1

Восточный район барьера Пяти Элементов, созданного Сибой.

Пропустив Басару и остальных вперед, Нонака Юки, добровольно вызвавшаяся сразиться с Сэйрю, приняла одно важное решение и тут же привела его в исполнение.

Она решила сменить поле боя. Элемент восточного стража Сэйрю — «Дерево». Этот божественный зверь воплотился благодаря реке Эдогава, чьи воды были переполнены энергией «Воды», которая многократно усиливала атрибут дерева через цикл Взаимопорождения.

Оставаться в таком месте — значит заведомо сражаться на территории, дающей Сэйрю колоссальное преимущество.

Контракт подчинения, связывающий Юки и Басару, позволял увеличивать её боевую мощь по мере укрепления доверия между господином и слугой. Когда они вернулись в Деревню, Юки уже обладала силой ранга «квази-S». А после того как её связь с Басарой стала еще глубже накануне его дуэли с Селис, боевой потенциал девушки и вовсе достиг полноценного S-ранга.

И всё же стоило битве начаться, как Нонака Юки, проанализировав силу воплощенного Сэйрю, пришла к неутешительному выводу. Если она продолжит сражаться здесь, шансов на победу у неё не будет.

Смена локации была жизненно необходима.

Однако район Эдогава, по которому протекала одноименная река, даже в своем названии нес водную суть. Чтобы разорвать мощный цикл Взаимопорождения, питающий древесную природу Сэйрю, для начала требовалось покинуть эту местность.

Вот только выбор у неё был невелик. Весь Восточный район внутри барьера — восточная часть Токио — изобиловал землями, пропитанными энергией «Воды», которая исправно питала «Дерево».

Южнее района Эдогава располагался город Итикава префектуры Тиба, чье название также включало иероглиф «река». Соседний город Ураясу когда-то был частью Итикавы — районом Гётоку. Обе эти территории представляли собой намывные земли Токийского залива. Там и без того бушевала энергия «Воды», но, что еще хуже, в прошлом в тех краях находились соляные промыслы. Согласно учению У-син, соль также относится к элементу «Воды», а значит, те места могли оказаться еще более губительными для схватки с Сэйрю, чем нынешний район Эдогава.

Впрочем, соседний на западе район Кото тоже не сулил ничего хорошего: первый иероглиф в его названии означал «бухту» или «реку», к тому же он прилегал к морю. И тем не менее, будь они сейчас в реальном мире, а не внутри барьера, Юки могла бы выбрать Кото в качестве арены. Ведь на северо-востоке этого района находилось синтоистское святилище Камэйдо Сэнгэн.

Как и в главном святилище Сэнгэн у подножия священной горы Фудзи, тамошним божеством являлась Коноханасакуя-химэ — тот самый божественный дух, что обитал в духовном клинке Юки «Сакуе». Доберись девушка до святилища, и богиня несомненно одолжила бы ей сил для боя.

И всё-таки они находились внутри барьера, в искусственно воссозданном пространстве. Сиба скопировал здания, но скопировать самих божественных духов ему было не под силу. А значит, она найдет там лишь пустую оболочку святилища — толку от этого никакого. Более того, земля «Камэйдо» изобиловала святилищами водных богов и была пропитана энергией «Воды», что делало этот маршрут слишком рискованным.

Среди Четырех Богов защитник севера Гэмбу, чей атрибут «Вода», предстает в облике черепахи (иероглиф «камэ»). А само название «Камэйдо» исторически связано с «Камэидо» — «Черепашьим колодцем». Иными словами, эта территория сочетала в себе сразу несколько водных концепций.

С этой точки зрения, соседний с севера район Кацусика не содержал в своем названии водных элементов, но...

По этой земле тоже протекали реки Эдогава и Аракава, а северное направление в системе У-син само по себе соответствовало элементу «Воды». Двигаясь на север, Юки лишь усилит водную энергетику, которая через цикл Взаимопорождения сделает Сэйрю еще могущественнее.

Тем не менее, заключенная в сторонах света сила Пяти Элементов могла стать подспорьем не только для Сэйрю, но и для Юки.

Элементом, способным подавить и ослабить «Дерево» Сэйрю через цикл Взаимопреодоления, являлся «Металл». А металлу соответствовал запад.

Именно поэтому Юки устремилась на запад, мимо соседнего Кото и еще дальше.

В район Сумида. И хотя он всё еще находился в пределах Восточного сектора, Юки выбрала это место для битвы с Сэйрю именно потому, что здесь сила атрибута «Дерева» должна была хоть немного ослабнуть.

Впрочем, слепо нестись на запад было нельзя.

Иероглиф «Суми» (墨 — тушь) в названии района был искаженным иероглифом «Суми» (隅 — угол) из названия реки Сумида, протекающей по его западной границе. Именно эту реку Токугава Иэясу в свое время использовал как элемент «Реки» в концепции идеального ландшафта. Следовательно, если добежать до района Рёгоку, влияние «Воды» вновь возрастет, играя на руку Сэйрю.

Поэтому Юки выбрала место, не доходя до реки.

Кинситё. В этом районе наибольшая концентрация металла находилась на железнодорожной станции. Юки предпочла её южный выход: во-первых, он был застроен высотными зданиями и представлял собой оживленный торговый квартал, а во-вторых, это позволяло держаться подальше от северного выхода, где находился густо засаженный деревьями парк Кинси с его атрибутом «Дерева».

— Здесь сойдет!

Стоя на пролете надземного пешеходного перехода у автобусного кольца, Юки взглянула на восточное небо. И в тот же миг...

[—————]

Из беззвездного мрака ночного неба на Юки спикировал исполинский лазурный дракон.

Заманить Сэйрю сюда оказалось не так уж сложно.

Божественный зверь не только поддерживал барьер Пяти Элементов, но и выполнял роль стража Восточного сектора.

Поэтому, стоило Юки нанести первый удар, как Сэйрю окончательно классифицировал её как врага и неустанно преследовал всю дорогу.

Цель у него была одна — уничтожить угрозу. Наблюдая за стремительно приближающейся громадой, Юки с силой оттолкнулась от покрытия пешеходного моста и совершила прыжок. Секундой позже Сэйрю на полной скорости протаранил то самое место, где она только что стояла. Раздался оглушительный грохот, и конструкция разлетелась на куски.

Оказавшись прямо над головой Сэйрю, Юки закричала:

— Ха-а-а-а-а-а!

Словно паря в небе, она обрушила на врага серию стремительных ударов «Сакуи». Каждый взмах её духовного клинка порождал невидимое лезвие из сжатого воздуха, которое, рассекая пустоту, неслось к дракону.

Однако... за миг до того, как они достигли цели, вокруг гигантского тела развернулся ветряной барьер. Все воздушные серпы, выпущенные Юки, срикошетили и растворились без следа. Увидев это...

— Т-ц...

На её лице отразилась досада.

Юки была мечницей универсального типа. Её стихией считался бой на средней и ближней дистанциях, где она мастерски орудовала духовным клинком.

Атрибут «Металла», заключенный в лезвии «Сакуи», мог стать эффективным оружием против Сэйрю за счет подавления его элемента «Дерева». По-хорошему, ей стоило бы сократить дистанцию и навязать ближний бой. Однако Четыре Бога обладали способностью манипулировать силой Пяти Элементов для дальних атак. А Юки, в отличие от Мио, Куруми или Зест, магией не блистала. И следовательно...

«Если я просто брошусь в лобовую атаку...»

В случае, если дракон ответит масштабной атакой стихий Дерева или Ветра, Юки будет вынуждена тратить силу «Сакуи» на создание щита. В итоге, приблизившись для удара, она окажется в глухой обороне.

Впрочем, главной задачей Сэйрю являлась защита Восточного сектора. Поэтому он явно избегал масштабных дистанционных атак, способных нанести ущерб окружающей инфраструктуре. Скорее всего, именно по этой причине он пытался раздавить Юки массивным телом в прямом столкновении. Для девушки идеальным вариантом было бы уклоняться от этих физических выпадов и изматывать противника атаками со средней дистанции, выжидая удобного момента.

