли Северо-Маньчжурскую базу.

​

В том хаосе, пока Ёмён и Святая сдерживали Орсе Табула…

​

— …Генерал-лейтенант Ким собрал уцелевших солдат Северо-Маньчжурской базы, нанял наемников и зачистил монстров. Ну и, само собой, спас жителей Маньчжурии.

​

— Значит, его полководческий талант и впрямь вне сомнений. Но… странно. Почему премия обошла стороной военного с такими заслугами?

​

— Правительство намеренно всё замяло. И не из-за кого-то другого… а из-за тебя, Ёмён.

​

— Из-за меня?

​

Что я сделал? Ёмён наклонил голову, и даже Пасун, корчившаяся от боли, держась за бок, украдкой высунулась.

​

— Не помнишь? Ёмён, ты же в Маньчжурии подставил корейскую армию.

​

Подставил?

​

Корейская армия первой устроила беспредел, требуя отдать кости дракона, корейская армия заслала Чон Мапиля творить дичь, и она же пыталась самовольно прикончить пойманного им дракона.

​

Ёмён лишь ответил на их беспредел… а, точно. Было еще кое-что.

​

— Покушение на Святую…

​

Пробормотав это, Ёмён восстановил воспоминания.

​

Когда он пришел на базу корейской армии, где держали Орсе Табула, и сказал, что освободит дракона, какой-то полковник открыл огонь. Благодаря королю дворфов он не пострадал, но… вспоминая, как грубо они вели себя с королем дворфов, щеки сами собой вспыхнули.

Короче говоря, Святая ловко обставила всё как «покушение на Святую» и прижала военных к ногтю… а те, не выдержав чудовищного давления из-за угрозы обвинения в покушении на священную особу, были вынуждены отпустить захваченного дракона.

​

— Да, заварил эту кашу некий полковник Чон Минчхоль… пешка «Патриотов.» Мерзавец, решивший выслужиться и получить погоны за счет части коренных драконьих костей.

​

— …То ли сумасшедшие становятся «Патриотами», то ли «Патриот» становятся сумасшедшими.

​

— Конечно, и то, и другое.

​

— ….

​

— Ну, в общем и целом… полковник Чон не состоял вближнем кругу генерал-лейтенанта Кима, но как прямой командир ответственности он не избежал. Правительство, судя по всему, поставило генерала перед выбором: либо сдать погоны, либо, замяв инцидент, молча пахать на оборону Маньчжурии.

​

— …Судя по тому, что он до сих пор командующий Маньчжурской базой, он выбрал второе.

​

Додумавшись до этого, Ёмён внезапно вспомнил генерала с бронзовой кожей, который смотрел на него, когда он освобождал Орсе Табула.

​

Неужели это был генерал-лейтенант Ким?

​

Но ведь фотография в документах была другой? Ёмён, у которого в голове крутились вопросы, нашел ответ только после того, как еще раз проверил отчет в телефоне.

​

Кожа генерал-лейтенанта Кима в документах была… белой, как будто напудренной.

​

«…Это фотошоп? Или он загорел, пока был в Маньчжурии?»

​

Как бы то ни было, неужто один лишь оттенок кожи способен настолько преобразить человека? Ёмён с досадой покачал головой:

​

— Слушай, Сети. Прости, но мне кажется, что привлечь генерал-лейтенанта Кима будет сложно.

​

Тогда Сети усмехнулась.

​

— Почему, потому что ты его подставил? Эй, не стоит об этом беспокоиться. Я же говорила… у этого человека огромные амбиции.

​

— ….

​

Сети еще раз пролистала экран телефона. На экране рядом появились лица незнакомой женщины-военного и Мо Накран.

​

— Да у него жадность через край! Он даже собственную подчиненную-офицера сделал наложницей, чтобы проложить мостик к Тайному обществу, и регулярно засылает подарки нашей мамаше-барахольщице. Ручаюсь: если мы через отца или мать организуем ему встречу, он примчится сюда на всех парах.

​

— ….

