— Операцию, ставшую проблемой, предложила я. Он не несет ответственности за то, что рискнул жизнью, чтобы исправить последствия рискованного решения и добыть климатические данные.

— Майор Ханна Тара, если мне не изменяет память…

Услышав свое имя из уст генерала, Ханна постаралась не напрягать плечи. Вальдерон Кайрос был таким же трудным для прочтения противником, как и Джакар, нет, благодаря годам опыта — даже сложнее.

— Поле боя — не место для оправданий, а командир — это должность, где говорят результатами. Я не считал вас настолько наивной, чтобы вы этого не знали. Неважно, кто предложил стратегию, ответственность за провал всегда несет командир.

— Но, как вам хорошо известно, провала не было. Мы принесли информацию, которая изменит будущее, как и было целью экспедиции. И даже если бы мы потерпели неудачу, майор Кайрос перешел через разлом, рискуя жизнью, и много раз подвергал себя опасности в составе экспедиции, добиваясь результатов и прославляя имя Кайрос. Так что...

Ханна говорила без запинки, но тут впервые сделала паузу.

— Он заслуживает похвалы уже за то, что вернулся живым. Особенно от близких людей.

Зря я сказала последнее, — подумала она, крепко сжав кулак. Она не собиралась читать нотации, но глаза Вальдерона сузились.

Между ними повисла тишина, лишь эхо далеких шагов разносилось по мраморному полу холла.

Джакар ошибался. После пары фраз генерал не то что не полюбил ее, а наверняка возненавидел. Она и сама терпеть не могла, когда вмешивались в чужие семейные дела, и знала, что не ей об этом судить. Но когда она видела его воспоминания, то думала: «Если бы только кто-то был на его стороне».

— Раз уж с этим разобрались, мы можем идти?

Тишину нарушил голос Джакара. Взгляд Вальдерона оторвался от нее и переместился на сына. Ханна тоже подняла на него глаза: Джакар не выглядел уязвленным или враждебным. Скорее, в его взгляде, скользнувшем по ней, читалась легкая леность и глубокий блеск.

— Нам нужно сдать укрепленные костюмы, принесенные с той стороны, и убедиться, что члены команды пройдут нормальное обследование, прежде чем их отправят по своим секторам. Конечно, если отец поможет, это можно устроить немного раньше.

Казалось, он намеренно выбрал это слово. Лицо Вальдерона по-прежнему оставалось непроницаемым, но рассерженным он не выглядел. Даже когда он проверил время и подозвал стоявшего поодаль адъютанта, приказывая отвезти их в лабораторию 18-го сектора, Ханна стояла с серьезным лицом, так и не в силах понять их странные отношения.

— Майор Тара.

При звуке своего имени она резко вскинула голову.

— Да.

Услышав по-военному четкий ответ, мужчина, до этого смотревший на Джакара, снова перевел взгляд на Ханну. Пока он внимательно изучал ее, как и минуту назад, у Ханны сложилось впечатление, что, несмотря на слова о памяти, он знает о ней очень много.

— Приходите в это воскресенье вместе с майором Кайросом. Надеюсь, вы лично убедите меня в значимости достижений экспедиции.

Что? Прежде чем она успела осмыслить услышанное и отреагировать, он развернулся и ушел. Ханна почти рефлекторно отдала честь его широкой спине. Даже пока сопровождающий вел их к выходу из суда, она пребывала в прострации. В это воскресенье? Куда ехать? В военную тюрьму?

Краснея от холодного ветра, ударившего в лицо, Ханна спросила шагавшего рядом Джакара:

— Ситуация с самого начала была не такой, чтобы мне стоило вмешиваться?

— Нет, было очень приятно увидеть, как кто-то впервые разговаривает с этим человеком в таком тоне.

Джакар ответил, спускаясь по ступеням суда. Ханна, стоя на ветру, растерянно проговорила:

— Я не о том. Мне показалось, когда я вышла, что разговор шел на повышенных тонах.

— Тебя это обеспокоило?

Он обернулся. Так как он стоял на несколько ступенек ниже, их глаза оказались на одном уровне. Убрав с лица развевающиеся на ветру волосы, Ханна подобрала слова. И наконец тихо ответила:

— Конечно. Было трудно слушать рассуждения о чести, зная, что он понятия не имеет, через что ты прошел. Когда я назвала тебя истинным солдатом, я говорила искренне.

Уголки губ Джакара дрогнули — то ли в улыбке, то ли нет. Тем временем к подножию лестницы подъехал шестиместный военный джип.

— Мнения разошлись по поводу того, в какую лабораторию ехать и кому передавать костюмы. Ну, в итоге он использовал тебя, чтобы продавить свое решение, — сказал он, пропуская ее на заднее сиденье джипа и садясь рядом.

Так что же это получается? Выходит, Вальдерон все-таки пришел, чтобы поддержать Джакара, чтобы помочь ему? Зачем тогда он обвинял его таким тоном?

— Тогда насчет этого воскресенья...

— Это значит приехать в родовое поместье на ужин.

— ...

— Если тебе неудобно, можешь не ехать. Потому что, как только ты переступишь порог этого дома, ты окажешься чертовски тесно связана со мной.

Джакар удобно откинулся на подголовник и повернул голову в ее сторону. Если понимать его слова буквально, Вальдерон пригласил ее, догадавшись об их отношениях, а не как офицера.

— Я думала, первое впечатление осталось хуже некуда. Почему вдруг?

