***

​

​

«Пир великих держав окончен! Южная Корея гарантировала себе медали на Олимпиаде… Впервые в истории.»

[Гражданская война среди корейцев неизбежна, кто заберет бронзу?]

[Следующие — мы. Амбициозные юниоры Олимпиады! Мечтают стать вторым Чхон Ёмёном.]

[Безумно вкусно! В чем секрет традиционного кимчи, который поразил даже Сосуд Магической башни?]

​

…

…

​

Внутри трясущегося военного автомобиля.

​

Командующий Ким Самхо, долго просматривавший интернет-новости на телефоне, нахмурился.

​

То, что нет ни одной статьи о беженцах из Маньчжурии, было понятно. Корея, особенно Сеул, праздновала, а истории о беженцах и войне не вписывались в атмосферу праздника.

​

Однако отсутствие новостей о вчерашнем инциденте было невозможно принять.

​

Пусть пресса давно превратилась в цепного пса правительства, но как можно было замять столь грандиозное событие?

​

Взорвались не один, а целых три вертолета. Не говоря уже о разнесенном в щепки пехотном взводе и двузначном числе погибших сотрудников ресторана.

​

И при этом — ни одной заметки?

​

Когда его сомнения усилились, жена, просматривавшая другие новости на переднем сиденье, сказала:

​

— Нашла. Есть одна. Статья о вчерашнем происшествии.

​

Командующий Ким тут же взял телефон жены, чтобы проверить статью. Как она и сказала, была всего одна заметка о вчерашнем покушении.

​

Буквально одна-единственная.

​

[Бабах во время ночных учений, вертолет разбился на окраине Сеула… пилот и еще около 10 человек пострадали.]

​

Содержание статьи не отличалось от заголовка. Она была полна нелепого бреда о том, что вертолет якобы разбился из-за чрезмерно усердных ночных тренировок.

​

Командующий Ким потер лоб. Он не был пророком, но предсказал будущее.

​

«Даже если это дело станет резонансным, все будут трубить в том же духе, что и в этой статье.»

​

Случайная авария, вызванная банальным невезением… Пара ответственных чинов поплатится своими должностями, но правды не откроет никто.

​

Черт возьми. Командующий Ким, почувствовав, как закипает ярость, уже хотел швырнуть телефон, но, осознав, что это телефон жены, с трудом подавил гнев.

​

— …И пресса, и армия — все сбрендили окончательно.

​

Он давно знал, что здесь не всё в порядке. Но чтобы до такой степени? Став непосредственной жертвой, он понял, что масштабы безумия превосходят любые ожидания.

​

— Как он и говорил, нужно всё перевернуть с ног на голову…

​

Когда он вздохнул, жена с удивленным лицом повернулась. Не к командующему Киму, а к офицеру, который вел военный автомобиль.

​

Тогда незнакомый офицер, до сих пор молча крутивший баранку, успокаивающе произнес:

​

— Вам не о чем беспокоиться. Считайте, что в этот момент я глухонемой.

​

— …

​

Звучало убедительно. Если бы не тот факт, что их чуть не убили военные буквально вчера, он бы сразу поверил.

​

Однако они едва не погибли минувшей ночью, и доверять кому бы то ни было в военной форме не приходилось. Жена командующего Кима, и сама отдавшая немало лет службе в армии, прекрасно понимала бессмысленность подобных вопросов, но всё же переспросила:

​

— Ты из какого подразделения?

​

Конечно, она ожидала услышать название части, но офицер за рулем произнес совсем другое.

​

— Я из Эгуктана.

​

— …Эгуктан? Тот отряд наемников, что подтирает задницы отставным старикам?

​

Пока выражение лица командующего Кима становилось всё более неопределенным, броневик резко затормозил. Офицер, сопровождавший их, убрал руки с руля и произнес:

​

— Приехали.

​

За толстыми пуленепробиваемыми стеклами автомобиля виднелось строгое здание.

​

Здание, над которым развевались флаг с эмблемой, объединяющей якорь флота, крылья авиации и звезду армии, а также государственный флаг Тэхана.

​

Командующий Ким с напряжением посмотрел на здание. Иначе и быть не могло. Это здание, стоящее напротив Военного мемориала, знал каждый корейский военный.

​

Главный корпус Министерства обороны.