​

— Если не веришь, давай поспорим? Если я устрою встречу с генерал-лейтенантом Кимом в течение трех дней, я выиграю, а если нет — выиграет Ёмён.

​

— …А какая награда за победу?

​

— Хм, что бы попросить…?

​

В тот момент, когда уголки глаз Сети откровенно изогнулись, Пасун внезапно просунула тело между ними.

​

— Эй, хорош ворковать перед Святой… вы же упускаете самое главное.

​

— Самое важное?

​

— Зачем вам так сильно пытаться наладить связи с этим человеком? Вы что, войну затеваете?

​

Ёмён не ответил сразу. Пока он медлил, глаза Пасун заблестели от возбуждения.

​

— Вы правда затеваете войну?

​

— Нет.

​

— Эй, блять. Я для тебя столько сделала, а ты даже этого не можешь сказать?

​

— Ага. Не скажу.

​

— ….

​

Пока выражение лица Пасун искажалось, Ёмён, взяв Сети за руку, встал с больничной койки. И как только они собрались уйти, Пасун схватила Ёмёна за край одежды.

​

— Ха, гляньте на него. Ты ведь специально меня дразнишь, да? Ха-ха-ха! Забавно! Раз уж мы закончили играть, говори. Зачем вам привлекать генерал-лейтенанта Кима?

​

Сработало. В этой пьесе, где не было простофилей, а водились лишь искушенные игроки, Ёмён с легкостью парировал:

​

— Просто так. Мне тоже пора заняться управлением связями.

​

— У тебя-то, зятя эльфийки да Хранителя святынь, откуда связи, бред сивой кобылы… Эй! Ты так и будешь ломаться? А? Неужели тебе так хочется довести меня до ручки?

​

— ….

​

Ёмён промолчал, скрестив руки на груди. Пасун сильнее дернула его за полу и проворчала:

​

— Эй, чего ты хочешь?

​

Выдержав небольшую паузу, Ёмён наконец озвучил условие:

​

— Сотрудничай с нами.

​

— ….

​

— Многого я не прошу. Просто сиди тихо в своем углу, как в Святом городе, молча засунув язык в жопу, а когда объявится Звездочтец — маякни мне. И всё.

​

Пасун не спешила с ответом. Покрутив глазами в раздумьях, она вдруг бросила:

​

— Эй, а можно решить, послушав, какой у вас план?

​

Поведение наглое, но вполне предсказуемое. Едва Ёмён кивнул и перевел взгляд на Сети, та подхватила:

​

— Генерал-лейтенант Ким в настоящее время обладает командованием всеми войсками на Маньчжурской базе. А Маньчжурская база — это место, где сейчас собрано столько же войск, сколько в Кэсоне и Сеуле.

​

Пасун поняла, что это значит.

​

— Ох, блять… я поняла. Это, как его, переворот? Переворот, да? Вы сейчас затеваете переворот?

​

Какая умопомрачительная глупость — грызня между союзниками из-за власти! Это зрелище обещало быть куда увлекательнее войны. И всё же Пасун тут же нашла что возразить:

​

— Эй, но ведь это командование исчезнет, если президент и министр скажут хоть слово? Генерал-лейтенант Ким ведь не дурак, с чего ему верить вам и устраивать переворот…

​

Тут Ёмён оборвал её на полуслове:

​

— Давай оставим это как удовольствие на тот день.

​

Пасун скорчила мину, словно её обвели вокруг пальца. Когда же Ёмён беспечно пожал плечами, она ехидно щелкнула пальцами:

​

— О-о, о… гляньте на этого ублюдка? Уже пытаешься меня дрессировать?

​

— ….

​

— Я поняла это еще тогда, когда ты пытался оприходовать ту психопатку внове Святой. Тот еще бабник.

​

На сей раз пришла очередь Ёмёна скривиться. Увидев это, Пасун усмехнулась:

​

— Мне нравится это выражение лица. Хорошо. Я принимаю твое предложение.

​

— …Хорошо, обязательно сдержи обещание.