Однако только что Сэйрю без труда отбил её среднедистанционную атаку — воздушные серпы.

Это означало лишь одно: потоки ветра, подвластные древесной природе Сэйрю, значительно превосходили по силе воздушные лезвия Юки.

Девушка почувствовала это различие в классе еще в самом начале боя, у реки Эдогава. Именно поэтому она привела противника сюда — в место, где сила Сэйрю должна была дать слабину, а концентрация энергии «Металла» достигла бы пика.

«Но даже здесь... мои атаки не проходят».

Приземлившись на крышу соседнего высотного здания, Юки лишилась возможности безопасно атаковать, но сохранила хладнокровие и продолжила анализировать ситуацию. В сложившихся обстоятельствах у неё оставался лишь один выход: осознанно пойти на риск, подобраться вплотную к Сэйрю, подставившись под удар, и рубануть его клинком напрямую.

«И тем не менее...»

Нонака Юки колебалась, не решаясь прибегнуть к этой тактике.

Дело было не в страхе боли или ранений. Её противник — божественный зверь, воплощенный силой Сибы. Надеяться выйти из такого боя без единой царапины было бы верхом наивности. Такого врага можно одолеть, лишь поставив на кон собственную жизнь в размене ударами.

Но Юки не имела права умирать. И дело заключалось не только в сентиментальном желании жить рядом с Басарой. Если Юки погибнет, магическая отдача от контракта подчинения ударит по её господину и ослабит Басару. Такого исхода она не могла допустить ни при каких обстоятельствах.

Ведь их истинная цель, которую необходимо сокрушить любой ценой, — это Сиба.

Сейчас её противником был Сэйрю, но победа над лазурным драконом не стала бы концом битвы. Этот барьер всецело подчинялся Сибе. Если Юки чудом уцелеет, но истратит все свои силы на убийство Сэйрю, враг может воспользоваться её слабостью и взять в заложницы. А это свяжет руки Басаре и подвергнет его жизнь смертельной опасности.

И не только его. Все остальные девочки, сражающиеся в других районах, тоже окажутся под ударом.

Подобного сценария следовало избежать любой ценой.

[—————]

Сэйрю, который после уничтожения моста скользил у самой земли, резко заложил вираж. Могучий страж вновь взмыл в небо, нацелившись прямо на девушку. Глядя на приближающегося дракона...

«Главное — не поддаваться панике».

Юки мысленно одернула себя. Необходимость просчитывать риски диктовалась самим фактом существования этого барьера. Если Сиба снимет его и бросит Четырех Богов в неконтролируемое неистовство — вот тогда можно будет отбросить все страхи и рубить врага не щадя себя. Оставив эту мысль на крайний случай, девушка лихорадочно искала способ переломить исход битвы в столь невыгодных условиях. И тут...

<—————>

Внезапно Юки почувствовала, как к ней кто-то обращается.

Этот беззвучный зов, лишенный физического голоса, исходил от духовного клинка, зажатого в её руке.

— «Сакуя»?

Сквозь ладони, стискивающие рукоять, в разум девушки потекли эмоции клинка. Дух умолял госпожу поверить в него и позволить высвободить свою истинную мощь. Эта отчаянная мольба любимого оружия, делившего с ней тяготы боя, внезапно озарила разум Юки. Этот зов подсказал выход из тупика, в который её загнали законы Пяти Элементов.

— Я поняла.

Уверенно кивнув своему клинку, Юки круто развернулась спиной к Сэйрю и сорвалась с места. Прыгая с крыши на крышу, она вскоре спустилась на широкий проспект и, не сбавляя хода, продолжила свой яростный забег.

Она добровольно отказалась от тактического преимущества Кинситё — места, где древесная природа Сэйрю ослабевала сильнее всего в этом Восточном секторе.

Ведомая волей «Сакуи», девушка устремилась прямиком на юг.

И потому в тот момент Нонака Юки еще не осознавала...

...какая пугающая аномалия таилась у неё за спиной, прямо позади преследующего её Сэйрю.

В этом искусно скопированном пространстве бесследно исчезло то, что неизменно должно было там находиться.

2

В то время как Юки, сражаясь с Сэйрю в Восточном районе, активно меняла поле боя...

...Куруми в Южном районе не стала кардинально менять место схватки с Судзаку.

Птицы, парящие в небесах на расправленных крыльях — это создания, живущие в гармонии с ветром. А ветер, тесно связанный с атрибутом «Дерева», способен питать «Огонь» Судзаку, стража юга, через цикл Взаимопорождения.

Если рассматривать огненную птицу Судзаку через призму системы Пяти Элементов, её можно было назвать поистине совершенным существом.

И всё же, несмотря на битву со столь грозным противником, Куруми не стала менять арену по одной простой причине: она столкнулась с огненным божеством в прибрежном парке, выходящем прямо к Токийскому заливу.

Элемент «Воды» способен порождать атрибут «Дерева», повелевающий ветрами.

Поэтому Куруми решила противопоставить Судзаку комбинацию «Воды» и «Дерева», что неизбежно превратило их схватку в воздушный бой.

И в этом столкновении друг другу противостояли вражеский «Огонь» и её «Вода».

Разумеется, Куруми могла подавлять пламя Судзаку через цикл Взаимопреодоления. Именно поэтому ей и поручили Южный район. Но... давало ли это реальное преимущество в бою? Ответ был однозначным: нет.

Битва — это живой организм. В ней всё редко идет по выверенным теориям и строгой логике.

В сражении с Судзаку девочка столкнулась сразу с несколькими серьезными проблемами.

Одной из них стало позиционирование — то, какую высоту было выгоднее занимать каждому из них для управления своей стихией.

Поскольку Куруми управляла элементом «Воды», ей было куда проще творить магию вблизи морской глади. Вода — изменчивая и вечно текущая стихия, её трудно контролировать издалека. В идеале девочке хотелось бы вести бой, почти касаясь поверхности залива, но...

— Кх!

Мчась на огромной скорости прямо над волнами с помощью магии полета, Куруми невольно скривилась.

Причиной тому были гигантские столбы воды, с оглушительным грохотом вырастающие со всех сторон. Судзаку, широко распахнув клюв, непрерывным градом обрушивал на неё атаки огненной магии.

Олицетворяя элемент «Огня», священная птица стремилась держаться подальше от моря, выбрав своей вотчиной высокое небо. Из-за этого, пока Куруми пыталась оставаться ближе к воде, враг постоянно сохранял тактическое преимущество по высоте.

Девочка едва держалась, уклоняясь на лету и прикрываясь водяными щитами, но в воздушном бою уступать высоту противнику было смертельно опасно.

— Ах ты ж!

Прямо в полете Куруми резко развернулась. Скользя подошвами ботинок по водной глади и поднимая каскады брызг, она сосредоточила сознание на Латной рукавице духовного управления. Установив контакт с духами воды, девочка подчинила себе море под ногами и принялась выстреливать им в небо, словно пушечными ядрами.

Водяные снаряды, точно зенитные ракеты, перехватывали огненные сгустки Судзаку, но на этом Куруми не остановилась. Хоть юг и принадлежал стихии пламени, благодаря ландшафту здесь было куда больше «Воды», чем «Огня», и использование этого океана позволяло ей превзойти птицу в плотности атак.

Однако... Судзаку никак не отреагировал на её водные удары.

Он не уклонялся и не ставил щиты. Водяные ядра беспрепятственно поражали огромную птицу...

[—————]

Но на Судзаку не осталось ни единой царапины. Врезаясь в цель, водяные ядра мгновенно испарялись без следа. Виной тому было пламя, окутывающее его тело. Сверхвысокие температуры элемента «Огня» попросту сводили на нет все водные атаки Куруми.

«Вода» должна гасить «Огонь» через Взаимопреодоление. Вот только в системе Пяти Элементов этот цикл зависит не только от самой природы стихий, но и от их качества и объемов. Проще говоря...