​

Пока снующие вокруг главного входа солдаты с любопытством косились на машину, их проводник бросил:

​

— Пойдемте. Министр Ким Ганхёк вас ждет.

​

​

***

​

​

В то же самое время, Олимпийская деревня.

​

В покоях Святой, куда даже заполонившие всю Олимпийскую деревню военные не смели соваться без спроса, Ёмён выводил на большой маркерной доске схемы и пояснял:

​

— Командующий Ким вошел в здание Министерства обороны. Теперь это выглядит так, будто он приполз к министру Ким Ганхёку, умоляя о пощаде.

​

Он провел прямую линию между надписями [Маньчжурская армия] и [Министерство обороны], и Святая тут же вскинула руку:

​

— Ты же говорил, что приказ убить командующего Кима, скорее всего, исходил от «Его Превосходительства»? Что, если Его Превосходительство прикажет министру убить его?

​

Вопрос выдавал несвойственную ей проницательность. Не обращая внимания на опешившую Саломею, Ёмён утвердительно кивнул:

​

— Точное замечание. Именно поэтому я и отправил командующего Кима в Министерство обороны.

​

— А?

​

Ёмён демонстративно растопырил два пальца:

​

— Первый сценарий. Если цель Его Превосходительства — смерть командующего Кима… то, как ты и подметила, он прикажет министру ликвидировать генерала. В таком случае мы инсценируем гибель командующего, вывезем его из столицы и отправим в Маньчжурию поднимать мятеж.

​

— …

​

— Но сценарий второй. Что, если Его Превосходительство не отдаст приказ устранить командующего Кима? Тогда становится очевидно, что истинная его цель — Маньчжурская база. Разумеется, и в этом случае командующий Ким возглавит мятеж в Маньчжурии.

​

Как ни крути, стратегия вела к перевороту. Если бы командующий Ким знал мысли Ёмёна, не сказал бы он: «Меня обманул красный!»?

​

Как бы то ни было, закончив объяснения, Ёмён последовательно выписал на доске: [Тайное общество], [Президент], [Чан Ман], [Эгуктан], [Премьер-министр Пак Чхоль], [Незаконнорожденный], [Отряд героя] и самого [Чхон Ёмёна].

​

Силы, собранные для переворота.

​

Возможно, в будущем их станет больше, но пока это всё, что удалось собрать.

​

Это была достаточно мощная сила, чтобы с ней считались, но в то же время недостаточная для противостояния современному государству с десятками миллионов населения, как Корея.

​

Если бы можно было устроить масштабное бедствие, как в Чили, другое дело… но Ёмён хотел свести жертвы среди гражданских к минимуму.

​

И одна из участниц, знавшая об этой цели, поднялась с места. Цок, цок. К доске подошла эксперт по терроризму… то есть Сэмири.

​

Приблизившись к Ёмёну, она подхватила маркер и продолжила:

​

— Начнем переворот строго по прежнему плану… Накануне решающего дня журналист Премьер-министр Пак Чхоль опубликует разоблачительную статью о Патриотах и подноготной корейского правительства. Тайные общества по всему миру помогут распространить материал в обход цензуры.

​

Сэмири стукнула маркером по строчкам [Тайное общество] и [Премьер-министр Пак Чхоль], и Святая тут же вскинула руку:

​

— Почему сначала статья? Разве не переворот должен быть первым?

​

— Обоснование того, что президент вводит военное положение, чтобы предотвратить коррупцию в стране — это одно, но… хаос — лучшее удобрение для революции.

​

Пробормотав нечто, подозрительно похожее на слова красного, Сэмири написала имена врагов на другой стороне доски.

​

[Корейская армия], [Культ конца света], [Аятолла], [Пастухи] и [Неизвестно].

​

Прежде всего она указала маркером на Корейскую армию:

​

— Как вы все знаете, нашими силами невозможно одновременно противостоять Культу конца света и Корейской армии.

​

Это понимали все присутствующие. В бою важна численность. Это все осознали в Святом городе.

Затем Сэмири провела линию между [Корейской армией] и [Президентом].

​

— Кульминационный момент настанет, когда министр Ким Ганхёк созовет генералов, а президент объявит о введении военного положения. Наша задача — максимально оперативно вырезать всех высших офицеров из числа Патриотов, включая клику Ким Маниля.

