***

​

​

Тот, кто источает Слезы стиснул зубы, чувствуя, как в его тело вонзились пули, пропитанные Божественной силой.

​

Живот и плечо.

​

Пуля в животе была смертельной. Неудивительно, если бы обычный человек скончался на месте.

​

Аятолла кое-как сохранял контроль над телом, но не смог удержать равновесие в воздухе и начал падать. Собрав последние силы, он врезался в ближайшее торговое здание.

​

— Кха!

​

Из-под его маски, разбитой у правого глаза, струилась кровь. Это была срыгнутая горлом кровь. Однако вместо того, чтобы вытереть её, Аятолла оттолкнулся от стены и снова взмыл в воздух.

​

Бах!

​

Пуля Святой пробила дыру в стене, где он только что находился. Святая продолжала непрерывный огонь, не обращая внимания на отдачу, но Аятолла, используя здание как щит, с трудом уворачивался от выстрелов.

​

— Святая, твоя вульгарность перешла все границы.

​

Это была провокация, чтобы найти брешь. Но на Святую провокации не действовали.

​

— Да хватит тебе болтать. Ты не «Тот, кто источает Слезы», а «Тот, кто источает чушь», да?

​

— …

​

— Спускайся сюда, ублюдок! Посмотрим, сможешь ли ты так же болтать, когда у тебя в пасти будет пулевое отверстие!

​

Вместо ответа Аятолла повернул голову и посмотрел вдаль, на убегающих Сиину и Чан Мана. Если удастся отделаться от Святой, он легко их догонит.

​

Фу-у… Вдохнув вместе с воздухом искаженную ману, он издал звук.

​

А-у-у-у!!!

​

Это был вой, призывающий армию монстров. Святая нахмурилась, но несколько чудовищ уже откликнулись на его призыв и помчались к ним.

​

Аятолла посмотрел на Святую сверху вниз и произнес:

​

— Святая, ты ничего не знаешь о Мока Дике.

​

Не успел он договорить, как с его рук сорвалась кара небесная. Только метила она не в байк Святой, а прямо в дорогу перед ней.

​

Визг шин! Пока она резко выворачивала руль, объезжая рушащееся дорожное полотно, Аятолла продолжал говорить:

​

— Знаешь ли ты, как он стал легендарным контрабандистом? Знаешь ли ты, что он продавал, чтобы подняться на эту вершину?

​

— Что бы он ни продавал, это не сравнится с вами, пожирателями людей!

​

— Ха, ха-ха-ха! Пожирателями людей? Да, мы пожирали людей!

​

В этот момент Аятолла оттолкнулся от воздуха. Его тело стремительно полетело к Сиине и Чан Ману.

​

Рев мотора! Байк Святой тут же бросился в погоню за ним. Мчась по разбитой дороге, Аятолла заметил приближающийся с правого фланга военный автомобиль армии монстров и злобно ухмыльнулся:

​

— Святая, тогда спрошу тебя: кто более порочен — тот, кто пожирает людей, или тот, кто продал ему людей на съедение?

​

— Вы оба отвратительны, ублюдки!

​

Бах! Аятолла безумно рассмеялся, даже когда пуля оторвала ему лодыжку.

​

— Верно! Оба — зло! Ты прекрасно это понимаешь!

​

В следующее мгновение вывернувший из-за поворота военный автомобиль попытался сбить байк… но не смог. Бах! Красный автомобиль Хоаны точным выстрелом подорвал машину монстров.

​

Машина с простреленной головой водителя с визгом проскребла по дороге и опрокинулась. Находившиеся внутри солдаты армии монстров превратились в кровавое месиво, но времени это выиграло достаточно.

​

Ведь Святой, чей путь преградила разбитая машина, пришлось сбросить скорость и выписывать опасные кренделя.

​

Пока дистанция увеличивалась, Аятолла почти настиг Сиину.

​

Он закричал так, чтобы Чан Ман расслычал каждое слово:

​

— Подумай сам. Как простой контрабандист мог править территорией под названием остров Мока? И это прямо перед страной, которой правит диктатор!

​

Чан Ман, сидевший за спиной Сиины, оглянулся. Правый глаз Аятоллы, видневшийся из-под треснувшей маски, впился в него тяжелым взглядом.

