***

​

​

Командир механически прорывал туннель.

​

То ли сказывался опыт рытья окопов во время службы, то ли тело всё ещё помнило былые навыки, но копать землю оказалось не так уж сложно.

Грохот! Бах-бабах!

​

По мере того как туннель уходил всё глубже, его, конечно, накрывало ударной волной от взрывов, но на этом всё и заканчивалось.

​

Закладывая искры пирокластики в промежутки между плотной почвой, он устраивал подрыв.

​

То ли благодаря качественным земляным работам при строительстве подземного бункера, то ли по иной причине, но проложенный командиром туннель ни разу не обрушился и вывел прямо к толстой стальной плите бункера.

​

Ах, а может быть, это покровительствует основатель древней династии, похороненный здесь.

​

«Простите, что нарушаю ваш покой. Я постараюсь вернуть всё в первозданный вид как можно быстрее.»

​

И Сонге, кажется? Вспомнив, что это место является королевской гробницей, командир коротко поклонился в сторону могилы, а затем занес булаву над стальной плитой бункера. — Первым делом я выкурен отсюда крыс, забравшихся под могилу.

​

!!!

​

Взрывы пирокластики, колотившие по стальной плите, казались громче и мощнее обычного. И на то были причины.

​

Пирокластика изначально предназначалась для наказания зловещей армии Земли. А за этой стеной собрались мерзкие земные солдаты, поднявшие бунт против начальства и перебившие собственный народ.

​

«Спасибо тебе, Ёмён.»

​

Среди капель пота, струящихся по лбу, и смешавшихся с ними искр командир мысленно поблагодарил Ёмёна.

​

За то, что подарил ему такую возможность — шанс остаться верным рыцарской чести даже перед лицом смерти.

​

Грохот!!!

​

Следуя радости и воле рыцаря, взрывы повторились. Всего двух ударов хватило, чтобы внешняя стена бункера прогнулась, а земля задрожала.

​

[Армия сверхчеловек и монстры… Срочно… Всем… Сделайте это! Если мы… нет… ладно… всех…!]

​

Из-за стены и грохота взрывов донесся голос, в котором смешались разочарование и ярость. Это был голос военачальника, не умеющего принимать поражения. Командир вложил в удар булавы еще больше силы.

​

И в следующий миг.

​

!!!!

​

Стена бункера, больше не выдерживавшая взрывов, проломилась насквозь. Столы и стулья полетели от ударной волны, посыпались стопки бумаг и клубы пыли.

​

— Стреляйте! Я сказал, немедленно стреляйте!!

​

Начальник штаба, еще секунду назад издававший вопли, выхватил пистолет и заорал. Охранявшие бункер солдаты и офицеры тоже похватали оружие и открыли огонь.

​

Среди пылевой завесы один за другим разносились звуки выстрелов, лязг металла о металл и озлобленные крики.

​

— Убейте! Убейте его элементарно разъяренными голосами!!

​

А сразу после того, как пыль осела, стали видны результаты этой пальбы. Командир стоял целым и невредимым. Безуспешные потуги солдат не смогли пробить ни его щит, ни его убеждения.

​

Охранявшие их элитные бойцы-сверхчеловеки уже давным-давно улетели от взрывов. На фоне густой пелены отчаяния, сгустившейся среди офицеров, начальник штаба принялся безумно хохотать.

​

— Ха, ха-ха...! Президент, этот безумный ублюдок привел сюда внешние силы??

​

— ….

​

— И правда, Его Превосходительство был прав! Ким Ганхёк и Ким Гювон, эти двое ублюдков с самого начала были мятежниками! Мы…!

​

В этот момент командир поднял щит и с размаху ударил им оземь.

​

Бах!!!

​

Остаточная мощь собравшейся на краю щита пирокластики обрушилась на пол, сотрясшийся от удара. Солдаты кучей повалились на землю.

​

— Аагх!

​

— Черт! Нельзя нам вот так умирать!

​

В тот момент, когда офицеры завопили, а упавший на пол связист судорожно потянулся к оброненному оружию,

​

— Хватит.

​

провозгласил командир.

​

— В соответствии с Мальтийской декларацией и Женевскими конвенциями, я настоятельно рекомендую вам сдаться.

​

— Ч-что?

​

— Опираясь на соглашения о немеждународных вооруженных конфликтах и обращении с военнопленными, с момента капитуляции я буду относиться к вам как к военнопленным.

​

Величественное и вместе с тем будничное заявление. Услышав его, не только офицеры, но даже простые солдаты не смогли скрыть шока.

​

Кто бы мог подумать, что именно ашанец станет рассуждать с ними о международном праве!

