***

Хотя звукоизоляционный барьер, воздвигнутый Чон Ёнсопом, постепенно исчезал, воцарилась тишина, в которой было слышно лишь то, как Сис затаила дыхание.

Вскоре Чон Юнсон начал говорить довольно медленно, словно стараясь не задеть старые раны.

​

— Мы поняли, что мы брат и сестра, как только встретились. Не из-за судьбы… нет, просто, кажется, мы уже видели друг друга раньше.

​

— …Видели друг друга?

​

— В инкубаторе. По крайней мере, я так предполагаю.

​

— ….

​

Чон Юнсон провел рукой по лицу.

​

— Мы быстро… нашли общий язык. В то время сестры часто появлялись на публике, и у нас была возможность видеться довольно часто. Мы не знали этого, но, думаю, нас обоих… контролировали правительства Кореи и США.

​

— …Вы были детьми.

​

— Да, детьми. Но мы были чисты. Поэтому я верил, что смогу спасти её и всех её сестер… и сбежать в Америку.

​

Ёмён украдкой взглянул на лицо Сис. Оно покраснело так сильно, будто вот-вот взорвется. Пока Ёмён похлопывал её по плечу, Чон Юнсон продолжал:

​

— Каждый раз, когда мы встречались на международных турнирах или конференциях, мы строили планы… и конкретизировали их. В процессе сестра… передала мне многое. В то время мне почти нечего было ей предложить.

​

Плечи Сис задрожали. Ёмён крепко сжал её руку.

​

— А как же Печать?

​

— …У армии США был Посох Хэчжу. Я думал, с его помощью можно снять Печать со всех.

​

План оказался куда глупее, чем он ожидал. Ёмён промолчал. Ведь дальше последовала Истина куда страшнее.

​

— Поначалу всё казалось идеальным. Мы даже подготовились к побегу в посольство США во время Олимпии… но…

​

В этот момент Сис не выдержала и закричала:

​

— …Ложь! Это ложь! Ты сам заставил сестру выбыть из турнира!

​

— ….

​

— Шесть недель на восстановление! Ты так жестоко избил сестру, обладательницу Божественной силы, что ей потребовалось шесть недель! И ты называешь это планом побега?!

​

Её голос был настолько громким, что даже потерявший сознание охранник вздрогнул. Однако Ёмён не стал её останавливать. Всё из-за крупных Слёз, катившихся из её зеленых глаз.

​

— Если бы мы действительно были братом и сестрой, ты не должен был так поступать! Ты должен был хотя бы забрать сестру и сбежать вместе с ней!!

​

— ….

​

— Ты же знал, что мы — скот!! Знал, что нас растят как жертвенных животных!! Почему! Почему ты так поступил!!

​

Чон Юнсон опустил голову, пытаясь скрыть болезненное выражение лица.

​

Сис было не легче. Она почти без сил прижалась к Ёмёну. Тот молча обнял её.

​

Так прошло некоторое время, пока младшая продолжала всхлипывать.

​

Чон Юнсон с трудом поднял голову и произнес:

​

— Я… тоже не хотел этого. Это… это было требование сестры.

​

— …Что ты сказал?

​

— В отличие от меня, дурака, она уже догадалась. О тех, кто… наблюдает за нами.

​

О тех, кто наблюдает за нами……

​

За нами…

​

….

​

В этот момент время начало растягиваться.

​

Чон Юнсон повторял конец фразы, как сломанный граммофон, а Сис застыла вместе со своими Слёзами.

​

Остановка. И радостные крики с арены вдалеке, и стоны охранников, и лужи крови на полу, и пламя — всё замерло.

​

Но единственным, кто это заметил, был Ёмён. И только он один понимал, что происходит.

​

«…Реприза.»

​

Способность Чон Ёнсопа отматывать время… Но ведь он уже был без сознания? Ёмён на всякий случай проверил Чон Ёнсопа.

​

Если только он не притворялся, обмякнув на полу с закатившимися глазами, Чон Ёнсоп был определенно без сознания.

​

Тогда кто? Кто отматывает время?

​

В застывшем времени Ёмён размышлял. И лишь спустя неизвестное количество времени он нашел ответ.

​

Чон Ёнсоп и Форсайт, их титулы.

​

Верно, они были «Агентами.» Существами, выполняющими чужую работу. А силу им даровал…

​

«Пророк.»