​

— Мока Дик! Он был настоящим работорговцем. Он стоял на совершенно ином уровне по сравнению с тем мусором, что похищает ашанцев или продает военных беженцев!

​

Ладонь Аятоллы была направлена на Чан Мана.

​

— Он специализировался исключительно на поставках детей! Он поставлял их южноамериканским диктаторам, не делая различий между ашанцами и землянами!

​

Ладонь Аятоллы сжалась. Воздух задрожал, заряжая кару небесную, и в тот самый миг, когда Чан Ман зажмурился…

​

Вру-у-ум —!!!!!!

​

Рев мотоциклетного мотора разорвал ночную тишину. И раздался он не откуда-нибудь, а прямо из-за спины Аятоллы.

​

Как? Ведь дистанция была достаточно большой?

​

Инстинктивно обернувшись, Аятолла увидел летящий байк, окутанный неведомой Божественной силой, и падающую на землю Святую.

​

Она его… запустила? Байк?

​

— Ты, сумасшедшая…

​

Не успел ошарашенный Аятолла договорить, как магический пистолет Святой изрыгнул пламя. Угол был выбран идеально, чтобы пуля прошила одновременно и двигатель мотоцикла, и его собственное тело.

​

!!!!!

​

С оглушительным взрывом тело Аятоллы рухнуло вниз. Осколки байка, горящие колеса и разбитая маска разлетелись дождем.

​

Бум!

​

Сразу после этого Святая и Аятолла одновременно рухнули на землю. В отличие от Святой, приземлившейся на крышу брошенного автомобиля, Аятолла грянулся прямо об асфальт. Увидев это, Сиина вскрикнула:

​

— Святая!

​

Она металась в сомнениях: следовать ли приказу Святой — нести Чан Мана и бежать, — или броситься к рухнувшей на машину Святой.

​

К счастью, терзания Сиины длились недолго — сидевший у неё за спиной Чан Ман подал голос:

​

— Пойдем к Святой.

​

Сиина немедленно послушалась. Обойдя поверженного, горящего на земле Аятоллу, она направилась к Святой, возившейся на крыше малолитражки.

​

— У-а-а-а…

​

Видимо, крыша автомобиля смягчила удар, так как Святая поднялась сама. Сиина опустила Чан Мана и подошла к ней.

​

— Святая! Вы в порядке?

​

— Не в порядке… Хочу, чтобы Ёмён подул на ранку…

​

— …

​

Судя по тому, какую чушь она несет, с ней всё в порядке. Пока Сиина не знала, плакать ей или смеяться, Святая резво подскочила и спрыгнула с крыши машины.

​

— Где старик?

​

Едва коснувшись ногами земли, Святая принялась озираться в поисках Чан Мана. Сиина тоже повернула голову туда, где только что оставила его.

​

Однако Чан Мана там не было. Он приближался к горящему Аятолле. Святая в испуге бросилась за ним.

​

— Не подходите к нему!

​

Пусть и не дотягивая до Джугашвили, тело Аятоллы тоже было далеко от человеческой нормы. Если этот монстр выдерживал выстрелы, пробивающие бетон насквозь, было бы неудивительно, вздумай он подняться в любой момент.

​

Испугавшись, как бы старик не пострадал, Святая бросилась за ним, но, разглядев лицо Аятоллы, резко затормозила.

​

Лицо Аятоллы, лишившееся маски, было слишком знакомым.

​

— Министр… Ким Гванхён?

​

Один из трёх министров при Его Превосходительстве, министр иностранных дел. Бывший мэр Кэсона с трудом выплевывал кровь, в упор глядя на Чан Мана.

​

Чан Ман произнес, подойдя на расстояние, позволявшее заглянуть друг другу в глаза:

​

— Ты меня знаешь?

​

— …Знаю.

​

— Ты был… на острове Мока?

​

— Если бы я был там, кха, результат… изменился бы?

​

— …

​

Министр Ким Гванхён искривил губы. Его наполовину обгоревший, окровавленный рот выглядел жутко, как улыбка клоуна.

​

— Наоборот, кха, спрошу я… Чан Ман… почему… ты снова… вышел в этот мир?

​

— …

​

— Как… ты сдержал гнев?

​

Чан Ман не ответил. Потому что уже отвечал на этот вопрос? Нет, чтобы выслушать Аятоллу.