​

Они проиграли. Повод, силы… это было поражение, не оставляющее места ни для каких оправданий.

​

И в то время как солдаты предавались отчаянию, начальник штаба разразился еще одним приступом безумного смеха.

​

— Сдаться? Ка-а-апитулировать? Ладно, будь по-вашему, сдаемся! Но уже поздно, дикарь. Спецназ сверхчеловек и все оставшиеся в Южной Корее армии монстров уже маршируют на Сеул!

​

— ….

​

— Ха-ха, ха! Думаете, вы победили? Еще ничего не кончено. Даже если наше руководство захвачено, армия никогда не остановится! Президент ни за живое не сможет выбраться из Сеула!

​

Лица окружавших его офицеров исказились. Что, если этот безумец продолжит в том же духе и из-за него забудут про статус военнопленных и перережут их всех?

​

Однако, вопреки их опасениям, командир оставался невозмутим.

​

За его плечами был богатейший опыт куда более суровых и настоящих войн, и он прекрасно знал, как поражение способно сломать человека.

​

Конечно, был ли он настолько добрым малым, чтобы просто пропустить мимо ушей столь жалкую провокацию? Отнюдь нет.

​

Подойдя к поверженному начальнику штаба, командир закинул булаву за спину — и шмяк! — врезал ему кулаком по лицу.

​

— Кхег!

​

Это было вполне законное и оправданное насилие. В конце концов, начальник штаба еще не сложил оружие.

​

Как бы то ни было, схватив его одной рукой за воротник, командир произнес:

​

— Мужчина должен жить ради чести, а солдат — стремиться к справедливости.

​

Начальник штаба лишь стонал от боли, не в силах ответить хоть слово. Командир холодно добавил:

​

— Ты даже не стоишь того, чтобы тебя убивать. Так что живи и смотри во все глаза. Посмотри, какой позорный выбор ты сделал и кто… ждет в том городе.

​

Командир тут же швырнул начальника штаба на пол. Сообразительные офицеры дружно побросали оружие и подняли руки над головой, капитулировав.

​

Сразу после того, как с порядком в бункере было покончено, командир достал рацию.

​

— Говорит командир, капитуляция руководства принята в соответствии с планом. И еще…

​

​

***

​

​

Хлоп!

​

С легким звуком белый камень лег на доску для го.

​

『Дела принимают все более занимательный оборот. Не находишь?』

​

Синий зомби болтал с видом человека, которому до безумия весело. Его слегка легкомысленный тон выдавал, что он получает искреннее удовольствие.

​

В каком-то смысле реакция была вполне закономерной. Вопреки ожиданиям, партия складывалась в пользу белых, и даже если в дальнейшем просто следовать стандартным комбинациям, победа была гарантирована.

​

Одна из редких побед за всё время этой игры в го… Нет, пожалуй, впервые на его памяти.

​

Сидевший напротив мужчина тоже прекрасно осознавал этот ход партии. Именно поэтому он, глядя на доску, погрузился в глубокие раздумья.

​

Почему преимущество наклонилось в другую сторону? Из-за того, что внезапный взрыв изменил расположение камней на доске.

​

Почему партию уже не перевернуть? Потому что противник делает только выигрышные ходы.

​

Всё было до смешного просто, и оттого абсурдно. Мужчина опустил руку в чашу и принялся перебирать камни, издававшие глухой звон. Раздражение, гнев и интерес смешались воедино, заставляя камни подрагивать в пальцах.

​

Пока он безуспешно пытался найти ответ, синий зомби указал на камни на доске и произвел реплику:

​

『Президент и Ким Ганхёк встретились и объявили военное положение, а командующий Маньчжурской армией стал командующим силами военного положения. Из оставшихся фигур полезными остаются… разве что Тот, кто источает Пустоту, Тот, кто источает Слезы, отряд сверхчеловек да остатки Армии монстров. Эх, рабов кругом полно, а толком выбрать-то и некого.』

​

Бряк-бряк.

​

『Я же говорил, надо было оставить трех Кимов в живых и использовать их.』

​

Бряк-бряк.

​

『Видишь этот маневр? Если так пойдет дальше, он перекинется из Кэсона в Сеул… и захватит весь этот полуостров.』

​

Бряк-бряк.

​

『Тц, партия зашла слишком далеко. Если так продолжится, в дело вмешаются даже Штаты. Кто бы это ни затеял, тот еще отморозок. И кто же всё-таки виновник? Хм, если подумать, кандидатов слишком мн…』

​

Щелк!

​

С резким звуком мужчина опустил черный камень. Словно пытаясь заткнуть рот зомби.