​

Леденящее осознание пронзило его до самого мозга костей. Сразу после того, как Ёмён рефлекторно повернул голову в сторону Америки.

​

Время начало отматываться назад.

​

Чон Ёнсоп, потерявший сознание, поднялся, Чон Юнсон и Сис вышли в коридор, Альфа-луч вернулся в глаза Ёмёна, отрезанные руки приросли обратно к охранникам….

​

Как далеко они собираются отмотать? Нет, разве в прошлый раз, когда Чон Ёнсоп использовал Репризу, он не вернулся, сохранив только воспоминания? Такого отматывания времени я еще не видел.

​

Как только Ёмён подумал об этом, отматывающееся время остановилось.

​

В тот самый момент, когда Чон Ёнсоп протягивал ему руку.

​

— Но моя родина, Америка, иная. Мы можем спасти не только тебя… но и Сестер-жертв. Тебе не придется просить подачки у этой страны, ты получишь гарантию светлого будущего. Свобода! Справедливость! Согласно правам, гарантированным отцами-основателями. Ёмён, возьми мою руку.

​

Ёмён молча смотрел на руку Чон Ёнсопа. И в этот момент снаружи раздался такой громкий крик, что пробил звукоизоляционный барьер.

​

— Победитель —! Кореи —! И — Сис!

​

Крики комментатора, провозглашающего победу Кореи. Но мы, протянувшие руки, молчали. Ёмён и Чон Ёнсоп смотрели друг на друга в шумной тишине.

​

И среди оглушительных криков Ёмён заметил, как дрогнули зрачки Чон Ёнсопа.

​

«…Заметил, что я вернулся?»

​

Ёмён, взяв его в пример, еще сильнее скрыл свои эмоции. Тем временем Чон Ёнсоп плотно сжал губы, словно пытаясь скрыть растерянность. Но он не смог скрыть того, что его мана дрожала от напряжения.

​

«Это не Чон Ёнсоп использовал свою способность.»

​

Тогда, значит… Ёмён проглотил мрачную уверенность. Сейчас нужно было скрыть тот факт, что он заметил Репризу.

​

Когда крики стихли, Ёмён произнес те же слова, что и в прошлый раз.

​

— Так вы сбежали?

​

— Что?

​

— Потому что не смогли изменить эту страну… поэтому вы сбежали в Америку?

​

Реакция Чон Ёнсопа изменилась. Он молчал, не в силах встретиться с ним взглядом. Словно человек, слушающий сообщение, приходящее откуда-то извне.

​

«Он получает приказы от Пророка?»

​

Верно ли предположение Ёмёна? Чон Ёнсоп не стал повторять ситуацию. Медленно опустив руку, он не стал сражаться, как в прошлый раз, а повернулся спиной.

​

— …Ты пожалеешь.

​

— Возможно.

​

Ёмён указал на дверь.

​

— Уходите. Это последний шанс, который я даю вам как друг Юнсона.

​

— …Друг сына, значит.

​

Чон Ёнсоп, не сказав больше ни слова, ушел. Он чувствовал присутствие охранников, прибежавших из-за двери, но они тоже не вошли в комнату ожидания, а просто ушли.

​

Да, так и было. Таким образом, не было ни драки между Ёмёном и Чон Ёнсопом, ни отрезанных рук охранников.

​

…По крайней мере, так будет думать Его Превосходительство, отмотавший время.

​

Подумав об этом, Ёмён промолчал.

​

Не знаю, враг Пророк или союзник… но сейчас не было нужды сообщать ему, что он обладает иммунитетом к Репризе.

​

​

***

​

Полдня спустя, Олимпийская деревня в Сеуле, резиденция Святой.

​

[Победитель —! Кореи —!! Чхоооооон Ёмён —!!!]

​

Из корейского телевизора, установленного для рекламы, доносился громоподобный рев. Крики, скандирующие имя Чхон Ёмёна, были настолько громкими, что заглушали голос ведущего.

​

— Победа Ёмёна была предсказуема, почему они так радуются?

​

Когда Саломея спросила, убавляя громкость пультом, хозяйка комнаты ответила:

​

— Праздник — это всегда так. А еще Ёмён всегда сражается так эффектно! У него даже есть вежливость ждать, пока противник применит свою высшую технику!

​

— …Святая, кто же называет это вежливостью?

​

— Это вежливее, чем прикончить мгновенно.