​

— …

​

— Если этим удастся отозвать все военное командование в столице и взять армию под контроль, будет хорошо, но… честно говоря, вероятность этого невелика.

​

Святая снова подняла руку с вопросом:

​

— Почему? Ведь главнокомандующий — президент.

​

— Для рядового состава — безусловно. Но знает ли сам министр, сколько солдат-монстров внедрено в стянутые к столице армейские соединения? Если полевые командиры окажутся монстрами, они станут выполнять приказы Патриотов и Его Превосходительства, а вовсе не президента.

​

— А, тогда…

​

Маньчжурская армия ринется в бой? Не дав Святой договорить, Ёмён опередил ее мысли, соединив линиями [Маньчжурская армия] и [Корейская армия].

​

— С началом переворота Маньчжурская армия двинется на столицу, оставив лишь минимальные силы обороны.

​

— …Вы что, правда собираетесь устроить войну?

​

— Отнюдь, это необходимый минимум для предотвращения масштабной войны. Законные полномочия останутся за президентом… а дальше в дело вступит грубая сила. Когда спустившиеся с севера дивизии Маньчжурской армии возьдут столицу в кольцо и разгромят очаги сопротивления, простые солдаты сами безоговорочно подчинятся законному верховному главнокомандующему.

​

И тогда, используя полученную мощь Корейской армии, мы атакуем Культ и Его Превосходительство. Это лучший план.

​

Однако идеальных планов не существует. А переворотов, идущих строго по плану — тем более.

​

Пока лица Саломеи и остальных бледнели от осознания масштаба происходящего, Сэмири обвела маркером [Культ конца света], [Аятоллу] и [Президента]:

​

— Пока мы будем проводить чистку армейских верхушек в ходе переворота, главная задача отряда героя — защитить президента от Культа и Аятолл.

​

На сей раз младшая из сестер энергично вскинула руку:

​

— Защитить президента? Почему? А что делает Служба охраны президента?

​

Сэмири постучала кончиком маркера по доске:

​

— Охранники президента, за исключением одного человека, все принадлежат к Патриотам.

​

— …

​

Даже президент ничем не лучше нас? Младшая выразительно цокнула языком, а Сэмири невозмутимо продолжила:

​

— Устранение президентской охраны ложится на плечи Святой и Сети. Ёмён же останется в резерве, готовый мгновенно сорваться в любую точку.

​

— А? Я?

​

Разве мне не отведена более значимая роль? Святая недоуменно склонила голову, и Сэмири, переводя взгляд с нее на Сети и Ёмёна, пояснила:

​

— Стоит им сообразить, что ментальная печать в голове президента больше не действует, Культ немедленно бросит в бой свои главные козыри — Аятолл. А из всех нас дать им прямой отпор способны лишь Сети, Святая и Ёмён.

​

— …А.

​

— Разумеется, это справедливо лишь для Тот, кто источает Слезы… если же объявится Тот, кто источает Пустоту, Ёмёну придется вступить в бой лично. Это оптимальное распределение сил.

​

Святая понимающе кивнула. Впрочем, вопросы на этом не исчерпались.

​

— Мне ведь не обязательно слушать приказы президента?

​

— …?

​

— Старые политики всегда отдают приказы. Можно их игнорировать?

​

Сэмири, совершенно не ожидавшая столь наивного вопроса, на мгновение замерла в растерянности:

​

— Ну… может, не стоит игнорировать их полностью, а стоит прислушаться, если это важное мнение? Как к советам родителей.

​

— А? Тогда их тем более не надо слушать, нет?

​

— …

​

Пока Сэмири, с опозданием вспомнив своеобразие родителей Святой, пыталась подобрать слова, Саломея вскинула руку:

​

— Послушайте… если это Тот, кто источает Слезы, думаю, я смогу справиться с ним в одиночку.

​

Слова, полные уверенности Саломеи, чья способность поглощать и запечатывать Гитлера усилилась благодаря биологическим жидкостям Ёмёна.

​

Однако ответил ей не Сэмири, а сам Ёмён:

​

— Саломея, возьми на себя более важную задачу. Это то, что можешь сделать только ты.

​

— То, что могу сделать только я?

​

Ёмён взял маркер, написал на доске [Саломея] и соединил ее с [Корейской армией] и [Культом конца света].