«Значит, моих поспешных заклинаний хватает только на то, чтобы перехватывать его выстрелы, а вот пробить защиту и нанести ему урон силенок маловато...»

Куруми напряженно размышляла, продолжая лететь над самыми волнами и не сводя глаз с преследующего её бога.

Так дело не пойдет. Чтобы лишить врага преимущества по высоте, придется покинуть морскую гладь и перенести бой в небеса. Или же... пожертвовать мобильностью, развеять магию полета и, твердо встав на ноги, влить всю концентрацию исключительно в магию Воды, тем самым повысив её мощь и точность.

Увы, но реальность заставила Куруми выбрать совершенно иной путь.

[—————]

Парящий в небе Судзаку закружился вокруг своей оси, мощно взмахивая крыльями. В следующее мгновение всё её поле зрения заволокло несметным множеством пылающих перьев, которые, оставляя за собой огненные шлейфы, метеоритным дождем обрушились на девочку. Отступать было некуда — ни вверх, ни в стороны. Прикрыться водяным щитом? Бесполезно: если этот шквал пламени ударится об воду, начнется цепная реакция взрывного кипения. Её водяные ядра испарялись от одного лишь касания к пернатому гиганту. Если щит исчезнет так же быстро, в ту же секунду Куруми придет конец.

И уклонение, и глухая оборона несли в себе смертельный риск. Поэтому...

— Ха-а!

Куруми выбрала третий вариант — она совместила защиту с отступлением. Для начала она возвела барьер, но не из воды, а из ветра, заключив себя в непроницаемую воздушную сферу. А затем на огромной скорости рванула с места.

Только вот она не стала взмывать в небо или уходить в сторону. Она камнем рухнула вниз.

Куруми вонзилась в воду и ушла на глубину ровно в тот момент, когда огненные перья Судзаку прошили морскую гладь. Череда оглушительных подводных взрывов заставила океан вскипеть, породив ураган чудовищного жара, однако буйство стихии не могло достать Куруми, спрятавшуюся на дне под защитой ветряного кокона. Более того, оказавшись в толще воды, она получила идеальную среду для своей магии.

— Ха-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

Куруми с силой свела перед грудью раскинутые в стороны руки. Высвободившийся под водой порыв ветра взбаламутил океан, и вокруг девочки закружился колоссальный водоворот.

Соединенные ладони взмыли к небесам. В ту же секунду из моря вырвался вращающийся водяной столб диаметром в десятки метров. На лету он принял форму исполинского водяного дракона и устремился в высь. Дракон, чьи размеры многократно превосходили габариты Судзаку, взмыл над птицей и резко спикировал вниз. Распахнув колоссальную пасть, он целиком проглотил алую священную птицу.

[—————]

Оказавшись в брюхе водяного монстра, Судзаку яростно забился, отчего гигантское тело дракона начало стремительно испаряться. Но...

— Я тебе не позволю!

Оставаясь под водой, Куруми непрерывно закачивала в дракона новые порции морской воды, с лихвой компенсируя испаряющиеся объемы.

По её воле водяной дракон потащил плененного Судзаку прямиком на дно Токийского залива.

А сама девочка, вынырнув на поверхность, пулей выстрелила в небо, спешно эвакуируясь с места столкновения стихий.

«Вода» преодолевает «Огонь». К тому же, под толщей моря до Судзаку не достанет питающая его огненная аура. Для владыки пламени Токийский залив был равносилен болоту с кислотой. Океанская толща должна была разъесть и подавить его сущность. Направив обе руки на бушующую внизу морскую гладь, Куруми трансформировала дракона в гигантский водоворот-тюрьму.

— Вот и всё... чт-то?!

Победные слова, сорвавшиеся с губ в предвкушении триумфа, оборвались недоуменным вздохом. Из самого центра колоссального водоворота, ставшего водяной тюрьмой, пробив толщу океана, вырвался ревущий сгусток пламени. И этот пылающий метеор стремительно понесся вверх, прямо на Куруми.

— Гх!

Девочка инстинктивно выжала из магии полета всё, закладывая резкий вираж. Ей чудом удалось уйти с линии удара. Задрав голову, Куруми поняла: то, от чего она только что увернулась, было вовсе не атакой. Это был сам Судзаку.

Совсем недавно Куруми окутала себя барьером из ветра, чтобы не захлебнуться при погружении в океан.

Сейчас Судзаку проделал ровно то же самое. Только вместо ветра он возвел вокруг себя сферу из чистого пламени. Этого с лихвой хватило, чтобы на короткое время изолировать морскую воду, а выигранных секунд оказалось достаточно для рывка к поверхности.

— А я-то думала, что с ним покончено...

Иллюзия столь близкой победы развеялась как дым, заставив Куруми досадно стиснуть зубы. Однако...

— Впрочем, мои труды не прошли даром, — прошептала она.

И это не было пустой бравадой. Присмотревшись к парящему Судзаку, она заметила, что он явно уменьшился в размерах. Пусть и ненадолго, но она скормила его дракону и утащила на дно. Колоссальная масса воды всё же сделала свое дело и ощутимо истощила его «Огонь». Теперь водяные ядра, которые раньше испарялись от одного прикосновения, смогут нанести ему реальный урон. Если она продолжит методично стачивать его силу, то рано или поздно одержит верх. Куруми наконец нащупала путь к победе, но в этот момент Судзаку совершил нечто неожиданное.

[—————]

Он камнем рухнул вниз, бросившись на девочку в отчаянной, словно самоубийственной, лобовой атаке.

Даже ослабленный, он всё еще обладал мощью, способной проломить любой её щит.

В худшем случае она сгорит заживо прямо внутри барьера.

Впрочем, нужды принимать удар на себя не было — достаточно просто увернуться. Сместившись в сторону с помощью магии полета, Куруми приготовилась ударить водой прямо в незащищенную спину бога, как вдруг...

— Чт-то?!

Она судорожно вдохнула, осознав страшную правду. Проследив траекторию полета Судзаку, она поняла, что его истинной целью была вовсе не она.

Алая священная птица неслась прямиком к контейнерному терминалу Ои, раскинувшемуся в Токийском заливе.

В порту были пришвартованы гигантские сухогрузы, а берег усеивали бесчисленные заводские постройки. Когда Судзаку, окутанный ревущим пламенем, врезался в них, терминал поглотила чудовищная цепная реакция взрывов.

— Ах!

Ударная волна раскаленного воздуха ударила по Куруми, и девочке пришлось спешно закрываться ветряным щитом.

А в следующее мгновение бушующее внизу пламя, грозившее сжечь сами небеса, словно по чьей-то воле втянулось обратно в эпицентр взрыва. Из ослепительного огненного сгустка показался Судзаку. Он жадно поглотил всё колоссальное пекло, порожденное сгоранием нефти, бензина и мазута в крупнейшем порту залива, обратив эту чудовищную энергию в собственную силу.

Его тело раздулось до невиданных размеров, многократно превзойдя свои первоначальные габариты. И это была не просто видимость: исходившая от него аура не оставляла сомнений в его сокрушительной мощи.

— Ясно... Пока ты в своем уме и не обезумел, котелок у тебя соображает что надо, — с горечью констатировала девушка.

Теперь Судзаку стал во много раз опаснее, чем в начале боя. Что до Куруми, то её магия духов хоть и не истощала резерв маны, но нещадно выматывала физически и ментально. Создание исполинского водяного дракона отняло у неё слишком много сил. Она сможет повторить этот трюк еще от силы пару раз... Вот только против нынешнего Судзаку он вряд ли сработает. Такая махина играючи испарит хоть весь Токийский залив. И всё же...

— ...

Оказавшись в катастрофическом положении, Куруми не дрогнула. В её глазах не было ни капли отчаяния. Ей доверили этот район и этого врага. Она прекрасно понимала: от её победы или поражения зависят жизни Мио и остальных девочек, бьющихся с Четырьмя Богами и Балфлером, и жизнь Басары, отправившегося навстречу Сибе.

