***

​

​

[Агент №2 раскрывает Зеленой овечке, что его сын — герой этой эпохи-]

​

Старик, вглядывавшийся в далекое настоящее, вздрогнул и остановил перо.

​

Чтобы справиться с нахлынувшим волнением, он отложил перо и провел ладонью по лицу.

​

«Мой сын — герой этой эпохи...»

​

Смелость... нет, поспешность Чон Ёнсопа всегда его удивляла.

​

Однако в каком-то смысле эта поспешность была его достоинством. Лучше быть поспешным, чем тем, кто ничего не слышит, не видит и не делает.

​

И, что важнее всего, у его поспешности был твердый мотив.

​

Отцовская любовь.

​

Это была уникальная черта Чон Ёнсопа, резко отличавшая его от тех, кто сломался перед лицом судьбы.

​

Конечно, с точки зрения лидера организации, отцовская любовь — не самая лучшая черта. Но если речь идет о подчиненном, исполняющем приказы? В ней есть свои полезные стороны.

​

Как доказывает история, отец, любящий своего сына, способен на всё.

​

На предательство, убийство и даже на самопожертвование.

​

Да, именно поэтому старик отправил Чон Ёнсопа, а не Агента №1. Было бы неплохо, если бы рядом оказался Агент №3 — Юн Мэхон, но тот уже начал идти собственным путем.

Это было одновременно и досадно, и похвально.

​

Сможет ли Чон Ёнсоп на такое же? Неизвестно.

​

«Неизвестно, значит...»

​

Какое странное чувство. Подумав, что в этой жизни слишком много исключений, он снова взял перо.

​

[Маркграф столкнулся с 13-м полком драгун-десантников под командованием Агента №1.]

​

[Глава Магической башни Томаши пролил кофе на срочное письмо, присланное Саломеей Лир Думеа.]

​

[Зеленая овечка обвиняет Агента №2.]

​

​

***

​

​

— Какой еще герой, бред собачий!

​

Сис рявкнула во весь голос. Если бы рядом не было её зятя, она бы вложила в этот крик столько жажды убийства, что снесла бы голову Чон Ёнсопу.

​

— Чон Юнсон — герой? Почему бы тогда не назвать героем каждую собаку?

​

—...

​

Почему-то, увидев Сис, Чон Ёнсоп заметно смутился. Настолько, что не смог возразить на нападки в адрес своего любимого сына.

​

— Герой только потому, что у него черные волосы? Тогда черный пёс тоже потомок героя? И черная корова тоже! Да и глаза у него не золотые...

​

— Глаза Юнсона темнее, чем у членов императорской семьи, — пробормотал Чон Ёнсоп. — Просто он скрывает их магией, поэтому они не бросаются в глаза.

​

Чон Ёнсоп ответил едва слышным шепотом, в то время как голос Сис стал еще громче.

​

— Да ладно! У тебя самого глаза далеко не желтые, с чего у сына они будут желтыми?! И с каких это пор героя стали определять по цвету волос и глаз? А? Вот прямо здесь стоит мой зять с черными волосами и золотыми глазами, он — настоящий герой...

​

На мгновение Сис встретилась взглядом с Ёмёном. К счастью, она не совершила ошибки.

​

—...но это не он!

​

—...

​

— Или, может, он герой лишь потому, что он подонок, использующий женщин? Как те распутные аристократы Аша, которые вечно твердят о Первом герое?

​

— Зеленая овечка, это всё недоразумение. Наш Юнсон...

​

— Он предал мою сестру!

​

—...

​

— Он использовал сестру и нас, прикрываясь любовью! Крал информацию, воровал боевые искусства... Использовал нас до самого конца, а потом выбросил, как мусор! Ты хоть знаешь, что стало с сестрой из-за вас?!

​

В этот момент Ёмён, наблюдавший за ситуацией, прервал её.

​

— Сис, хватит. На этом закончим.

​

Сис, только что громогласно кричавшая, мгновенно умолкла. Она по-прежнему сверлила Чон Ёнсопа взглядом, полным ненависти и ярости, но именно благодаря этому её послушание выглядело еще более поразительно.

​

Не обращая внимания на то, что Чон Ёнсоп снова посмотрел на него снизу вверх, Ёмён убрал ногу, которой прижимал его к полу, и подошел к свояченице, чтобы успокоить её.

​

Сис мелко дрожала, сжимая кулаки, силясь унять бушующие эмоции. Чон Ёнсоп с тяжелым сердцем глянул на них обоих, после чего, словно приняв окончательное решение, тяжело вздохнул.

​

— Мне всё равно, верите вы или нет. Истина... от этого не изменится.

​

Услышав это, Сис еще сильнее нахмурилась, но Ёмён коротко приложил палец к губам так, чтобы видела только она. Это был жест, призывающий выслушать до конца.