— Уверен, ты ему понравилась. Он всегда такой. Возможно, потому что редко кто имеет смелость указывать ему прямо в лицо.

Странный человек. И все-таки Ханна подумала, что он похож на Джакара. Особенно тем, что производит впечатление неприязни, хотя его истинные мысли понять трудно. В этот момент он поднял руку и, коснувшись уголка ее глаза, который был слегка приподнят, произнес:

— Поэтому, честно говоря, мне хотелось и похвастаться тобой, и спрятать тебя.

— ...

— Потому что смотреть в эти прямые, честные глаза должен только я.

Очарованная тоном, звучавшим как непреложная истина, она лишь с опозданием уловила в нем ревность и собственничество. Словно завороженная огнем, Ханна смотрела на него, ощущая это сильное желание, когда...

— Ба, кто это у нас? «Истинный солдат». Неужто сам майор Кайрос?

Дарин, садясь в машину, притворно изумился с ехидной ухмылкой. Ханна, залившись краской, пихнула ногой переднее сиденье. К сожалению, там сидел Кайфэн, и ей тут же пришлось состроить извиняющееся лицо.

— Я ничего не слышал, майор, — сказал Кайфэн, пытаясь ее утешить. Пока Дарин хихикал, машина тронулась, и только тогда Джакар сменил тон и сообщил новость:

— Лаборатория в семнадцатом секторе приняла данные. Скоро они проверят, совпадают ли они с тем, что мы предоставили.

— Что?

— Хотите сказать, квантовая запутанная связь сработала даже после закрытия врат?

— Похоже на то. Будет ли она работать дальше — покажет время.

— Не знаю, хорошо это или плохо.

Несмотря на скептический тон Дарина, Ханна вспомнила лицо директора Анны Кобан, дававшей ей клятву, и подумала, что в конечном итоге это принесет пользу. Люди по ту сторону стены никогда не забудут, что в них бросали камни. Но, возможно, в далеком будущем, пока мы будем жить, появится шанс искупить вину.

— Когда внедрят систему искусственного климата, мы увидим последствия того, что сделали, самое долгое — через несколько лет.

Джакар продолжил низким, сосредоточенным голосом. Влияние того, что мы сделали...

Ханна вспомнила прекрасные прибрежные города, уходящие под воду, словно затонувшие корабли древних цивилизаций. Вспомнила города, страдающие от климатического кризиса, снегопады, засухи, пугающе быстро развивающийся искусственный интеллект и роботов. Сможет ли тот мир, который мы видели, и данные, которые мы принесли, помочь избежать такого будущего?

Ах, как все сложится — представить невозможно. Она закрыла глаза, потом открыла их, глядя на быстро меняющийся пейзаж за окном, и почувствовала, как бьется сердце. Хочу увидеть. Представляя пугающее и огромное завтра, воображая, как мы будем эволюционировать в потоке меняющейся эпохи, Ханна вдруг подумала: наблюдают ли за ней до сих пор «те», кому она отправила письмо? Почему-то ей казалось, что нет.

Они уже увидели. То, что этот мир приобрел в процессе эволюции.

Когда машина въехала в туннель, Ханна посмотрела на свое отражение в темном стекле. Ей казалось, что при желании она в любой момент может дотянуться до «того места». Двери закрылись, все дела подходят к концу, но она чувствовала, что ее внутреннее восприятие определенно изменилось. Как далеко зайдут эти перемены?

Джакар все еще обсуждал с двумя сидящими спереди технический прогресс, который принесут их данные. Она наблюдала в отражении стекла за этим характерным выражением, которое появляется у мужчин, когда они на чем-то сосредоточены, а когда он мельком взглянул на нее и их взгляды встретились, она повернула голову прямо.

— Чем все займутся во время годового перерыва?

Словно он еще не думал об этом, Дарин по-стариковски потянулся, напевая под нос «год, целый год» в ответ на смену темы. А Кайфэн заговорил так, будто ответ был готов заранее:

— Я расцениваю это как длинный отпуск и планирую всецело посвятить время семье. Я долго был занят, они будут рады. И лично для себя хочу подробно записать все галлюцинации и образы божества, которые я видел во время экспедиции, пока память не померкла.

— Зануда, ты не меняешься. Твой дом — это же тот храм в чертовски крутых горах? Собираешься торчать там целый год безвылазно?

Дарин сначала посмотрел на него серьезно, а потом, словно что-то придумав, спросил, правда ли в его районе много красавиц.

Кайфэн замялся, заметив, что стандарты красоты у всех разные, но под давлением признался, что сам он так считает. Дарин, казалось, остался доволен ответом и вкрадчиво спросил, можно ли заехать в гости, когда потеплеет. Ханна, глядя на это с легким осуждением, покачала головой, но почувствовав тяжесть на плече, слегка повернулась. Джакар, который, похоже, не спал всю ночь, сидел, скрестив руки на груди и расслабленно откинувшись на сиденье, слегка привалившись к ней.

— Разбуди, если что случится.

Похоже, он наконец-то решил вздремнуть. Стоило ему закрыть глаза, как он стал выглядеть по-настоящему отдыхающим. От вида его расслабленного лица, которое она давно не видела, в груди стало тепло. Машина выехала из туннеля, и Ханна, глядя сверху вниз на мужчину, опустившего длинные ресницы под ярким солнечным светом, тихо ответила:

— Да, спи спокойно. Теперь все хорошо.