​

Стоило им повернуться друг к другу спинами, как Пасун напоследок решила поддеть парня:

​

— Эй, но… ты правда хочешь меня?

​

Она не ограничилась словами и напоказ распахнула переднюю часть больничной пижамы. Это была успешная провокация. Поэтому Ёмён больше не сдержался и впечатал кулак ей в лицо.

​

Сети, стоявшая рядом, не только не остановила его, но и вместе с Ёмёном начала пинать её.

​

— А-а-а! Блять, я пациент! А-а! Сумасшедшие ублюдки — кх! Это нападение с отягчающими…

​

Так разговор, подготовленный Ёмёном и Сети, чтобы поймать Пасун, закончился чисто физическим общением.

«…Надо было просто избить её с самого начала, а не убеждать.»

​

Подумав об этом, Ёмён покинул палату, оставив хихикающую Пасун позади.

Медсестра, вернувшаяся в палату с опозданием, закричала, но… ну, финал был не так уж плох.

​

​

***

​

​

Независимо от тайного плана Ёмёна, Олимпия продолжала идти своим чередом.

​

В первый день возобновления турнира прошли все матчи 1/8 финала, которые не успели провести в Святом городе, и среди них был матч Ёмёна.

​

Благодаря этому стадион был переполнен еще до начала матча.

​

— Ёмён! Ёмён!

— Чон Юнсон!! Ты — гордость Америки!

— Сын Бразилии, Мариу! Вперед! Вперед! Мариу!

— Салисука! Великий Раджа!!

​

Народу собралось так много, что стадион дрожал от одних только криков поддержки.

​

К тому же, из-за конкуренции между группами поддержки разных стран, которые собрались как раз вовремя, шум не утихал.

​

Ёмёну было всё равно. У него было слишком много врагов, чтобы тратить внимание на поддержку.

​

Культ конца света, Звездочтец и Его Превосходительство.

​

Сидя на диване в комнате ожидания для спортсменов, Ёмён закрыл глаза и представил битву с ними. Особенно он сосредоточился на Его Превосходительстве, с которым столкнулся во внутреннем мире.

​

Лидер во тьме, превративший Корею в ад.

​

Он мысленно перебирал все замеченные во внутреннем мире способности, выстраивая тактику контратак и подыскивая управу на самые изощренные фокусы противника, если те пойдут в ход.

​

И венцом всех этих размышлений было убийство. Бескомпромиссное убийство. Возмездие за павших братьев-уборщиков, кровная обида невинных корейцев и жертвенная боль бойцов Эгукдана, отдавших жизни без колебаний — поквитаться со всем этим можно было лишь одним способом: отправив Его Превосходительство на тот свет.

​

Убить. Обязательно.

​

Жажда убийства, клокотавшая в душе Ёмёна по отношению к Его Превосходительству, оказалась настолько чудовищной, что техника Джугашвили среагировала сама собой. Чересчур явное марево грозило вырваться наружу, и Ёмён с огромным трудом подавил этот импульс.

​

Это было правильное действие. В тот самый момент, когда он проглотил всю жажду убийства, кто-то постучал в дверь комнаты ожидания.

​

— Кто это? Простите, но рекламные предложения не принимаю.

​

Ответил Ёмён на автопилоте. Однако из-за двери не донеслось ни звука. Заподозрив неладное, он пустил в ход ману и уловил за створкой знакомое, но едва теплящееся присутствие.

​

«…Магия невидимости.»

​

Саломея? Ёмён встал и открыл дверь. Вскоре он почувствовал, как кто-то невидимый поспешно входит в комнату ожидания.

​

Это была не Саломея. И если бы это была Святая, то тоже нет.

​

Голос невидимого человека принадлежал мужчине.

​

— Распознать магию невидимости через дверь… значит, сын не специально подставил руку.

​

Это был голос знакомого мужчины. Как можно забыть? Голос мужчины, которому он лично сломал шею и которого избил до пыли.

​

— Чон Ёнсоп.

​

Предатель родины, отец Чон Юнсона и Агент ФБР… он снял магию невидимости перед Ёмёном и показался.