***

​

​

Впервые в жизни Саломее пришлось смириться с тем фактом, что она была круглой дурой.

Да уж, в подобных вещах… в вопросах интимных отношений она была абсолютным новичком. Если говорить начистоту, она разбиралась в них куда хуже обычной земной девушки.

​

Половое воспитание, которое обычно преподают в аристократических семьях? Из-за того, что её воспитывала одна лишь бабушка, ничего подобного ей изучать не довелось.

​

А уроки магии в Магической башне? Лекции магов из её тёмных келий были чересчур абстрактными или уходили куда-то в область фэнтези. Либо же сами лекторы не имели ни малейшего практического опыта.

​

«Какое к чертям половое воспитание, над кем это они издеваются!»

​

Вспомнив Красного палача, который под видом полового воспитания отвешивал ей пинки, Саломея помотала головой, отгоняя эти мысли.

​

Впрочем… если подумать, это было вполне естественно. В конце концов, она служила лишь сосудом для заточения Гитлера. Если магию ей ещё преподавали, то с какой стати утруждать себя обучением всяким глупостям вроде секса?

​

В итоге всё, что у неё было — это сомнительные материалы из интернета или телевизора да обрывки слухов, подслушанных краем уха.

​

Всякие не поддающиеся осмыслению сведения вроде того, что нижнее белье непременно должно быть вызывающим, или что мужчины обожают женщин, которые на людях ведут себя как святые, а в постели — как распутницы.

​

,..

​

Так или иначе, тяжело вздохнув, Саломея уселась на кровать в своей комнате и закрыла глаза, пытаясь привести мысли в порядок с помощью медитации.

​

Однако стоило ей погрузиться в медитацию, как вместо упорядочивания мыслей в голове всплыли всевозможные отложенные на потом заботы.

​

Может, сперва принять ванну и только потом ждать? Надеть ли действительно серое белье? Приготовить вино или закуски? Или брызнуться духами? Зажечь повсюду свечи, как учили в Магической башне?

​

Вслед за участившимся сердцебиением в голове завертелся рой мыслей. Кончики пальцев рук и ног покалывало, а в груди и внизу живота разлился жгучий жар.

​

В тот момент, когда она, не выдержав, наконец открыла глаза…

​

— Динь-дон.

​

Кто-то нажал на звонок. Саломея в испуге взглянула на часы. Но ведь еще рано! Неужели Ёмён тоже не смог усидеть на месте и пришел раньше?

​

Поспешно попытавшись вскочить с кровати, она потеряла равновесие и уткнулась лбом в пол. С губ сорвался короткий стон, но физическая боль сейчас волновала её меньше всего.

​

Впопыхах поднявшись на ноги, она бросилась к входной двери. И когда она её распахнула, перед ней предстала…

​

— …Сис?

​

Младшая из сестер Сети, Исис. Что ей понадобилось в такое время? Сети её подослала?

​

Прежде чем Саломея успела склонить голову набок и спросить, зачем та явилась, Сис беззастенчиво протянула руку.

​

— Отдайте.

​

— …Отдать? Что?

​

— Рукоять из рога единорога. Я знаю, что вы забрали её у старшей сестры. Она ведь вам больше ни к чему?

​

— ….

​

В дальнейших пояснениях не было нужды. Встретившись взглядом с сияющими зелеными глазами, Саломея с опозданием почувствовала неловкость.

​

— Эм… это… кому…?

​

— Мне уже рассказали Святая и сестричка Сэмири.

​

— Ах ты, унтерменш этакая…

​

Хотя нет, называть так обладательницу русских кровей и коммунистку было уже чистой воды дискриминацией. С большим трудом подавив вспышку гнева, Саломея напустила на лицо фальшивую улыбку:

​

— Послушай-ка, Сис? Кажется, ты тут кое в чем заблуждаешься, но единорог — это тебе не какая-нибудь очередь по талонам.

​

— А вот и нет.

​

— ….

​

— Пятеро человек шли в дождливый день с ветками в руках, и всех их поразила молния. Как думаете, была эта ветка громоотводом или нет?

​

— …Громоотводом, судя по всему.

​

— Вот видите?

​

Потеряв дар речи, Саломея вернулась в комнату и распахнула дорожную сумку. На дне лежали фотографии Ёмёна, снимки с Сети и прочие дорогие сердцу воспоминания об отряде героя.

​

Когда она извлекла из самого глухого угла сумки рукоять Урагана, заключенный в ней единорог истошно завопил:

​

[О дева! Не смей!]

​

— ….

​

[Ах, как же я бессилен! Нельзя допустить подобного! Пять раз… уже пять! Нельзя же так!]

​

Голос единорога звучал настолько умоляюще, что почти переходил в отчаяние. Однако этого было совершенно недостаточно, чтобы заглушить радостное предвкушение Саломеи, и она без малейших колебаний протянула рог Сис.

​

И стоило Сис ухватиться за рукоять из рога единорога, как тот мгновенно умолк.

​

— ….

