Шёл 1832 год.

Более полутора тысяч лет люди жили в мире со сказочными созданиями. Мнения о них были разные — одни соглашались жить вместе, другие не хотели иметь с ними ничего общего. На небольшую деревню в Руналии, населённую лишь людьми, вновь опустилась ночь.

Лёгкий ветерок шаловливо пронёсся сквозь ветви деревьев. Золотая Луна осветила ночную мглу. Сгустились тени людей и строений, обретая для маленькой девочки зловещие формы. Было полнолуние. Девочка никак не могла понять, почему лунный диск появляется, лишь когда небо чернеет, или как он мог всегда следовать за ней, оставаясь на месте.

Сегодня ночь казалась страшнее, чем обычно. Возможно из-за того, что тётушка внезапно вывела её из дома. Такая кроха не могла понять, зачем, но ей всеми силами хотелось предотвратить возможную беду. Она оторвала взгляд от луны и увидела обветшалую карету с прицепом, накрытым белым сделанным из мешковины навесом.

Перед каретой стояли трое мужчин, яростно спорящих о чём-то, что не могла понять маленькая девочка. В страхе и замешательстве она огляделась по сторонам, тревожно переступая босыми ножками по холодной земле.

Внезапно хохот раздался рядом с плечом девочки. Она была слишком напугана, чтобы посмотреть, кто это был, и подняла голову на тётушку, одетую в потрёпанное коричневое платье. Выражение лица тётушки трудно было разглядеть из-за её высокого роста и скудного освещения, но то, как громко она спорила с мужчинами означало, что сейчас её лучше не отвлекать.

Девочка посмотрела вниз на свои маленькие ножки, а потом оглянулась на дом тётушки. Сколько она себя помнит, её взгляд всегда был прикован лишь к земле, никогда не поднимаясь ни к небу, ни на лица людей, говоривших с ней. Мать сказала, что девочка проклята с рождения. Отец сбежал вместе с младшим братом. В конце концов и мать покинула её, оставив на попечение тёти.

С тётушками она жила не впервые. Это был уже пятый раз. Некоторые из них были кровными родственницами, некоторые — нет. Та, что давала ей кров сейчас, была её троюродной тётей по линии отца или, другими словами, кровной родственницей. Девочка усердно выполняла работу по дому в предыдущих семьях, прикладывая все силы, чтобы не допустить ни единой ошибки, за которую её снова могли вышвырнуть. Но кропотливого труда было недостаточно, по крайней мере, для родственников.

— Тогда мы забираем ребёнка с собой, — неожиданно сказал один из мужчин грубого вида, и схватил девочку за воротник.

Он потянул девочку вверх за поношенное платье рядом с ключицей, и её хрупкая шея оказалась сильно зажата. Кроха отчаянно хватала ртом воздух, пытаясь освободиться из его рук. Слёзы выступили на голубых глазах, она задыхалась. Тётушка вскинула руку, чтобы остановить его.

— Хватит! — разнёсся в ночи её визгливый крик.

Когда мужчина прекратил, малышка с облегчением вздохнула. Похоже, от неё не отказались, для неё ещё есть уголок в сердце тёти. Но надежда рухнула, как только она услышала следующие слова:

— Я подписала контракт. Отдайте деньги и забирайте уже девчонку, — её тётя, Анжелика, требовательно протянула ладонь.

— Тц, — цокнул языком один из мужчин. — Дамочка, ты что такая требовательная? Может, воспользуешься своими чёртовыми ушами? Сказано же, мы заплатим только тогда, когда девчонку выставят на аукцион.

— И как я могу поверить вам на слово? — Анжелика скрестила руки.

— Если не можешь поверить нам, может, сдохнешь тогда?! — угрожающий голос мужчины прогремел совсем рядом с ушами девочки, от чего в них зазвенело так сильно, что у неё начала кружиться голова.

Анжелика увидела, как мужчина обнажил кинжал и наклонился, чтобы отцепить от неё руку девочки.

— Лучше бы тебе сдержать своё слово, — таковыми были последние слова её тёти.

Свет в глазах малышки померк. Ещё мгновение назад она думала, что тётя защитит её, но та бессердечно разорвала остатки надежды на мелкие кусочки. И снова она отвергнута. Ресницы крохи задрожали.

Мужчина не обратил никакого внимания на слова Анжелики и за шиворот потащил девочку к прицепу. Перед тем, как затолкать её внутрь, он защёлкнул тяжёлый стальной ошейник на её шее и наручники на запястьях.

От холода стали по её спине пробежали мурашки, от чего волоски на шее встали дыбом. Она обернулась на тётю, которая улыбалась до ушей, потом на дом… и прикусила губу.

Девочка боялась до мозга костей, что её увезут в совсем незнакомое место. Некому было заступиться за неё. Она могла лишь молиться, что там, куда они отправляются, не так плохо, как в доме у тётушки.

Мужчина, швырнув девочку внутрь так небрежно, что раздался громкий стук, и зевая проверил замки на кандалах. Затем другой из тройки поднёс к прицепу лампу, которую держал в левой руке. Резкий свет осветил лицо мужчины: тот совершенно точно не был красавцем и напомнил малышке ужасающую испещрённую трещинами статую рядом с церковью.

— Семь… и восемь, — он сделал шаг назад, повернулся к остальным мужчинам и крикнул, — Все восемь на местах!

— Поехали, — сказал другой и запрыгнул на переднее сиденье кареты. Он схватил кожаный кнут и ударил им по крупу лошади, в ответ на это остальные лошади громко заржали и понеслись в ночь. Так и началась их дорога на рынок рабов.