​

Не глядя на доску, зомби уставился на мужчину, ожидая продолжения. Спустя мгновение мужчина произнес:

​

— Тот, кто источает Пустоту говорил, что Красная Звезда — это главный герой. Красный главный герой. И неужто это правда?

​

『Злоба коммунизма безгранична. Особенно Сталин… от этого безумца можно ожидать чего угодно.』

​

Зомби усмехнулся и опустил белый камень. Этот ход окончательно закреплял победу белых.

​

Повлиял ли этот ход на его раздумья? Лицо мужчины, перебиравшего камни, окаменело.

​

— Да уж, пожалуй, Сталин вполне способен на такое. Но в конце концов, какова бы ни была истина…

​

『….』

​

Мужчина поднял камни для го — нет, он взял чашу целиком.

​

— Я уверен: прямо сейчас на этой земле есть главный герой.

​

В следующий миг мужчина перевернул чашу вверх дном, высыпая камни на доску. Ш-ш-ш! Бесчисленные черные камни накрыли игровое поле, сметая абсолютно все белые и черные фишки.

​

И когда все камни из чаши заполнили доску до отказа, мужчина объявил:

​

— Игры кончились.

​

Вслед за его приглушенным голосом затрепетала сама тьма.

​

— Начнем Жертвоприношение.

​

Мужчина резко развернулся и зашагал прочь. Позади него извивающиеся в темноте существа начали приходить в движение.

​

Пока орды, готовые превратить Корейский полуостров в ад, приходили в движение, лишь игравший в го синий зомби оставался на своем месте.

​

То, что произойдет дальше, его не касалось, и главное… на доске всё еще оставался камень.

​

Тот самый белый камень, что мгновением ранее изменил расстановку сил на поле.

​

『…Ох.』

​

Этот камень не только не был сметен с доски, сплошь засыпанной черными фишками, но и занимал самую её середину — пункт тэнгецу.

​

​

***

​

​

— Зять, всё началось.

​

Вслед за переполненным напряжения голосом свояченицы Ёмён открыл глаза.

​

Сознание, до того погруженное во внутренний мир ради максимальной эффективности короткого отдыха, взмыло вверх, и к телу постепенно возвращалась чувствительность.

​

Подняв голову, он увидел Сири с маленьким огоньком в руке. Из-под ее рыжих волос, успевших отрасти до плеч, на него смотрели янтарно-чистые глаза.

​

Ёмён отряхнулся, поднимаясь на ноги, и спросил:

​

— Который час?

​

Сири взглянула на наручные часы и ответила:

​

— 11:22. С начала переворота не прошло и шести часов.

​

— Еще даже полночь не наступила, а они уже зашевелились?

​

Раньше, чем ожидалось. То ли из-за того, что он хорошо справился, то ли потому, что у противника припасен туз в рукаве… Ёмён извлек меч.

​

Святой меч уничтожения коммунизма, едва оказавшись за пределами Инвентаря и завидев сосновую рощу, под которой сидел Ёмён, затянул песню… точнее, строевую песню.

[В тот самый час, когда молодые души пали в бою, раненая старая сосна умолкла -]

Пусть Ёмён и не служил в армии, прерывать голос меча он не стал. Песня идеально подходила к моменту.

​

— Товарищ по оружию, слышишь ли ты этот гневливый голос —

​

Сири, видимо, думала о том же, потому что подхватила вторую часть строевой песни. Поднимаясь по заросшему соснами горному хребту, Ёмён подхватил финальную строчку:

​

— Товарищ по оружию, видишь ли ты эти полные скорби глаза?

​

Пока Святой меч уничтожения коммунизма с довольным видом дрожал, Ёмён устремил взгляд по ту сторону хребта — как раз в том ключе, который только что пропел.

​

Это место называлось горой Мантапсан, поскольку высившиеся на высоте 2200 метров гранитные скалы напоминали бесчисленные пагоды.

​

Однако правда об этом месте, которую ценой своей жизни обнародовал журналист Премьер-министр Пак Чхоль, оказалась куда страшнее.

​

Штаб Культа конца света в Пхунгери.

​

Глядя на гору, откуда толпами валили армейские машины и жрецы Культа конца света, Ёмён применил боевое искусство Манбакпультона — Чхондомучин.

​

Бушующий ветер, возрастающая мощь и рвущаяся из глубины души фраза:

​

«Думаешь, я дам тебе шанс на контратаку?»

​

Пока закипала колоссальная мана, а свояченица спешно развеивала иллюзорную магию, Ёмён занес меч, объятый багровой аурой.

​

— С этой секунды мой ход не прекратится.

​

В следующий миг клинок Героя рассек воздух в направлении Мантапсана.

​