​

— Как… зная, что доброта, переполняющая этот мир… обошла стороной только тебя… зная, что все те многочисленные праведники… упустили лишь тебя… кха, зная… что исток сострадания… переполняющего этот мир… прямо перед тобой, кха! иссох… как… скажи, как…?

​

— …

​

— Оставь… эти оправдания… про «быть взрослым»… кха. Ты ведь… даже на Маргарет… ту девочку… не можешь… смотреть прямо…

​

Чан Ман мрачным взглядом смотрел на Аятоллу. Тот барахтался среди обломков байка.

​

— Что… что… изменило тебя. В конце концов… что…

​

Святая молчала, не понимая, о чем они говорят. В тишине горящего города Чан Ман подошел к Аятолле.

​

Дрожащие усы, и еще более дрожащие руки.

​

В тот момент, когда Чан Ман протянул руку Ким Гванхёну…

​

!!!

​

Из глубины земли поднялась вибрация, и тело Аятоллы начало мелко дрожать.

​

Все-таки не сдох!

​

Испуганная Святая мгновенно схватила Чан Мана за шиворот и вместе с Сииной отпрыгнула назад, но враг не перешел в контратаку. Вместо этого вокруг Аятоллы начала концентрироваться искаженная мана.

​

Бах!

​

Издалека снайперская пуля Хоаны снова прошила Ким Гванхёна насквозь, но он был вовсе не воздушным шариком. Напротив, его раны быстро регенерировали, а из разорванных одежд полезли крупные куски Камня разложения.

​

— Вот оно что, у тебя был план! Неудивительно, что ты не использовал барьер!

​

Крикнув это, Святая тут же нашла брошенный автомобиль, в котором торчал ключ зажигания. Она усадила своих спутников и завела двигатель.

​

— Я буду ехать быстрее, чем барьер! Все, держитесь крепче!

​

Не успела ошарашенная Сиина нащупать ремень безопасности, как машина рванула с места. Сразу после этого тело Аятоллы вошло в резонанс с Камнем разложения, и само пространство пошло трещинами.

​

Но Святая ошиблась. То, что началось в теле Аятоллы, было не барьером.

​

Это был… портал. Черный портал, контрастирующий с сияющими порталами, открытыми в Кэсоне и Чикаго.

​

Пока Святая, увидев портал в зеркале заднего вида, вспоминала Хиларию, а Чан Ман и Аятолла обменивались долгими взглядами —

​

Гу-у-у! Земля раскололась, и открылся портал.

​

​

***

​

​

— Ого, зрелище что надо.

​

Глава дома Думеа восхищенно смотрел на черный портал, открывающийся над Мантапсаном. В его голосе было поровну абсурда и искренности.

​

— Пусть он и уступает тому, что мы видели в Хиларии… но ты хочешь сказать, что есть ещё один?

​

Ёмён, глядя вдаль, на юг Корейского полуострова, ответил:

​

— По расчетам, так и есть. Магических кругов было два.

​

Глава дома Думеа хмыкнул.

​

— Расчеты… Раз они связались с Экемо, ты думал, что они способны на то же самое?

​

— Да. Вы абсолютно правы.

​

Глава дома Думеа хотел бы продолжить этот пустой разговор, но, к сожалению, на этом всё.

​

Потому что чувствовалось, как из черного портала и Мантапсана одновременно хлынуло отвратительное присутствие.

​

Ёмён вспыхнул! Сконцентрировав под ногами Божественную силу, он произнес:

​

— Я быстро закончу и вернусь. А пока, надеюсь на вас.

​

— Сдерживать орды монстров — это по нашей части. А я намерен оставаться на этой земле до тех пор, пока у моей правнучки не начнется токсикоз, так что не переживай и ступай.

​

Глава дома Думеа до последнего отпускал шуточки. Уверенность, с которой он держался перед лицом столь грозного врага, передалась остальным рыцарям смерти и Сири, а на лице Ёмёна проступила легкая улыбка.

​

И в тот самый миг, когда Ёмён уже собрался броситься к порталу, голос Беладивы заставил его замереть:

​

— Эй, погоди. Понятно, если удастся сдержать монстров, как в Хиларии… а если нет?

​

Ёмён улыбнулся ещё раз.

​

— Тогда… я использую метод, который не смог применить в Хиларии.

Это была улыбка человека, обладающего силой.