Нонака Куруми твердо знала одно: она уничтожит этого божественного зверя, чего бы ей это ни стоило.

Совсем недавно, во время вылазки в Мир Демонов...

Она участвовала в решающей битве с фракцией нынешнего Владыки, но потерпела обидное поражение.

Враг подло сыграл на её чувствах к Басаре, шантажируя её. Не в силах отличить правду от лжи, Куруми не смогла сражаться в полную силу и проиграла. Да, позже, когда грянул хаос от пришествия демонического бога Хаоса, она вместе с Марией расквиталась с тем самым противником, но...

Факт остается фактом: тогда она проиграла и подвела своих товарищей.

Поэтому второго поражения быть не может. Пусть даже враг в тысячу раз превосходит её по силе. Она обязана сокрушить Судзаку. Любой ценой.

Ради этого Нонака Куруми поставит на кон всё.

— Больше я не проиграю!

Выкрикнув эти слова и пронзив исполина яростным взглядом, Куруми оттолкнулась от воздуха и бесстрашно бросилась прямо на Судзаку.

3

Среди Четырех Богов — священных зверей, охраняющих стороны света, — есть одно исключение.

И это страж севера — Гэмбу.

От остальных божеств его в корне отличают две особенности.

Во-первых, его тело представляет собой слияние сразу двух духовных зверей: божественной черепахи и божественной змеи.

Во-вторых, его имя. Если имена остальных Богов — Сэйрю, Судзаку и Бякко — образованы сочетанием понятий «цвет» и «зверь», то с Гэмбу всё обстоит иначе.

Первый иероглиф «Гэн» означает «черный». Это цвет элемента севера, «Воды», что вполне соответствует логике имен остальных священных зверей.

Но именно во втором иероглифе, «Бу», кроется истинная уникальность Гэмбу.

В отличие от остальных Четырех Богов, чьи имена оканчиваются указанием на их животную суть, Гэмбу не зовется ни «Гэнкэ» (Черной Черепахой), ни «Гэндзя» (Черной Змеей). Его имя венчает иероглиф «Бу».

На самом деле Гэмбу, будучи симбиозом двух духовных сущностей, несет двойной смысл и в своем имени.

Иероглиф «Гэн» не только обозначает черный цвет, но и скрывает в себе значение «Змея». Таким образом, всего один символ объединяет в себе и цвет, и зверя. Иероглиф же «Бу» означает «Черепаху», но в то же время таит в себе еще один важнейший смысл.

А именно — «воин» в значении «Бог Войны» (Будзин).

Симбиоз свирепой змеи и обладающей непробиваемым панцирем черепахи образует идеальный баланс атаки и защиты, позволяя наносить удары, не открываясь врагу. Именно поэтому среди всех священных зверей-хранителей Гэмбу в наибольшей степени приспособлен для битвы. И потому, глядя на надвигающегося колоссального земляного голема...

[—————]

...Гэмбу не дрогнул ни на йоту. Да, элемент «Земли» способен подавлять элемент «Воды», которым он повелевает. И любые водные заклинания, что он применял до сих пор, исправно блокировались магией земли, которую использовала демоница, восседающая на плече каменного исполина.

Однако атаки противника тоже не причиняли Гэмбу ни малейшего вреда.

Колоссальные удары кулаков и ног голема, не говоря уже о магии земли, бьющей прямо из-под ног, — всё это безупречно отражалось, стоило лишь втянуть тело в панцирь. По-видимому, враг решил, что перевернув его на спину, получит преимущество, и несколько раз заставлял землю под ним вздыматься. Вот только черепаха, которая, оказавшись на спине, не может подняться из-за коротких лап и отсутствия магии — это самая обычная черепаха. Для Гэмбу же, обладающего длинными и мощными конечностями, магией воды и хвостом-змеей, подобные трюки не представляли совершенно никакой угрозы.

К тому же арсенал Гэмбу не ограничивался одной лишь магией воды. Гибкая змея с невероятно сильными мышцами и острыми клыками сама по себе являлась смертоносным оружием.

Поэтому, полностью проигнорировав град пудовых ударов, обрушившихся на него со стороны голема...

[—————]

...Гэмбу совершил молниеносный выпад хвостом-змеей. Воздух разорвал оглушительный хлопок: тело змеи, хлестнувшее словно кнут, преодолело звуковой барьер. В то же мгновение верхняя половина туловища голема попросту исчезла. Сокрушительный удар разнес каменного исполина в пыль. Однако...

...он не расслабился ни на секунду. Вместо этого зверь вскинул голову к небесам. И там...

— Кх...

Демоница, до этого восседавшая на плече голема, тяжело махала крыльями в ночном небе, сверля его напряженным взглядом. Очевидно, в самый последний момент она успела взмыть в воздух и избежать смертоносного удара.

Но... если она решила, что небеса гарантируют ей безопасность, это было фатальной ошибкой.

Словно желая доказать ей это, Гэмбу пустил в ход магию. Вот только вместо воды он создал «Лед» — ведь северное направление, которое он охранял, ассоциировалось в том числе и с суровой зимой. Заморозив воду, зверь возвел из нее причудливую конструкцию. Это была стартовая рампа, направленная в небеса, прямо на парящего врага.

Ледяная трасса, берущая начало прямо из-под его передних лап, была отполирована магией до зеркального блеска, сводя силу трения практически к абсолютному нулю. И когда...

— Чт-то?!

Осознав замысел зверя, демоница побледнела и в панике начала разворачивать каскад защитных магических кругов, но Гэмбу это уже не заботило.

[—————]

Максимально сжавшись и перенеся центр тяжести вниз, он с чудовищной силой оттолкнулся задними лапами от земли, одновременно активируя магию воды. Из-под его панциря ударил мощнейший водяной джет, сработавший как реактивный двигатель.

В результате зверь сорвался с места со сверхскоростью, уже на старте многократно превысившей скорость звука.

Скользя по ледяной рампе, он без малейшего сопротивления, словно тончайшую карамель, проломил многослойные стены из прочнейшего обсидиана, возведенные демоницей на его пути. В мгновение ока исполинская туша настигла врага в воздухе и нанесла прямое попадание.

Страшный таран Гэмбу, превратившего собственное тело в колоссальное пушечное ядро, разорвал плоть демоницы в клочья, не оставив от нее и следа. Гася инерцию полета, зверь создал перед собой буферный барьер из воды, поймавший его огромную тушу, и...

[—————]

Зависнув в воздухе вверх ногами и используя водяной барьер как опору, Гэмбу вдруг ощутил нестыковку.

Разница в габаритах и массе между ним и его противницей была колоссальной, а удар наносился на гиперзвуковой скорости. В том, что он только что разнес демоницу вдребезги, сомнений быть не могло. Однако... само ощущение от удара кардинально отличалось от столкновения с живой плотью. Да... оно скорее напоминало то сопротивление, с которым он крошил обсидиановые преграды на пути к цели.

[—————]

И в следующее мгновение Гэмбу убедился в правоте своей интуиции, бросив взгляд на юго-запад. В небесах, целая и невредимая, парила та самая демоница, которую он, казалось бы, только что уничтожил.

— ...

Взгляд, которым она пронзала Гэмбу, не утратил ни капли боевого духа. Но вместо того чтобы продолжить бой, демоница развернулась и на полной скорости полетела прочь сквозь ночной мрак, увеличивая дистанцию.

Очевидно, уничтоженная им фигура была лишь земляной куклой, точной копией оригинала. Если враг способен управлять големом, нет ничего удивительного в том, что она может слепить и заставить двигаться собственного двойника.

Беглянка устремилась к району, который сиял ярче всего остального ночного Токио.

Было ли это обычным бегством? Или же она решила, что в том месте у неё появится шанс на победу?

Впрочем, Гэмбу это совершенно не волновало.

Его миссия — защищать Северный район. А также... безжалостно уничтожать всех, кто несет угрозу.