​

— …Святая, разве вы не заканчивали все свои бои за две минуты?

​

Когда Саломея указала на это, Святая, словно только этого и ждала, выхватила револьвер из кобуры и крутанула его.

​

— Вот именно, я о том же.

​

— ….

​

Назвать это юмором или безумием? Пока Саломея качала головой, Святая встала с кровати и посмотрела на телевизор.

​

— О боже, посмотрите на младшую. Она пытается привлечь к себе внимание прямо там.

​

— …Привлечь внимание? Это?

​

Как и сказала Святая, на экране телевизора Сис прилипла к Ёмёну, спускающемуся со сцены, и вытирала ему пот.

​

Это привлечение внимания? Разве это не просто отношения между невесткой и зятем?

​

Саломея недоуменно нажимала на кнопки пульта, а Святая с досадой ударила её по спине.

​

— Эй! Если так пойдет, тебя отодвинут на второй план! Если даже младшая обгонит тебя, вся иерархия пойдет прахом!

​

— …Какой еще второй план? И что за иерархия?

​

— Ха, хочешь притвориться, что ничего не знаешь?

​

Святая надула губы, но Саломея предпочла пропустить это мимо ушей и сменила тему.

​

— Кстати, ты отправила письмо в Святой город? Я свое отправила экспрессом.

​

— Нет? А зачем?

​

— …

​

— Нет, ну как можно было не отправить…

​

— Я отправила официальный запрос в Нью-Йорк.

​

— Что? А что в Нью-Йорке?

​

— Кардинал Мадал.

​

«Пф-ф!» Саломея подумала, как хорошо, что она сейчас ничего не ела. Иначе всё содержимое её рта немедленно оказалось бы наружу.

​

— …Ты отправила официальный запрос кардиналу?

​

— Святой город сейчас занят восстановлением. Нужно вызвать тех, кто посвободнее.

​

— …

​

Саломее стало любопытно, какое выражение лица будет у Ёмёна, когда он об этом узнает. Растеряется? Придет в ужас? Или, как обычно, горько усмехнется?

​

Наверное, всё сразу. А потом, как ни в чем не бывало, ущипнет Святую за щеку и поцелует в лоб…

​

— …Эй, ты опять думаешь о Ёмёне.

​

Саломея вздрогнула, и её сознание мгновенно вернулось из грез в реальность.

​

— Я не думала!

​

— Гитлер тоже говорил Британии и Франции, что не будет нападать на Польшу.

​

— …

​

«Безумная девка…» Саломея сдержала порыв взмахнуть посохом и процедила:

​

— Мы ведь договорились в Святом городе. Больше никаких насмешек.

​

— А? Насмешек? Это же просто сравнение!

​

— …

​

Саломея удивилась тому, как легко в ней просыпается жажда убийства. Прежде чем она действительно набросилась на Святую с кулаками, та поспешно перевела взгляд на телевизор.

​

Однако телевизор не особо поднял ей настроение.

​

Пока на экране показывали лишь спину Ёмёна, уходящего со сцены, ведущий отпускал шуточки о том, что для шурина и свояченицы они слишком близки, рассуждая о старинной мудрости про «героев, падких на женскую красоту.»

​

«…Какая пошлость.»

​

В этой стране даже по телевизору посмотреть нечего. Саломея встала, жалея, что вообще пришла к Святой. Но выйти из комнаты ей не довелось: путь преградил на редкость пошлый предмет.

​

То, что обычно называют презервативом… пошлое земное средство контрацепции.

​

Аккуратная упаковка, похожая на витаминку, выглядела так, будто её вовсе не трогали. Проблема заключалась в том, где именно валялась эта вещь.

​

В комнате Святой.

​

А что, если бы это нашел кто-то другой? Саломея почувствовала головокружение и подняла её.

​

— …Святая.

​

Совсем рехнулась?! — не успела Саломея возмутиться, как Святая, заметив упаковку в её руках, невозмутимо произнесла:

​

— О, так вот где она была.

​

— …

​

— Подумать только, нашлась. В прошлый раз в Олимпийской деревне их раздавали бесплатно, я взяла одну, но в суматохе потеряла.

​

— …Ты, ты взяла её с намерением использовать?

​

— Нет? Конечно, я не буду её использовать.

​

«Конечно»?! Саломея почувствовала нечто близкое к ужасу и выдавила из себя:

​

— Т-тогда зачем ты её взяла?