​

Как только она умолкла, Чон Ёнсоп продолжил:

​

— Ёмён, ты знаешь о проекте «Избранник»?

​

Ёмён внезапно вспомнил отчет, который отобрал у некромантов. Секретный отчет правительства Кореи, полный цензуры.

​

Одним из ответственных лиц, указанных в этом отчете, был Чон Ёнсоп.

​

— Да, знаю.

​

—...Видимо, правительство тебя очень ценило.

​

— Нет, эту информацию я добыл исключительно своими силами.

​

—...

​

— Ради Сети и её сестер.

​

Чон Ёнсоп прищурился, словно не веря своим ушам. Он не стал проверять, правду ли говорит Ёмён. Бросив быстрый взгляд на лицо Сис, он продолжил говорить.

​

—...Но ты вряд ли знаешь настоящее название проекта «Избранник.»

​

— Разве это не проект «Искусственный герой»?

​

Ха, уголки губ Чон Ёнсопа дернулись.

​

— Искусственный герой... довольно правдоподобное название для фальшивки.

​

—...

​

— Но истина куда уродливее. Слушай внимательно, Ёмён. Настоящее название проекта «Избранник» — проект «Избранник.»

​

—...Избранник?

​

Ёмён нахмурился, вспомнив, что зацензуренное слово в отчете состояло не из четырех иероглифов «Искусственный герой», а из трех.

​

План операции в Кэсоне 038-Звезда-021, проект «□□□.»

​

Но «Избранник»? Насколько знал Ёмён, в этом мире существовало лишь одно существо, использующее это слово.

​

«...Мигниум.»

​

Откуда правительство Кореи знает о Мигниум? Вопрос тянулся длинным хвостом, но дальнейшее объяснение Чон Ёнсопа немного отличалось от его догадок.

​

— Масштабный проект по созданию андроидов нового поколения, которые станут новым сосудом для Его Превосходительства... Все эксперименты на людях, включая проект «Избранник», проводились ради этой цели.

​

—...

​

Почему-то Ёмён почувствовал почти уверенность в том, что слова Чон Ёнсопа — не вся правда. Но это не означало, что Чон Ёнсоп лгал.

​

«В этом проекте есть что-то, чего не знает даже Чон Ёнсоп.»

​

Пока Ёмён приводил мысли в порядок, Чон Ёнсоп посмотрел прямо в глаза Сис.

​

— И Зеленая овечка. Ты спрашивала, почему мой сын — герой.

​

—...

​

— Ответ кроется в самой сути проекта «Избранник.» Его Превосходительство и эта страна заполучили гены с величайшим потенциалом в истории Аша, чтобы создать андроида. Это были гены, извлеченные красными из мумии имперского императора.

​

...Герой. Сис сама того не осознавая, тихо пробормотала это слово. Чон Ёнсоп кивнул.

​

— Верно, и этого оказалось мало, поэтому они охотились на боковых потомков императорской семьи, сбежавших в Сынман-Сити, чтобы пополнить запасы крови и яйцеклеток. Это была едва ли не единственная операция, в которой Его Превосходительство участвовал лично.

​

Сис, еще не до конца осознавшая смысл сказанного, молча сверлила Чон Ёнсопа взглядом.

​

Но Ёмён мгновенно прозрел истину, скрытую за этими словами. Правду, которую он предпочел бы никогда не знать.

​

Он заслонил Сис своей спиной и спросил:

​

—...В проект вошли и ваши гены, верно?

​

Чон Ёнсоп с трудом кивнул.

​

— Самый первый эксперимент... Мои гены были задействованы в том самом опыте, с которого всё началось. Тогда я... считал это за честь. Я верил, что всего пара капель биологического материала поможет будущему родины.

​

—...

​

— Но... когда я впервые увидел рожденного ребенка...

​

Чон Ёнсоп вытянул свою уцелевшую руку, словно пытаясь схватить что-то невидимое.

​

— Только увидев лицо ребенка, который даже не мог открыть глаза... я осознал. Что я... что мы совершаем нечто ужасное.

​

—...

​

Лишь теперь Сис, до конца осознав смысл его слов, в мертвой хватке вцепилась в одежду Ёмёна. Выплеснув накопившиеся чувства, Чон Ёнсоп твердо заявил:

​

— Мой сын, Юнсон, был первым успешным результатом проекта «Избранник.»

​

—...Заткнись.

​

Сис попыталась прервать его, но Чон Ёнсоп продолжал:

— Мой сын — истинный герой, унаследовавший кровь подлинного героя. Мой сын использовал Белую овечку, прикрываясь любовью? Нет, это ложь. Просто это была не та любовь, к которой вы привыкли. Юнсон искренне любил Белую овечку.

​

— Я сказала, заткнись!

​

— Если хотите винить нас за провал, я готов выслушать эти обвинения. Но не смейте... отрицать искренность моего сына.