​

— Весьма вероятно, что основная сила Культа и Корейской армии — монстры. Хотя насчет солдат-монстров еще не всё ясно… но ты ведь сможешь перехватить контроль над монстрами Культа? Как в Святом городе.

​

— А…

​

Саломея кивнула, словно что-то осознав, и крепко сжала кулаки.

​

— Если Ёмён этого хочет, я попробую. Нет, я сделаю это.

​

— …Спасибо.

​

Так была определена задача Саломеи, и как раз в тот момент, когда Святая бормотала что-то вроде «я на одном уровне с президентом, так что буду его игнорировать.»

​

Ёмён привлек всеобщее внимание легким покашливанием:

​

— Нети, Сири и Сис вместе с отрядом рыцарей смерти уходят в резерв для отражения атак вражеских сверхчеловек.

​

— Эх, а я тоже хотела сражаться вместе с зятем.

​

Младшая выразила недовольство, но Ёмён покачал головой. Этот переворот не был битвой, где можно набраться опыта или сражаться, защищая их.

​

Это был финал кровавой мести, которую он прошел. В ситуации, когда даже относительно безопасный резерв рисковал жизнью, стоять на передовой вместе с Ёмёном было немыслимо.

​

Как бы то ни было… после этого Ёмён шаг за шагом объяснил остальную часть плана. Наставник Чан Ман отвечает за связь, командир рыцарей — за битву с Пастухами и так далее.

​

Благодаря тому, что Сэмири время от времени добавляла пояснения, его брифинг по операции затянулся. Но поскольку на кону стояли жизни, все участники серьезно впитывали план.

​

Вскоре, сразу после окончания объяснения всех планов операции, Ёмён, отложив маркер, посмотрел на Сети.

​

Сети, до этого тихо слушавшая план, вопросительно подняла бровь, но Ёмён вместо объяснений поманил ее к себе.

​

Не успела Сети, поднявшись с места, выйти вперед, как Ёмён извлек из инвентаря экипировку.

​

Плащ и доспехи Героя, захваченные в Святом городе. Предметы, чьих будущих владельцев определили заранее, но которые до сей поры хранились в инвентаре в целях конспирации.

То, что он достал их сейчас…

​

— …Этот день действительно настал.

​

Кивнув, Ёмён положил доспехи на аккуратно сложенный плащ и передал их ей. Сети хотела вернуться на место, сказав «Спасибо» и забрав плащ, но подарок Ёмёна на этом не закончился.

​

Ёмён достал еще одну вещицу. Изумительное кольцо, сплетенное из тончайших золотых нитей. Уникальный артефакт Героя, переданный ему японским драконом Илай Ропи.

​

— О?! Кольцо!

​

Пока Святая, вздрогнув от неожиданности, вскочила с места, Ёмён взял руку Сети и осторожно надел кольцо…

​

— …не успел.

​

В этот момент, бабах! Дверь открыл незваный гость, опоздавший на собрание.

​

— Эй, вы, предатели, гости пришли! Принимайте гостей… что за дела, почему такая атмосфера?

​

Пасун. Волей случая ввязавшаяся в дела отряда Ёмёна, она окинула скептическим взглядом собравшихся, а заметив кольцо на пальце Сети, скептически поскребла подбородок.

​

— И вы туда же, идиоты. Разве вы не в курсе главного литературного клише: затевать романтику прямо перед революцией — верная смерть? А? Бросьте вы фразочки вроде «поженимся, когда всё закончится», вы же трупы ходячие…

​

К счастью, она не успела договорить. Потому что Святая вытащила револьвер? Нет, потому что Сети метнула ручной молот.

​

— Ой!

​

Молот, летевший со скоростью пули, вонзился прямо в солнечное сплетение Пасун. Ее крик был настолько громким, что охранники этажом ниже в испуге бросились наверх.

​

— Святая! Что случилось?!

​

Как только послышались шаги охранников, бегущих по лестнице, Ёмён быстро схватил маркерную доску и накинул плащ-невидимку.

​

И пока Сети от души пинала Пасун, а Святая поспешно захлопывала дверь, Ёмён задумчиво покачивал на ладони то самое кольцо:

​

«Клише, значит… снаряжение раздам позже.»

​

До публикации разоблачительной статьи журналиста Премьер-министр Пак Чхоля оставалось 3 дня, а до начала переворота — 4.