​

Тишина. Воцарившееся вокруг артефакта молчание было настолько тяжелым, что казалось — все те мольбы прекратить, что неслись оттуда секунду назад, были лишь плодом воображения.

​

«Что за черт, что он вообще такое почувствовал?»

​

Не обращая внимания на озадаченный взгляд Саломеи, Сис прибрала рукоять Урагана к рукам и многозначительно улыбнулась.

​

— Спасибо, сестричка Саломея.

​

— …А, угу.

​

— Да, и еще: по-моему, начинать вечер с алкоголя — не лучшая идея. Намного лучше встретить его с трезвой головой. День-то такой единственный в году, верно?

​

— …??

​

— Ладно, я пойду. Хорошего вечера!

​

Алкоголь?? Проводив взглядом удаляющуюся спину Сис, Саломея захлопнула дверь и вернулась в комнату. И лишь когда она случайно бросила взгляд на собственное отражение в зеркале, до неё внезапно дошло, к чему клонила младшая.

​

Её щеки пылали так ярко, будто она напилась в хлам.

​

«Прямо как персик какой-то.»й

​

Вглядываясь в зеркало, Саломея с удивлением отметила, что её глаза способны сиять столь бурной гаммой чувств. Но не успело это удивление улетучиться, как её слух поразил новый звук.

​

— Чего застыла?

​

Прямо из воздуха, едва ли не над самым её ухом, раздался голос Ёмёна. Саломея не смогла ответить сразу. Но назвать её реакцию диким визгом тоже было нельзя.

​

Ик—

​

Она подпрыгнула на месте, точно лягушка, в которую угодил камень. Судя по тому, насколько забавной оказалась её реакция, на лице сбрасывающего плащ-невидимку Ёмёна играла широкая улыбка.

​

— Похоже, заявиться сюда тайком того стоило.

​

— Ты, тыыыыыыы — когда пришел—

​

Едва выдавила из себя вопрос Саломея, на что Ёмён указал кивком на приоткрытое окно:

​

— Только что.

​

— У, а, о, э…

​

Бормотание, в котором явно читалось: «И ведь мог просто зайти через главную дверь.» Понял ли Ёмён это бормотание или нет, но одного он был уверен на все сто — девушка не собиралась на него сердиться. Пристроив плащ-невидимку, он привычным движением начал извлекать из инвентаря снедь.

​

Простую закуску вроде сендвичей и печенья. Ещё до того, как Саломея успела о чём-то спросить, Ёмён заговорил первым:

​

— Ты же говорила, что не ужинала. Я прихватил кое-каких перекусить.

​

— ….

​

Не имея возможности признаться, что осталась без ужина по его же приказу подождать, Саломея судорожно скомкала край платья и опустилась напротив него. Вскоре Ёмён извлек бутылку, подозрительно похожую на алкоголь, и поинтересовался:

​

— Будешь?

​

Вспомнив недавний совет Сис, Саломея яростно затрясла головой. Ёмён тут же бросил: «Я сам не люблю пить», — выставил на стол подходящий сок и безалкогольные напитки.

​

,.

​

Заметив, что та всё еще не пришла в себя, Ёмён взял инициативу в свои руки и первым завел непринужденную беседу.

​

О том, как прошел сегодняшний день, какой была Святая, о том, что из документалок он предпочитает фильмы о живой природе — словом, легкие, ни к чему не обязывающие мелочи.

​

Любому было бы очевидно, что он пытается разрядить её обстановку, и эффект оказался вполне неплохим. Саломея, чуть расслабившись — хотя напряжение всё еще не отпускало её до конца, — принялась обмениваться с Ёмёном репликами, заодно прихватив с тарелки один сэндвич.

​

Когда же беседа зашла немного дальше, её, должно быть, угораздило съесть что-то не то, раз она вдруг выпалила прямо в лоб:

​

— Ёмён, а я тебе нравлюсь?

​

И рассуждавший до того об экосистеме пингвинов Ёмён, и сама задавшая этот вопрос Саломея уставились друг на друга круглыми от удивления глазами.

​

Если кто-то из них и был шокирован сильнее, так это исключительно Саломея, поскольку Ёмён незамедлительно расплылся в улыбке:

​

— Разумеется, нравлюсь.

​

Ответ последовал со скоростью пушечного выстрела. Словно сраженная пулей, Саломея глубоко опустила голову и выдавила из себя:

​

— Э… почему? Почему я тебе нравлюсь?

​

Вопрос, который она так долго не решалась задать, опасаясь услышать в ответ какой-нибудь дурной вздор.

​

Ёмён ответил не сразу.

​

Одна секунда тянулась как целый год. «Может, зря я вообще затеяла этот разговор?» — промелькнуло у неё в голове, и она уже готова была взмолиться, лишь бы он ответил: «Меня попросил глава дома Думеа, я был вынужден»… как вдруг.

​

Ёмён перехватил инициативу и задал встречный вопрос:

​

— Мне самому любопытно. Саломея, а почему я нравлюсь тебе?