[—————]

Поэтому, вновь сотворив ледяную платформу, Гэмбу оттолкнулся от воздуха и пустился в погоню за врагом сквозь ночные небеса.

4

В Западном районе, на территории парка Кинута, одновременно разворачивались два сражения.

Одно — битва между Мио и Бякко на бейсбольном поле.

И второе — схватка Марии с Балфлером.

Однако прямо сейчас противником Нарусэ Марии был вовсе не Балфлер.

Бесчисленные уродливые твари копошились на травяной площади в самом центре парка, плотным кольцом взяв девушку в окружение.

Демонический бог Легион.

Все особи имели одинаковую форму и размеры. Двухметровые туши напоминали Вальгу — монстра, которого Мария с товарищами одолели в прошлом. Поодиночке они не обладали выдающейся силой, но это отнюдь не означало, что их атаки были слабыми. Удары мясистых кулаков Легиона несли в себе разрушительную мощь, ничуть не уступающую атакам Вальги.

Нынешняя Мария стала несравнимо сильнее с тех пор, поэтому сами по себе монстры не представляли для неё серьезной угрозы, если бы не одно «но» — их было слишком много.

Численность врагов перевалила за сотню. Судя по всему, они не обладали развитым интеллектом и не пытались использовать сложные финты, но если суккуб не сможет увернуться и уйдет в глухую оборону, эти удары пробьют блок и измотают её. А прямое попадание и вовсе грозило тяжелыми увечьями.

Поэтому стиль боя Марии закономерно свелся к единственно верной тактике.

Чтобы свести к минимуму потерю сил в бою с подавляющим числом противников и не открываться для ударов, она избавилась от всех лишних движений. Девушка непрерывно просчитывала действия врагов на несколько шагов вперед, одновременно принимая оптимальные решения в каждую долю секунды — уклоняясь и контратакуя.

На территории парка Кинута была и роща. Сражаться, прячась в зарослях и тени деревьев, — весьма эффективный метод в бою против толпы, но в то же время это увеличило бы количество слепых зон для неё самой.

А когда имеешь дело со столь многочисленным врагом, эти слепые зоны превращаются в смертельный риск для одиночки. Вот почему Мария намеренно осталась на открытой площади с хорошим обзором.

Глядя на надвигающуюся орду Легиона...

[—————]

Мария, не останавливаясь ни на секунду, демонстрировала невероятную скорость работы ног. Уворачиваясь от града гигантских кулаков в миллиметрах от своего тела, она обрушивала на врагов удары рук и ног, а также использовала атаки по площади, сокрушая саму землю и воздух, тем самым разметая клонов Легиона одного за другим.

Подобное было возможно лишь благодаря её гибкому мышлению и мгновенной оценке ситуации: она без колебаний использовала в качестве опоры кулаки, впечатанные в землю, или даже головы и плечи тех особей, что только выжидали удобного момента для атаки. Хоть врагов и было больше сотни, из-за их внушительных габаритов одновременно напасть на девушку могли от силы четверо или пятеро. И потому...

[—————] [—————] [—————] [—————] [—————]

Когда особи Легиона бросились на неё со всех четырех сторон, а пятый рухнул прямо сверху, пытаясь раздавить её своим весом...

— Ха-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

Мария с силой впечатала кулак в землю под ногами. Разошедшаяся во все стороны ударная волна отбросила четырех монстров, а сама девушка, плавно сместившись в сторону от кулака пятого, летящего сверху, нанесла сокрушительный удар левой ногой в голову.

Поразив пятого монстра прямо в висок, она успешно вырвалась из патовой ситуации, не оставлявшей ей путей для отступления. Более того, ударная волна, пущенная по земле, уничтожила еще с десяток особей в задних рядах. Воспользовавшись образовавшейся на долю секунды паузой, Мария с шумом выдохнула затаенный воздух, восстанавливая дыхание.

«Этому нет конца».

Скользнув взглядом по округе, она хладнокровно констатировала, что ситуация складывается не в её пользу.

С начала боя прошло уже немало времени, и счет убитых тварей давно перевалил за сотню. И всё же... сколько бы она их ни уничтожала, численность врага не уменьшалась. Из магических кругов, развернутых Балфлером, непрерывным потоком лезли новые монстры.

Скорее всего, пока она не одолеет самого Балфлера, размножение Легиона не остановить. Проблема заключалась в том, что сейчас Мария даже не видела своего главного врага.

Он не сбежал. На Балфлера была возложена задача контролировать Бякко в этом Западном районе и поддерживать баланс Пяти Элементов во всем барьере. К тому же, он должен был управлять Легионом.

Вероятно, он вновь применил ту самую способность, что позволила ему исчезнуть ранее, скрыв свое присутствие от её чувств. К счастью, сам Балфлер не предпринимал попыток атаковать — возможно, это была плата за невидимость. Мария несколько раз наугад била по воздуху площадными атаками, но так и не смогла его зацепить. Не исключено, что сейчас он находился в состоянии, не допускающем никакого физического взаимодействия.

Однако это означало, что стоит ему отменить способность и проявиться, как он тут же нанесет удар. И потому, несмотря на наличие крыльев, Мария не могла спастись от армии Легиона в воздухе. Неосторожный взлет грозил тем, что Балфлер материализуется в её слепой зоне и атакует.

«Нужно что-то делать».

Численность врага не убывала, а вот физические и душевные силы суккуба были отнюдь не безграничны. Пока она еще справлялась со свирепым натиском, но рано или поздно её предел будет достигнут. И стоит ей лишь раз оступиться, как орда попросту задавит её числом.

«Этого допустить нельзя».

В недавней битве с фракцией нынешнего Владыки Демонов Нарусэ Мария потерпела поражение.

Если судить исключительно по исходу поединков, то Куруми и Зест тоже проиграли. Но Куруми уступила лишь потому, что её шантажировали жизнью Басары, и она не смогла сражаться в полную силу, а Зест и вовсе пожертвовала своей дуэлью, вмешавшись в бой Куруми, чтобы спасти её, — это было скорее техническое поражение.

Их вины в этом не было. И на фоне этого...

«Только я одна...»

...провела честный бой и проиграла.

Безусловно, мастерство Такигавы — Ларса, который был её противником, ни у кого не вызывало сомнений. Проигрыш ему не означал, что Мария слабее остальных девочек.

Но факт остается фактом: она проиграла в невероятно важном сражении.

Именно поэтому во второй раз она проиграть не имеет права.

Непрерывный призыв такого полчища монстров должен сжигать немало маны даже у Балфлера. Стиснув зубы, продолжать бой до тех пор, пока враг не выдохнется — тоже тактика, но...

И всё же если это бесконечное размножение является врожденной способностью демонического бога Легиона, с которым Балфлер заключил контракт, то ни сам Балфлер, ни Легион вообще не тратят на это сил.

В таком случае, чтобы переломить ход битвы, необходимо создать ситуацию, которая вынудит Балфлера проявиться, и нанести ему смертельный удар. Вот только такие возможности на дороге не валяются. Если она не прикончит его с первой же попытки, поражение станет неизбежным.

К тому же, ранее Балфлер уже продемонстрировал, что способен легко блокировать атаки Марии магическими барьерами.

В своем нынешнем состоянии она вряд ли сможет его одолеть.

И всё же... выход был.

В арсенале Нарусэ Марии имелась техника, обеспечивающая взрывной рост физических характеристик. Её козырь — перегрузка духовного центра с помощью ключа, снимающего печати. Однако...

— Гх...

Мария никак не могла заставить себя разыграть эту карту.

Во время решающей битвы с фракцией нынешнего Владыки Мария проиграла Ларсу именно потому, что, применив ключ, не смогла совладать со стремительно возросшей мощью и потеряла контроль над собственным телом. Для специалиста по ближнему бою это было фатальным недостатком. С тех пор она упорно тренировалась с Басарой и остальными, снимая печати и пытаясь привыкнуть к этой силе. Без сомнения, теперь она стала куда сильнее, перейдя на новый уровень.

Но...