Прицеп трясся на ухабистой дороге, словно они ехали внутри торнадо. Девочка ни разу так не ездила, от тряски разболелись бёдра. Она осмотрелась и, хоть прицеп был полностью покрыт навесом, обнаружила крошечную дырку, через которую увидела, как тёмно-синий горизонт превращается в оранжевый. Утро сменило ночь, как только они покинули деревню.

Такая любопытная малышка, как она, не могла украдкой не разглядывать повозку. Хоть большинство маленьких девочек под навесом были старше её, все они были похожи на кукол с безжизненными глазками, у них не было желания поприветствовать её или поговорить. Они тоже были скованы ошейниками и наручниками.

Она хотела начать разговор с девочкой позади неё, но вдруг услышала, как снаружи громко засуетились работорговцы.

— Что делать с маленьким ребёнком? Мы не можем отослать её такой, какая она есть, без всякого обучения, не так ли? — мужчина держал лошадиный кнут в одной руке и стакан с пивом в другой, от него разило алкоголем так, что собеседник был вынужден зажать свой нос, чтобы его не стошнило.

— У меня нет никакого представления, что там на уме у дворян или высших чинов. Но в мире есть достаточно ублюдков, готовых с радостью наложить свои руки на девственницу или ребёнка, так что и ей не сидеть без дела.

— Ну ты и мерзкая сволочь, — проворчал другой работорговец.

— Идиот, мы везём маленьких детей в ад на земле, это тоже грех! — мужчина снова хлестнул лошадь.

Другой ответил, пожимая плечами:

— Но к детишкам-то не пристаю, так что я почти сама невинность.

Ещё один усмехнулся:

— “Почти сама невинность”, ага, как же! Только если этих детей не заберут колдуны для жертвоприношений. По сравнению с этим быть купленным мерзким старикашкой – настоящая удача!

Мужчина позади него фыркнул:

— Дурачина, эти варианты едва ли можно считать удачей. Оба – настоящий ад.

Во время этого разговора сердце маленькой девочки словно погрузилось в холодный лёд. Её молитва не достигла Бога и была растоптана в грязи.

Выражение «ад на земле» не было новым для девочки, она и раньше слышала его от священника. Ад — это место, объятое вечным пламенем и покрытое высокими скалами с острыми камнями у подножий, которые пронзят твоё сердце, стоит только сорваться вниз... ужасное место для грешников.

Но она не совершила никаких грехов, за которые попадают в ад. Девочка не могла понять, зачем тётушке отправлять её туда?

Долгие часы в повозке… Небо дважды чернело перед тем, как карета, наконец, остановилась у места назначения.

«Может быть, они тоже были напуганы», — успокаивала себя девочка.

После того, как она услышала из разговора работорговцев, что её новый дом будет хуже ада, малышке ничего не оставалось, кроме как воображать худший из исходов, который вскоре станет её реальностью.

Пока девочка утопала в своих мыслях, предыдущий торговец рабами, который угрожал тётушке, постучал по крыше навеса.

— Просыпайтесь, проклятые твари! Теперь мы спускаемся! — крикнул он, прежде чем приподнять заслон навеса, чтобы девочки вылезли.

Малышка, первая, кого схватил работорговец, давно приняла с тяжёлым сердцем всю череду своих неудач.

Болело всё: её тело, горло и губы. Но она не может позволить себе ни жаловаться, ни ворчать.

— Шагай! Шагай! Используй свои ноги! — другой работорговец держал плеть, сделанную из тонкого куска кожи. Если такой ударить, точно будет больно, поэтому девочка последовала его приказу и спустилась в подземелье.

Она увидела место, похожее на тюрьму для преступников, о которой однажды слышала из деревенских сплетен. Внутри каждой клетки сидели девушки старше её всего на пару лет. Они выглядели ужасающе болезненными и худыми, словно это место высосало из них всю жизнь.

Тусклый длинный коридор, казалось, не имел конца. Холодные порывы ветра, часто дующие из ниоткуда, и мигающая лампа заставляли её ещё больше дрожать от страха.

Она осматривалась вокруг, как вдруг пронзительный крик одной из женщин заставил её маленькие ножки замереть от страха. Её ручки начали дрожать, а колени почти отказали, но шедшая прямо перед ней девочка упала раньше, истошно завопив. Струя крови стекала по коридору из другой клетки.

— Что ты творишь, чёрт возьми?! Вставай! — проорал стражник, ударив плетью упавшую девочку.

«Я не должна упасть, несмотря ни на что», — подумала про себя кроха, и поплелась к своей клетке дальше по коридору, который постепенно становился всё темнее.

Ходьба по длинному тоннелю окончательно вымотала её. Подступали усталость и тревога; слёзы, которые она так усердно сдерживала, поблёскивали в уголках её голубых глаз.

Мужчина остановился недалеко от места, где упала её попутчица, отпер сделанную из железных прутьев клетку и грубо толкнул кроху внутрь. Её тело было меньше, чем у сверстниц, так что она жалко упала на пол, разодрав колени в кровь.

Стражника это волновало не больше, чем ранения любых других рабов, коих здесь было множество, и он с лязгом захлопнул дверь. Как только он исчез из виду, девочка вздохнула и, поднявшись на ноги, засеменила неровными шагами в угол комнаты. Там она опустилась на пол, обхватила колени руками и опустила голову.

За что тётя отправила её в место, которое те мужчины назвали адом на земле? Она была очень послушной, перенося все бессердечные приказы и побои, но в конце концов этого было недостаточно, они продали её.

— Т-ты в порядке? — еле шевеля пересохшими губами, приглушённо спросила женщина, появившаяся из тени позади неё, и присела рядом.

Девочка подняла голову и кивнула, не произнеся ни слова. Если быть точнее, она не знала, что ответить. Она была далеко не в порядке.