​

Вместо ответа Саломея лишь зажевала губами несчастный сэндвич. Причин было слишком много, чтобы выделить какую-то одну.

​

Он спас её от проклятия Сосуда, стал спасителем её рода и избавителем Магической башни. Сам статус героя не играл для неё особой роли — слишком уж часто ей доводилось видеть тех, кто кичился привилегиями своего происхождения, напрочь забывая про долг.

​

Ёмён был совсем другим. Он спасал людей. Даже ступив на путь мести, он не топтал упавшие травинки и был готов без раздумий рисковать жизнью ради надоедливых товарищей.

​

Да, он был хорошим человеком. Тем, с кем ей хотелось бы шагать рука об руку десятки лет… нет, всю оставшуюся жизнь. Вот за это она его и полюбила. И по крайней мере это чувство было абсолютно искренним.

​

даже если бы рядом с Ёмёном не нашлось местечка для неё лично… она всё равно осталась бы верной соратницей до конца дней. Точно так же, как старый отряд героя.

​

Но к счастью, объятия Ёмёна оказались куда просторнее, чем она себе воображала — в них с лихвой хватило бы места не только для неё самой, но и для всех остальных членов отряда героя впридачу.

​

Проблема заключалась лишь в том, имеет ли она вообще право там оказаться. А вдруг Ёмён принимает её из чувства долга или просто по старой товарищеской привычке?..

​

Стоило этим мыслям закрутиться в хоровод, как Ёмён поднялся с места. Заметив приближающегося парня, Саломея онемела.

​

А мгновение спустя Ёмён опустился рядом — так близко, что они отчетливо ощущали дыхание друг друга.

​

— Хм-м, и почему же ты молчишь?

​

— ….

​

— Неужели… у тебя нет причин любить меня?

​

Саломея поспешно замахала руками. Быстро-быстро проглотив оставшийся в рту кусок сэндвича, она вывалила наружу всё, что роилось в её голове.

​

Начиная со спасения её жизни, перечислив его внешность, манеру поведения, отряд героя, крепкие предплечья, привычку лупить Святую, его порой проскакивающие словечки истинного коммуниста, кулинарный талант, навыки уборки, голос — она выложила абсолютно всю накопившуюся симпатию.

​

Признание затянулось настолько, что даже привычно ухмыкавшийся Ёмён смущенно отвел взгляд.

​

И лишь высказав всё до конца, Саломея сама заразилась этим смущением. Снова глубоко опустив голову, она пробормотала:

​

— Т… теперь очередь Ёмёна.

​

— ….

​

На мгновение растерявшись от столь неожиданной контратаки, Ёмён наконец произнес то, что держал наготове:

​

— Саломея, помнишь ли ты, сколько раз за время наших совместных битв… мы рисковали жизнями друг ради друга?

​

— Э… м?г

​

Рука Ёмёна мягко потянула её за руку. Его пальцы переплелись с её пальцами, сжимая ладонь.

​

— И в Магической башне, и в Святом городе, и в предстоящем перевороте — всё это вещи, где погибнуть можно в любой момент. Но ты ведь без колебаний рисковала жизнью, да и впредь будешь рисковать. Верно? И неужели только потому, что ты состоишь в отряде героя?

​

— …Нет. Совсем не поэтому.

​

Тогда Ёмён подался к ней еще ближе, сокращая расстояние:

​

— Всё просто, Саломея. Я не настолько великодушен, чтобы отдавать другому парню красавицу, которая так безрассудно рискует ради меня жизнью.

​

— К… какому еще другому парню. Я об этом даже не думала.

​

И главное — «красавицу.» Он думал о ней именно так. От звуков его голоса щеки запылали еще сильнее.

​

Саломея отвернулась, пытаясь спрятать разгоревшиеся щеки. Она жаждала скрыть смущение, но Ёмён не позволил. Он в упор разглядывал её с такого близкого расстояния, что они почти касались друг друга губами.

​

— С того самого момента, как ты вместо меня запечатала в своем теле Гитлера, ты была только моей.

​

Прежде чем в голове успел возникнуть вопрос: «Откуда он вообще об этом знает?» — Ёмён подался корпусом вперед.

​

— А с той секунды в Святом городе, когда ты добровольно пошла на смерть ради меня… пути назад уже не осталось.

​

Лица стремительно сблизились, губы соприкоснулись.

​

Саломея затрепетала от ощущения соприкосновения губ. Настоящий поцелуй оказался совсем не похож ни на телевизионные драмы, ни на сетевые любовные романы.

​

Его рука скользнула по её хрупким плечам. Напряжение в плечах спало, и её тело бессильно подалось вперед. Ёмён прижал её к себе, и они слились еще ближе.

​

Это было чудесно. Всё было просто великолепно. Его дыхание, его руки и проникший между губ язык. Она уже была готова полностью покориться этому моменту… но не смогла. В ту же секунду запечатанный внутри Гитлер взвизгнул на весь голос:

​

[Wie schrecklich!!!!!!]

[Ай-яй-яй!]

[Тьфу, мерзкие коммунистические телеса!]

​

​