Это были лишь тренировки. Не настоящий бой. После битвы в Мире Демонов у Марии и остальных просто не было возможности проявить себя в реальном сражении. Найти противника уровня Балфлера — элиты даже среди высокоуровневых демонов — и сойтись с ним в смертельной схватке... в нынешних условиях такое выпадало крайне редко.

Звучало иронично. Они отправились в Мир Демонов, чтобы избавить Мио от политических интриг и прекратить покушения на её жизнь. Они обрели долгожданный покой, но именно этот покой застопорил их развитие как воинов.

Поэтому, какими бы упорными ни были тренировки, сейчас ей впервые предстояло испытать свою новую силу в реальном бою.

Это походило на авантюру.

И тем не менее идти на такой риск следует с максимальной осторожностью, учитывая статус противника и обстановку вокруг.

Причина проста: в этом же самом парке Мио сражается с Бякко.

«Госпожа Мио...»

Сквозь бреши между гигантскими тушами орды Легиона, Мария могла наблюдать за тем, как на соседнем бейсбольном поле разворачивается битва Мио и Бякко.

Их бой тоже был в самом разгаре. Именно поэтому...

Если Мария проиграет Балфлеру, он без малейших колебаний сделает Мио своей следующей целью.

Тогда её госпоже придется сражаться и с Бякко, и с Балфлером одновременно.

Сейчас клоны Легиона не лезли к Мио лишь потому, что воплощенный Бякко мог расценить подобное вмешательство как враждебный акт и атаковать их. Однако стоит Марии пасть, как Балфлер сосредоточит всё свое внимание исключительно на Мио. А он обладает даром стирать свое присутствие. Выждав момент, когда Мио откроется в бою с Бякко, он проявится, сразит её одним ударом и тут же снова исчезнет. Даже если Бякко посчитает его врагом, для самого Балфлера это не составит никакой угрозы.

Разумеется, всё это произойдет лишь в том случае, если Мария потерпит поражение.

Есть огромная вероятность, что Мио одолеет Бякко, пока суккуб сдерживает Легион. Если Мария дождется этого момента, и они вдвоем обрушатся на Легион и Балфлера, шансы на победу многократно возрастут. Однако...

«Нет».

Нарусэ Мария тут же выбросила эту наивную мысль из головы.

Балфлер наверняка уже просчитал такой очевидный план действий.

Чтобы победить, ей нужна несгибаемая решимость: она сама уничтожит Легион, сама сокрушит Балфлера и сама придет на помощь Мио... С меньшим настроем Балфлера не одолеть.

И что самое главное — у нынешней Марии была сила, способная воплотить этот сценарий в реальность.

Сила, открытая ею во время упорных тренировок с Басарой.

Новый козырь Марии. Её возросший потенциал. И всё же...

«Шанс будет только один».

Ошибка абсолютно недопустима. Поэтому...

[—————]

Выжидая идеальный момент для активации своего козыря, Мария вновь ринулась в бой.

Чтобы сокрушить демонического бога Легиона... и стоящего за ним Балфлера.

5

Битва между Басарой и Сибой в Центральном районе сместилась от Токийской телебашни на восток.

В этот квартал, где параллельно тянутся железнодорожные пути линий Яманотэ и Кэйхин-Тохоку, а в небо вонзается лес высотных зданий.

В обычные будние дни этот деловой район кишел бы клерками и гудел от шума снующих туда-сюда машин и поездов, но сейчас, внутри барьера, он казался абсолютно мертвым — ни единого признака привычной жизни.

И всё же... царящую здесь атмосферу никак нельзя было назвать тишиной.

Пространство непрерывно сотрясалось от тяжелых, оглушительных ударов, вибрация от которых пробирала до самых внутренностей. Казалось, сам город превратился в кинотеатр, оснащенный передовой акустической системой с выкрученными на максимум басами.

Этот непрекращающийся грохот неизменно сопровождался еще одним явлением.

Резкими порывами ветра, проносящимися строго по прямой.

Их порождал Басара, мчащийся по ночному городу. Он двигался на околобожественной скорости, размывая окружающий пейзаж в сплошные полосы, и стремительно сокращал дистанцию с Сибой, на лице которого играла легкая усмешка.

Именно Басара выбрал этот район в качестве поля боя.

Причина была проста: он хотел увести битву подальше от территорий к западу и северо-западу от Токийской телебашни — от кварталов Адзабу и Тораномон, где плотно сгруппировались посольства разных стран.

Это пространство являлось барьером, созданным Сибой. Да, оно было спроектировано так, чтобы не оказывать физического влияния на реальный мир снаружи, однако существовала серьезная проблема с инверсией сторон света внутри барьера и обратным расположением Четырех Богов.

Поэтому, если Басара загонит врага в угол, Сиба попросту снимет барьер и пустит Четырех Богов в неконтролируемое неистовство, превратив весь Токио в море огня.

Но разрушить столицу могли не только священные звери.

Если Сиба захочет, перед своим исчезновением он без труда сравняет этот район с землей. Уничтожение иностранных посольств мгновенно спровоцирует для Японии серьезнейший дипломатический кризис.

Токио был не единственной жертвой. Сиба взял в заложники саму Японию как государство.

Разумеется, даже находясь здесь, на востоке, отчаявшийся Сиба мог снять барьер и нанести удар по западному району с посольствами. Однако расстояние давало драгоценную фору до момента попадания, а значит, у Басары появлялось время на ответные действия.

Однако с точки зрения Сибы, перенос сражения к востоку от телебашни лишал его страховки на крайний случай. К тому же время играло ему на руку: чем дольше длился бой, тем сильнее он становился за счет цикла Взаимопорождения Четырех Богов. По идее, у Сибы не было ни малейшей необходимости — и никакого смысла — сражаться здесь. И всё же он принял вызов, потому что бой в восточном секторе нес определенные плюсы и для него самого.

Центральный район, где сейчас находились Басара и Сиба, относился к элементу «Земля».

Элементом, способным подавить «Землю» через цикл Взаимопреодоления, являлось «Дерево», соответствующее востоку.

Прилегающий к восточной стороне телебашни парк Сиба и находящиеся еще дальше на восток сады Хамарикю изобиловали растительностью, что создавало мощный очаг подавляющей энергии против Центрального района. Кроме того, возвышающиеся вокруг небоскребы, хоть и состояли из «Земли» (бетон) и «Металла» (арматура), по своей вытянутой форме концептуально относились к атрибуту «Дерева».

Для Сибы, стремящегося многократно усилить элемент «Земли» за счет подпитки от Четырех Богов, уничтожение в ходе битвы объектов с атрибутом «Дерева» было крайне выгодным.

И к тому же была еще одна, более тонкая причина, по которой Сиба согласился перенести бой сюда.

Это главный храм секты Дзёдо-сю направления Тиндзэй, расположенный к востоку от Токийской телебашни, прямо на территории парка Сиба.

Храм Дзодзёдзи. Семейный храм клана Токугава в эпоху Эдо играл колоссальную роль в фэншуй-планировке города. В противовес мощи четырех сторон света, которые максимально использовались в Гармонии Четырех Богов через «Горы, реки, дороги и болота», существовали направления, чью энергетику старались подавить всеми возможными способами. Это были два зловещих направления: Врата Демонов на северо-востоке и Тайные Врата Демонов на юго-западе.

Чтобы запечатать энергию северо-восточных Врат Демонов, к северу от замка Эдо... в Уэно был возведен храм Канэйдзи. А для подавления юго-западных Тайных Врат Демонов построили этот самый Дзодзёдзи.

Разумеется, эта схема работала, когда центром являлся замок Эдо — нынешний Императорский дворец. Относительно Токийской телебашни, которую сделал центром Сиба, Дзодзёдзи находился на востоке и никак не попадал на демоническую ось.

Как и в случае с военной базой Дзюдзё в Северном районе, способствовавшей воплощению Гэмбу, пространство этого барьера обладало свойством усиливать концептуальное значение объектов.

