***

​

​

Несмотря на внезапный визит, он ничуть не удивился.

— Кажется, вы ошиблись дверью. Раздевалка Юнсона находится с другой стороны.

​

Может, потому что я часто видел его по телевизору? Хотя мы впервые встретились лицом к лицу, его голос казался до боли знакомым.

​

Когда я молча уставился на него, он невозмутимо достал два стакана и напиток из холодильника в комнате ожидания. Его спокойствие было поразительным.

​

Реакция оказалась совсем не такой, как я ожидал, поэтому мне пришлось спросить:

​

—...Скажите, сегодня ко мне заглядывал кто-то еще без приглашения?

​

Он пожал плечами и ответил:

​

— Да, вы уже третий.

​

—...

​

Непонятно, шутит он или говорит всерьез. Он поставил стаканы с напитком, сел на стул и предложил мне присесть. Он вел себя как человек, привыкший принимать гостей.

​

Все в нем было неожиданным, начиная с того, что он раскусил мою магию невидимости. По крайней мере, было ясно одно: он совсем не похож на того хулигана, каким его рисуют в СМИ.

​

Вместо того чтобы сесть, я остался стоять и назвал его по имени.

​

— Ёмён.

​

— Да, маг Чон Ёнсоп.

​

Его глаза встретились с моими. Золотистые радужки, точь-в-точь как у легендарного Героя.

​

Глядя в них, я подумал: невозможно, чтобы это были глаза того самого Героя из легенд.

​

После Войны братьев родословная Героя истончилась. Разве даже у прямого потомка Героя, императора Аша, глаза не бледно-лимонного цвета?

​

Конечно, он мог быть выжившим представителем боковой ветви императорской семьи, но... это лишь предположение.

​

И все же я пришел сюда, чтобы проверить эту возможность. Как того желал Пророк.

​

— Я пришел не к сыну, а к тебе.

​

—...Ко мне?

​

— Да, чтобы убедить тебя.

​

Как только я произнес заготовленные слова, его брови дрогнули. Я сделал звукоизоляционный барьер еще плотнее и сказал:

​

— Что ты знаешь о правительстве Кореи?

​

— О правительстве? Что такой сверхчеловек, как я, может знать о политике...

​

— Я говорю об Его Превосходительстве и Патриотах, Ёмён.

​

Сразу после этого его плечи слегка напряглись. Он быстро скрыл реакцию, но это было типичное поведение.

​

«Значит, все-таки знал.»

​

Я, сохраняя дистанцию, медленно прошелся по комнате ожидания.

​

— Если ты в курсе, то объяснять будет проще. Эта страна... больна. Она прогнила до самого основания. Снаружи выглядит целой, но внутри всё давно сгнило. Ситуация такова, что гной может прорваться в любой момент и в любом месте.

​

Он поднял стакан, делая вид, что пьет, чтобы скрыть реакцию. Времени было предостаточно. Я ждал, пока он ответит.

​

Спустя мгновение он с глухим стуком поставил стакан на стол.

​

— Кстати, как вы сюда вошли? Магический защитный барьер здесь не для красоты.

​

Попытка выиграть время на раздумья. Я ответил сразу:

​

— Все магические круги, используемые госучреждениями этой страны, прошли через мои руки. Барьер, в котором я изменил всего пару формул, для меня пустяк.

​

—...

​

— В этой стране все так устроено. Меня клеймят предателем, но при этом исправно пользуются наследием, которое я оставил. Какую бы власть и богатство они тебе ни обещали... все это лишь карточный домик, который рухнет в любой момент.

​

Сказав это, я коротко перевел дыхание.

​

— Ёмён, я пришел передать предложение от США.

​

—...

​

— Снимись с Олимпии и прими Призрачное пламя нашей страны.

​

—...Как вы?

​

— Да, как я.

​

Это было наполовину правдой, наполовину ложью. Политики были слишком заняты выборами, чтобы интересоваться им, а Пентагон склонялся к тому, чтобы либо устранить его, либо, по крайней мере, не допустить до финала Олимпии.

​

Однако... у Пророка были другие мысли.

​

Он подозревал, что Ёмён — новый Герой, появившийся в Святом городе. Или же делал вид, что подозревает. Тот факт, что он отправил Агента №1 к Маркграфу, а меня — сюда, был тому доказательством.

​

Но, к сожалению, Ёмён не мог стать Героем этой эпохи. Поэтому вместо того, чтобы проверять, является ли он Героем, я первым делом предложил ему Призрачное пламя. Ведь настоящий Герой этой эпохи —

​

В этот момент он усмехнулся.

​

— Я отказываюсь.

​

—...

​

— Считайте, что нашей встречи не было. Уходите.

​

Он встал и указал на дверь. Вежливо, но с ноткой враждебности.

​

Я не отступил.

​

— Не делай того, о чем пожалеешь, просто выслушай. Эта страна скрывает куда более уродливую правду, чем ты думаешь.

​

—...

​

— Ты хоть знаешь, какие кодовые имена у Сети, которую ты любишь, и ее сестер? Жертвы. Они — жертвы!