​

Пока он говорил, Ёмён почувствовал, что к комнате кто-то приближается.

​

Ёмён повернул голову, и в тот момент, когда шаги за дверью затихли, раздался стук.

​

Чон Ёнсоп отрезал:

​

— Юнсон и вы... вы ведь брат и сестра.

​

​

***

​

​

Тишина.

​

В этой удушающей тишине Сис не могла ни слова вымолвить, ни даже посмотреть на Чон Ёнсопа. Она изо всех сил старалась перевести взгляд на Ёмёна.

​

В её полных отчаяния глазах читался простой вопрос: «Зять, это ведь неправда, да? Этот сумасшедший лжет?»

​

Ёмён не ответил. Ответ был не за ним, а за тем, кто только что прибыл.

​

— Отец.

​

Чон Юнсон. Прихрамывая и словно превозмогая боль, юноша вошел внутрь и обвел взглядом разгромленную комнату.

​

— Когда вы пришли? Даже не предупредили.

​

— Юнсон, это...

​

— Я знаю. Вы пришли из-за задания, о котором не могли мне рассказать.

​

С улыбкой прервав отца, Чон Юнсон прошел в комнату, миновав Ёмёна и Сис.

​

Он молча собрал бесчувственных охранников в одном месте, аккуратно уложил их рядышком, а затем, подбирая отрубленные руки, произнес:

​

— В прошлый раз было так же, у тебя хобби — отрезать руки?

​

Ёмён покачал головой.

​

— Если отрезать ноги — не убегут, а если голову — умрут. Поэтому руки.

​

—...

​

Странно рациональное и в то же время по-человечески эмоциональное объяснение. Чон Юнсон кивнул и приложил руки к ранам охранников. Ранения, нанесенные Альфа-лучом, не исцелились в мгновение ока, но по крайней мере конечности больше не валялись на полу.

​

Ну, в любом случае.

​

Закончив с телохранителями, Чон Юнсон тяжело рухнул на разбитый диван. Выглядел он изможденным, и Чон Ёнсоп, заметив это, произнес:

​

— Сын, как... ты ведь должен был...

​

—...Я спал.

​

С этими словами Чон Юнсон извлек из заднего кармана кристалл, мерцающий тусклым желтоватым светом. Кристалл памяти — магический артефакт для передачи воспоминаний, созданный на основе технологий, близких к артефактам наследия.

​

— Так вышло, что я проснулся. А охранники, которые должны были снова усыпить меня... стали такими.

​

Чон Юнсон бросил взгляд на охранников. Проснулся, пока он был в отлучке по заданию? Чон Ёнсоп посетовал на случайность.

​

— Юнсон. Я всё могу объяснить. Тот сон...

​

— Не нужно оправдываться, отец. Я всё знаю. Это потому, что даже после обучения у Десяти сильнейших... я не могу гарантировать победу на Олимпии, верно?

​

—...

​

Сразу после этого оба отца одновременно посмотрели на Ёмёна. Ёмён вышел вперед, словно защищая Сис, которая всё еще пребывала в замешательстве.

​

— Трогательная встреча отца и сына. Было бы лучше, если бы вы устроили её не в моей комнате ожидания.

​

Чон Юнсон послушно извинился.

​

— Ёмён, прости. Если бы я проснулся чуть раньше, я бы как-нибудь помешал... слишком поздно, да?

​

—...

​

— Но кто бы мог подумать, что ты одолеешь отца и охранников...

​

Они ведь довольно сильные. Добавив это шепотом, Чон Юнсон откинул волосы назад. Неизвестно, что ему снилось, но на его шее остались засохшие следы пота.

​

— Я собирался сказать отцу, чтобы он оставил тебя в покое... но, наоборот, придется просить тебя об этом.

​

Мягкая просьба пощадить отца и охрану. Ёмён склонил голову набок и протянул:

​

— А если я не хочу?

​

— Придется убеждать.

— А если я всё равно откажусь?

​

— Придется взывать к чувствам. Даже если придется торговать родственными узами.

​

Родство. Услышав это слово, Сис вздрогнула всем телом. Иначе и быть не могло. Это было признанием того, что сам Чон Юнсон — первый подопытный сестер-жертв... нет, проекта «Избранник.»

​

Ёмён не стал вдаваться в споры о том, являются ли они истинными братом и сестрой, появившимися на свет в одной лаборатории, но в разных колбах. Это рассуждение было в равной степени применимо и к сестрам-жертвам.

​

Если сестры-жертвы — сестры, делящие одни гены, то Чон Юнсон тоже был братом. По крайней мере, логически.

​

Но мир далеко не всегда подчиняется голой логике. Окрасив правый глаз в багровый цвет, Ёмён произнес:

​

— Хорошо, тогда попробуй убедить меня.