А храм Дзодзёдзи с эпохи Эдо и до наших дней оставался историческим местом, запечатывающим Тайные Врата Демонов для сердца Токио. Если этот храм будет разрушен, фэншуй-баланс всего города пошатнется. Это неизбежно приведет к возмущению стихий в Центральном районе, что, в свою очередь, разрушит гармонию Пяти Элементов во всем барьере.

И само собой, если барьер рухнет, обезумевшие Четыре Бога сотрут Токио с лица земли.

Басара ни в коем случае не мог этого допустить, а потому старался держать дистанцию, чтобы в пылу сражения не зацепить ни Дзодзёдзи, ни парк Сиба.

Но для Сибы храм Дзодзёдзи вполне мог оказаться той самой ахиллесовой пятой.

«В конце концов...»

С того момента, как Басара погнался за ним, вернулся в Токио, проник в барьер и добрался до Центрального района, прошло прилично времени. Несмотря на это, Сиба пальцем не тронул парк, излучающий подавляющую энергию на эпицентр барьера.

Если предположить, что он не трогал парк (бывшую территорию храма Дзодзёдзи) из страха ослабить печать Тайных Врат Демонов и нарушить баланс Пяти Элементов, то всё вставало на свои места.

Впрочем, всё это было лишь теорией.

Зацикленность на догадках лишь сужает восприятие и создает слепые зоны в сознании.

Одно Басара знал наверняка: он максимально усложнил Сибе задачу уничтожить иностранные посольства в случае снятия барьера. И этого было достаточно. Достаточно, чтобы Тодзё Басара мог сражаться в полную силу.

Поэтому юноша бросился в атаку.

Мчась быстрее ветра, он стремительно сократил дистанцию с Сибой и, когда до врага оставалось всего три шага — расстояние вытянутой руки с занесенной для удара Брюнхильдой...

— Гх!

Басара сделал резкий выпад в сторону. Зрачки Сибы дернулись, среагировав на маневр, и в этот же миг...

— Ха-а!

Басара еще больше взвинтил скорость и отпрыгнул в противоположном направлении. Глаза Сибы с крохотным опозданием метнулись следом, но...

— ...

В этот момент Басара на запредельной скорости сделал еще один рывок в обратную сторону, полностью исчезая из поля зрения противника. Зайдя со спины, слева и по диагонали — прямо в слепую зону...

— Получай!

Сделав опорной правую ногу, он волчком закружился на месте. Подошвы ботинок с пронзительным визгом прожгли асфальт, когда юноша нанес сокрушительный круговой удар по дуге.

Клинок, разогнанный до предельной скорости, превратился в безупречную вспышку, способную рассечь всё на своем пути. А Сиба, оказавшийся на линии удара, не успел даже заметить ни самого Басару, ни лезвие Брюнхильды.

«Попал».

Но глаза Басары, уверенного в успехе, зафиксировали совершенно иную картину.

— Ого, как опасно, — протянул Сиба.

Плавный взмах правой руки по дуге стал идеальной защитой. Удар Басары, нанесенный из слепой зоны, был без малейших усилий парирован, не задев даже длинных волос Сибы.

С самого начала боя Басара, стремясь поскорее покончить с врагом, сражался в полную силу.

Однако Сиба отбивался с непринужденной легкостью.

Все рубящие выпады Брюнхильды Сиба отбивал голыми руками.

Тодзё Басаре на миг показалось, что он снова оказался в бою с Золгией.

Тогда Золгия бесшумно парировал его атаки мечом... и сейчас Сиба вытворял нечто очень похожее.

Но нынешний Басара был уже не тем юнцом, которым Золгия играючи помыкал.

Чтобы одолеть Золгию, ему понадобилась помощь Мио и остальных, но сейчас он смог бы в одиночку раскатать его по земле.

И тем не менее, атаки Басары не производили на Сибу никакого эффекта.

Это свидетельствовало о зияющей пропасти в силе между ними.

Но в этот раз, в отличие от битвы с Золгией, ему не на кого было опереться — товарищей рядом не было.

Каждая из девушек вела свой собственный бой на своей арене.

«Нет, это не так».

Дело вовсе не в том, что он остался без помощи. Сдерживая Четырех Богов и Балфлера, они уже оказывали ему колоссальную поддержку.

А его долг — уничтожить Сибу, стоящего перед ним.

И ради этого Басаре прямо сейчас, в пылу битвы, необходимо было срочно предпринять контрмеры.

Разобраться с тем, что делать после того, как его вложенный во всю силу удар оказался парирован.

Когда атака соскальзывает с намеченной траектории, боевая стойка неизбежно нарушается.

А если это происходит совершенно внезапно — тем более.

На долю секунды тело Басары потеряло равновесие, зависнув в пространстве, и...

— Гх... чт-то?!

Он судорожно вдохнул. Всё его поле зрения заполнил стремительно надвигающийся черный силуэт. Как только глаза распознали в этом ногу Сибы, разум Басары мгновенно оценил обстановку.

Парировав удар меча взмахом правой руки, Сиба плавно перевел инерцию движения в стремительную контратаку.

Это был хлесткий удар левой ногой. То, что его голень расплывалась в воздухе, словно марево, объяснялось вовсе не тем, что атака превосходила динамическое зрение Басары, специализирующегося на скорости.

Скорее всего... это и была способность Сибы. И поэтому...

— Кх... У-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о!

Находясь в ситуации, где уклониться было физически невозможно, Басара ответил грубой силой, насильно продолжив траекторию парированного удара. И хотя лезвие Брюнхильды лишь рассекло пустоту, инерция тяжелого клинка заставила тело юноши накрениться. Добавив к этому собственное вращение, Басара резко скрутился вправо. Воздух с гудением разрезало у самого уха, левую щеку обдало зловещим холодом, и в этот момент...

— Ого... Даже не попытался заблокировать Брюнхильдой, — с явным весельем произнес Сиба. — Ты, я погляжу, чертовски осторожен, Басара.

«Ещё бы», — мысленно огрызнулся юноша.

Такаси ясно сказал, что заблокировал атаку Сибы.

И тем не менее, он получил рану, которую не смогла исцелить даже магия Каору.

Вне всяких сомнений, это был эффект неведомой способности Сибы, истинную природу которой Басара до сих пор не разгадал. Опрометчивый блок мог вывести его из строя в ту же секунду.

Поэтому Басара, используя инерцию уклонения вправо, перешел в боковое сальто, а затем — в сальто назад, разрывая дистанцию.

— Ха-а-а-а-а-а!

Прямо в прыжке он обрушил на врага град рубящих ударов Брюнхильды.

Рассекающие воздух невидимые вакуумные лезвия целым роем понеслись к Сибе... но тот легко уклонился от каждого, просто покачивая корпусом и даже не сдвинув ног с места.

Впрочем, Басара именно на это и рассчитывал.

Пролетевшие мимо Сибы вакуумные клинки у самой земли резко заложили дугу вверх и насквозь прошили по диагонали возвышающийся за его спиной небоскреб.

С чудовищным скрежетом срезанные под углом многоэтажки повалились прямо на Сибу. Увидев это...

— Боже правый... Раз уж ты в чужом барьере, то решил, что можно творить любой беспредел? — с кривой усмешкой бросил Сиба, не теряя самообладания. Скорость падения зданий оставляла ему достаточно времени, чтобы без труда уйти с линии удара, однако Тодзё Басара не собирался давать ему такую возможность.

— Ха-а!

Обхватив рукоять Брюнхильды обеими руками, юноша мощным вертикальным взмахом обрушил клинок в сторону находящегося вдали Сибы.

Это было не «Смещение Безмерного Исполнения»... В воздухе материализовалась багровая волна — сила, доступная лишь кровным наследникам предыдущего Владыки Демонов Вильберта.

Рубящий удар гравитационной волны, который одним махом сокрушил Леохарта в битве с фракцией нынешнего Владыки.

Тогда Басаре удалось применить эту технику лишь благодаря зелью Ширы, но теперь он подчинил её собственной воле. Использовав духовные частицы Бельфегора во время дуэли с Селис в Деревне, юноша научился полностью контролировать свою демоническую силу.