​

Каждый раз, когда я говорю о стране, в которой родился, мой голос невольно повышается.

​

— Я знаю, о чем ты думаешь. Я и сам так думал. Но изменить эту страну изнутри невозможно. Потому что все ее граждане — лишь скот.

​

—...

​

— Патриот, министры и даже президент — все они лишь куски мяса, которые в итоге окажутся в желудке Его Превосходительства!

​

Я протянул к нему руку.

​

— Но моя родина, Америка, другая. Мы можем спасти не только тебя, но и Сестер-жертв. Ты получишь гарантию светлого будущего, не выпрашивая его у этой страны. Свобода! Справедливость! Согласно правам, гарантированным отцами-основателями. Ёмён, прими мою руку.

​

Он молча смотрел на мою руку. В этот момент снаружи раздался такой громкий рев толпы, что он пробил звукоизоляцию.

​

— Победитель —! Кореи —! Это — Сис!

​

Крики комментатора, прославляющего победу Кореи. Но мы, стоя с протянутой рукой, молчали. Мы смотрели друг на друга в этой шумной тишине.

​

Спустя мгновение, когда гул стих, он сказал:

​

— Так вот почему вы сбежали?

​

— Что?

​

— Потому что не смогли изменить эту страну... поэтому вы сбежали в Америку?

​

Провокация была банальной, но эффективной. Я крепко сжал кулаки, но вынужден был признать:

​

— Да, поэтому я и сбежал. У меня был сын, которого нужно было защитить. Разве у тебя не так?

​

—...

​

— Человек, которому есть что защищать... иногда должен отступить.

​

Он не ответил сразу. Сделал паузу, словно вспоминая что-то, и заговорил лишь тогда, когда раздались новые восторженные крики:

​

— Я не сбегу.

​

— Подумай еще раз. Корея —

​

—...не сгниет и не рухнет. Потому что есть люди, которые не сбежали.

​

—...

​

— Может, они и сгорят в огне революции... но это не то, о чем стоит беспокоиться магу Чон Ёнсопу.

​

Это самоуверенность, свойственная молодежи, или упрямое высокомерие гения? Не знаю, но я почувствовал глубокое сожаление.

​

—...Ты пожалеешь.

​

— Возможно.

​

Сказав это, он снова указал на дверь.

​

— Уходите. Это последний шанс, который я даю вам как друг Юнсона.

​

—...

​

На этом разговор был окончен. Там, где слова бессильны, остается лишь оружие. Я открыл подпространство и сжал жезл, усыпанный колокольчиками.

​

— Нет, последний шанс даю я. Покорно... следуй за мной.

​

​

***

​

​

Ёмён наклонил голову, не понимая, что творится с этим человеком.

​

Я уже чувствовал, что за предложением о гражданстве США скрывается что-то еще.

​

Но что именно, раз он сразу взялся за оружие?

​

То, что человек, которого все ненавидят, пришел сюда в одиночку, уже абсурд, но пытаться похитить спортсмена прямо перед матчем, в самом центре Кореи — это за гранью.

​

Даже если Чон Ёнсоп великий маг, у него не хватит на это сил.

​

В этот момент Ёмён почувствовал неладное. К комнате ожидания быстро приближались трое.

​

Не успел он обернуться, как дверь с грохотом распахнулась. Внутрь ворвались охранники в бронежилетах поверх костюмов.

​

Ёмён знал эти лица. Американские охранники, которые в последнее время сопровождали... нет, удерживали Чон Юнсона.

​

Огромный белый мужчина, пожилой чернокожий и женщина в темных очках.

​

С четким, выверенным шагом троица вошла внутрь и окружила Ёмёна. Тот окинул их взглядом и спросил:

​

— Не то чтобы меня это сильно волновало, но разве это не дипломатический скандал?

​

— Не тебе об этом беспокоиться.

​

Сказав это, Чон Ёнсоп направил жезл на Ёмёна и наложил еще одно заклинание. Полупрозрачная пленка окутала всю комнату — видимо, защитный барьер, чтобы предотвратить побег.

​

Этот старик настроен серьезно.

​

Как только охранники начали поднимать ману, Ёмён последовал их примеру. Острая, как лезвие, мана заполнила комнату, и напряжение достигло предела.

​

Тихое дыхание, низкая стойка, напряженные кончики пальцев.

​

Ёмён подумал: нельзя показывать инвентарь на глазах у американских военных. Спортивный меч? Он был за спиной Чон Ёнсопа. Значит, начинать придется голыми руками или магией.

​

К счастью, он знал множество боевых искусств, не требующих оружия. Он выставил ребро ладони.

​

«Лицемерие и Высокомерие.»

​

Чернокожий охранник сразу узнал технику. Он двинулся первым, прежде чем Ёмён успел напрячь предплечье и запястье.

​

Этого Ёмён и добивался. Как только их строй нарушился, он пнул ногой стоявший перед ним стол.

​

Бах! Массивный деревянный стол полетел в сторону Чон Ёнсопа.

​

Бам!