​

— Да так, мне что, даже посмотреть на такое нельзя?

​

— …

​

— Ты часом… не думаешь о всяких глупостях?

​

То-то же. Саломея, неожиданно для себя оказавшаяся в роли извращенки, не смогла даже покачать головой — из-за слов, которые Святая добавила следом:

​

— Это Гитлер наговорил тебе всяких глупостей, да?

​

— …

​

— Но разве Гитлер может этим пользоваться? Он же, кажется, не…

​

Саломея больше не выдержала и взмахнула посохом.

​

— Да ты просто с катушек съехала! И ты после этого смеешь называться Святой?!

​

Святая, словно только этого и ждала, тут же бросилась наутек, уворачиваясь от неё.

​

Комната Святой, коридор, даже чужие пустые спальни… Саломея, преследовавшая беглянку, выглядела точь-в-точь как героиня безумного мультфильма.

​

И ладно бы охраны у покоев Святой почти не было, но обе они вели себя совершенно не подобающе своей репутации.

​

И сколько они так гонялись друг за другом? В тот момент, когда Святая, почуяв неладное, бросилась вниз по лестнице, а доведённая до ручки Саломея сплела заклинание…

​

Бах! Саломея врезалась во что-то невидимое. Не ожидая столкновения, она с грохотом шлепнулась на задницу.

​

«Ох…» К счастью, она успела правильно сгруппироваться и не приложилась головой о пол. Саломея, сдерживая слезы обиды, подняла взгляд и увидела, как в воздухе что-то разделилось надвое, обнажая скрытый силуэт.

​

Знакомые золотистые глаза и черные волосы.

​

Ёмён, наполовину сбросивший плащ-невидимку, обеспокоенно оглядывал Саломею.

​

— Ты в порядке? Ничего не ушибла?

​

— …

​

Саломея, которая ни за что на свете не призналась бы, что гонялась за Святой из-за какого-то презерватива, с трудом заставила себя кивнуть. Взявшись за руку Ёмёна, она поднялась, потирая ноющую пятую точку, и выдавила:

​

— Я видела, что матч только что закончился… почему ты пришел так быстро?

​

— Святая позвала. Она ведь в комнате?

​

«Она сбежала, потому что не хотела получить от меня по шее» — Саломея хотела ответить так, но вздрогнула и замолчала. Иначе было нельзя.

​

Если бы презерватив выпал из нагрудного кармана, а любимый человек его нашел, любой бы оцепенел.

​

— …

— …

​

«Нет, nein, это вовсе не то, погоди…» Пока в голове Саломеи роились тысячи слов, застревавших в горле, Ёмён наклонился и поднял упавший предмет.

​

— …Это те, что раздают в Олимпийской деревне.

​

Саломея не находила в себе сил ни ответить, ни поднять на него глаза, тупо уставившись в ни в чем не повинный потолок.

​

«Пожалуйста, убей меня.»

​

Саломея впервые в жизни отчетливо поняла, почему Гитлер покончил с собой. Впрочем, заключенный в глубинах ее души фюрер сейчас сам вовсю орал от жуткой ментальной боли.

​

Как бы то ни было, Ёмён посмотрел на покрасневшую до кончиков ушей девушку и слегка сжал руку, в которой зажимал находку.

​

— Прости, что заставил так долго ждать. Мы оба в последнее время так заняты…

​

— …Э-э-э.

​

Саломея, совершенно не ожидавшая извинений, судорожно пыталась заверить его, что всё в порядке. Но любые слова растеряли всякий смысл после того, что Ёмён тихо шепнул ей на ухо:

​

— Сегодня ночью я сам приду к тебе в комнату.

​

— Что? Wie bitte? Чего-сь? Э?

​

Саломея забормотала какую-то бессмыслицу — то ли на немецком, то ли на диалекте Аша. Вместо ответа Ёмён мягко прикоснулся лбом к её лбу.

​

Когда тепло разлилось по её лбу, она перестала бормотать и дрожать.

​

— Будь готова. Поняла?

​

Вспышка. Туда, где только что трепетала тревога, словно молния ударила. И как это обычно случается с теми, в кого попадал грозовой разряд, Саломея намертво застыла на месте, не в силах пошевелить и пальцем.

​

Она простояла так до самого момента, пока Ёмён не скрылся за дверью комнаты Святой.

​

​

​