​

Стол, столкнувшись с Чон Ёнсопом, не выдержал вложенной маны и взорвался. Деревянные щепки ударили по телу мага, и сразу после этого:

​

— Взять его!

​

Остальные охранники бросились на Ёмёна. Тот самый чернокожий охранник уже наносил удар ногой в лицо.

​

Удар был быстрым и точным. Ёмён, хладнокровно оценив дистанцию, отступил на два шага. Жуткий удар прорезал воздух там, где секунду назад была его шея.

​

Несмотря на промах, охранник плавно перешел в разворот, продолжая атаку. Это была идеальная атака, отточенная практикой и опытом. Обычный сверхчеловек уже лишился бы головы.

​

Но Ёмён не был обычным сверхчеловек. Он на шаг опередил противника, взмахнув ребром ладони. Столкновение ноги и ладони породило ударную волну.

​

Отброшенным оказался охранник.

​

Ёмён, невозмутимо выдержав удар, бросился на двух других охранников. Те встретили его кулаками, пропитанными маной, и телескопической дубинкой.

​

Ёмён снова применил «Лицемерие и Высокомерие.»

​

В следующее мгновение кулак огромного белого охранника заблокировал его ладонь. Точнее, принял удар на себя. Его кулак разорвало, брызнула кровь.

​

Но охранник даже глазом не моргнул. В этот момент в брешь ударила дубинка женщины-охранника.

​

Это была скоординированная атака, где каждый был готов пожертвовать собой ради успеха. И их сила была выше, чем у «Пастухов» с головами кур. Такие люди — охранники? Ёмён осознал мощь США и отклонился назад. Дубинка едва не задела его грудь.

​

Спортивная форма, пестрящая рекламой, расползлась, брызнула кровь. Тем временем чернокожий охранник восстановил равновесие и снова бросился в бой.

​

«Сильны.»

​

Впрочем, с такими навыками неудивительно, что они решились на похищение средь бела дня. Ёмён не стал тратить время на охранников и быстро применил «Искусство летающих ног.»

​

Целью был Чон Ёнсоп. В таких боях первым делом нужно устранять магов — это азы.

​

Охранники, не ожидавшие, что он проигнорирует их и нацелится на мага, попытались ударить его в спину, но Ёмён уже был перед носом у Чон Ёнсопа. Не заботясь о том, что это отец его друга, он безжалостно нанес удар ребром ладони по его плечу.

​

Чон Ёнсоп тоже не стал просто стоять. Взмахнув жезлом, он выкрикнул:

​

— Ёкмасаль (Проклятие странствий)!

​

В следующее мгновение тело Чон Ёнсопа исчезло. Ладонь Ёмёна рассекла воздух, а размытый силуэт мага переместился за спины охранников.

​

«Телепортация на короткую дистанцию?»

​

Я думал, он снова повернет время вспять, как в прошлый раз, но этот человек полон талантов. Чтобы носить титул величайшего мага Кореи, нужно уметь хотя бы это.

​

Закончив размышления, Ёмён потянулся к спортивному мечу, висевшему на стене...

​

—...но не взял его.

​

Что-то было не так. Зная, что его основное боевое искусство — фехтование, они так легко позволили ему добраться до меча?

​

Стоило зародиться сомнению, как все вокруг стало казаться подозрительным. Даже то, что он использовал телепортацию, а не Репризу, чтобы отмотать время назад.

​

Ёмён обернулся, не меняя позы. Пока Чон Ёнсоп читал заклинание, охранники, которые только что теснили его, медленно сокращали дистанцию.

​

Вроде бы боевая стойка, но Ёмён почувствовал неладное.

​

Куда делась та решимость, с которой они бросились на него, едва увидев «Лицемерие и Высокомерие»? Если цель — похищение, зачем быть такими осторожными...

​

«...Они хотят, чтобы я применил фехтование?»

​

Зачем? Была ли причина так стараться, чтобы проверить его технику... была.

​

«...Герой.»

​

Герой, появившийся в Святом городе. Большинство думало, что это Маркграф или кто-то новый, но это лишь взгляд обывателей. Для спецслужб, обладающих реальной информацией, Ёмён тоже был одним из подозреваемых.

​

Внезапное появление, аномальный рост силы, цвет глаз и волос.

​

Если цель Чон Ёнсопа — выяснить, является ли он Героем, то его внезапный визит и попытка убеждения обретают смысл.

​

Конечно, пока не вскроешь голову Чон Ёнсопа, это лишь гипотеза, но одной возможности было достаточно, чтобы не использовать меч.

​

И, повторюсь, у Ёмёна было полно техник, не требующих меча. «Лицемерие и Высокомерие»? Нет.

​

Дзинь!

​

Правый глаз Ёмёна, убравшего руку от меча, вспыхнул красным. Охранники и Чон Ёнсоп в изумлении уставились на него.

​

Свет, который не мог не узнать американец, особенно сверхчеловек, работающий в этой сфере.

​

—...Альфа-луч?

​

В следующее мгновение из глаз Ёмёна вырвался красный луч.