Если гравитационная волна раздавит его — отлично. А если Сиба выстоит, то, по крайней мере, будет скован в движениях. И тогда обрушенные здания погребут его под своими обломками. Однако...

— Что-о?

В следующее мгновение Тодзё Басара невольно раскрыл рот от изумления.

— Так это и есть та самая гравитационная волна... Балфлер о ней рассказывал, — невозмутимо произнес Сиба и, находясь прямо в зоне поражения гравитационной волны, словно не чувствуя никакого давления, с легкостью вскинул правую руку — так, будто собирался остановить падающий небоскреб одной ладонью.

Каким бы чудовищем ни был Сиба, удержать целое здание голой рукой было физически невозможно.

«Что он задумал?» — мелькнуло в голове юноши, но ответ предстал перед ним в тот же миг. За долю секунды до того, как рука Сибы соприкоснулась с падающей громадой, из его ладони вырвалось мощное марево цвета земли...

— ...

С оглушительным хлопком, похожим на взрыв ураганного ветра, обрушившееся на Сибу здание разлетелось в пыль. И не только бетон — даже массивные стальные опоры были стерты в порошок.

6

Воочию увидев, как Сиба превратил целое здание в пыль, Тодзё Басара осознал:

«Так вот оно что...»

Теперь истинная природа способностей Сибы была раскрыта.

То, что сейчас применил Сиба, вовсе не было магией.

Оружием, которое он пустил в ход, вероятнее всего, оказалась природная «Ци».

Если мана и магическая энергия исходят от высших сущностей вроде духов, то «Ци» естественным образом разлита по всему миру. А система Пяти Элементов как раз и опирается на силу пяти атрибутов этой природной «Ци».

«Ци» пронизывает всё мироздание, и люди не являются исключением.

Однако, поглощаясь людьми или предметами, первозданная «Ци» попадает под влияние их духовных частиц и преобразуется в личную «ки» — внутреннюю энергию.

Среди представителей клана Героев тоже встречаются те, кто способен применять свою внутреннюю «ки» в бою, однако их ничтожно мало. Ведь сверхъестественные способности, дарованные Героям покровительством богов и силой духов, в своей основе опираются на Четыре Великих Элемента.

Да и те немногие мастера управления энергией способны манипулировать лишь той «ки», что находится внутри их собственных тел. При этом цвет их энергии всегда остается зеленым, как и аура любого из Героев.

«Но...»

Сиба только что высвободил самую настоящую, первозданную «Ци».

Тодзё Басара был в этом абсолютно уверен: раз марево имело цвет бурой земли, значит, Сиба использовал силу элемента «Земли», пронизывающую этот Центральный район.

Сиба, скорее всего, оказался уникальным мастером боевого цигун, способным напрямую повелевать природной «Ци».

Он возвел барьер Пяти Элементов не только ради циклов Взаимопорождения и Взаимопреодоления, но и потому, что мог лично поглощать сгенерированную им «Ци». Иными словами, он сам извлекал колоссальную выгоду, впитывая многократно возросшую силу системы У-син.

«Вон оно как...»

Теперь становилось понятно, почему Сиба так безупречно реагировал на атаки Басары, чья скорость многократно превосходила его собственную. Ведь «присутствие» и «жажда крови» — это тоже разновидности энергии «ки».

И тот факт, что Такаси, заблокировавший удар Сибы, получил смертельную рану, тоже легко объяснялся, если враг владел боевым цигун. Хотя... правильнее будет сказать, что Басара смог догадаться об истинной природе способностей Сибы именно потому, что перед этим видел состояние Такаси.

Раз Сиба умеет вбирать «Ци» в свое тело, то нет ничего удивительного в том, что он способен извергать её наружу.

Даже обычный мастер управления внутренней «ки», достигнув вершины мастерства, способен вливать её в объект через прикосновение. А для Сибы, который свободно вбирает и высвобождает природную энергию, пропустить разрушительную силу в тело противника или нарушить его токи — пара пустяков.

Эта способность делала его смертоносным не только в дальнем и среднем бою, но и в рукопашных схватках.

К несчастью для Такаси, внезапно столкнувшегося с Сибой в бою, разгадать эту уникальную технику управления «Ци» было попросту невозможно.

Однако теперь Басара разгадал секрет Сибы. И сейчас у него наконец-то появилась возможность продумать тактику победы.

Судя по всему Сиба наверняка уже раскусил и козыри самого Басары.

«Универсальное отталкивание», примененное в дуэли с Селис, — способность, отражающая любые физические и магические воздействия.

И хотя этот эффект тогда отразил даже магию наблюдения, с помощью которой зрители смотрели бой, Сиба, тонко чувствующий потоки энергий, вполне мог обо всем догадаться.

А еще Сиба, скорее всего, понимает и то, что «Смещение Безмерного Исполнения», которое Басара не мог применить против Селис, сейчас снова доступно.

В той дуэли Басара утратил доступ к «Безмерному Исполнению» из-за того, что после заключения контракта с Хасэгавой, одной из Десяти Божеств, в нем пробудилась кровь его матери со стороны богов — Рафаэлины. Это привело к нарушению баланса духовных частиц в его теле.

Однако, активировав «Универсальное отталкивание» с помощью демонической магии Бельфегора, юноша сумел выровнять этот духовный дисбаланс. Именно благодаря этому он смог задействовать «Смещение Безмерного Исполнения» через Бякко, чтобы стереть искажение внутри тела Такаси.

И хотя Сиба к тому моменту уже покинул Деревню и никак не мог этого видеть воочию...

Просто стоя лицом к лицу, Сиба тонко улавливал «ки» Басары. А значит, разумнее было исходить из того, что он уже заметил изменения во внутренней энергетике юноши по сравнению с их пребыванием в Деревне. И пока состояние Басары для врага как на ладони...

Судя по невозмутимому поведению Сибы, у него в рукаве припрятан еще один козырь.

И Басаре оставалось лишь строить догадки о том, что это за козырь.

На поле боя, безусловно, важно осознавать потенциальную угрозу вражеских способностей, однако слишком зацикливаться на них — смертельно опасно. Страх затуманивает разум, не давая принимать молниеносные решения, а догадки, превратившиеся в слепую уверенность, лишь замедлят реакцию, если реальность окажется иной.

Поэтому необходимо сохранять ясность ума, чтобы быть готовым к любому развитию событий. Именно для этого в бою так необходимо абсолютное хладнокровие.

Успокоившись, Тодзё Басара трезво оценил сложившуюся ситуацию. Положение было катастрофически невыгодным. Но это не было пессимизмом — скорее, суровой необходимостью признать реальность, без которой победа попросту невозможна.

Разница в козырях была очевидна. Его козыри прочитаны, в то время как истинная мощь противника всё еще оставалась загадкой.

Но Тодзё Басару это не остановило.

Так было всегда. В каждой смертельной битве, через которую ему довелось пройти, враг неизменно превосходил его в силе.

И всё же... Басара и его товарищи раз за разом преодолевали эти преграды.

Поэтому, мобилизовав все свои возможности и прокручивая в голове варианты победы над Сибой...

— Ха-а-а-а-а-а!

...Тодзё Басара перешел к действиям в ту же секунду, как только план созрел в его разуме.

Ради того, чтобы сокрушить стоящего перед ним улыбающегося врага — само воплощение безысходности, которое он был обязан одолеть.

7

Направившись на юг от Кинситё, Юки продолжала мчаться вперед, уклоняясь от атак преследующего её Сэйрю.

Лезвие её духовного меча, Сакуи, было выковано из стали и принадлежало к элементу «Металл».

Однако среднедистанционные атаки, порождающие вакуумные лезвия, оказались бессильны против Сэйрю — воплощения элемента «Дерево», способного повелевать самими ветрами.

И всё же Сакуя привела её на юг от района Сумида — в один из кварталов Кото, который Юки изначально вычеркнула из списка возможных полей боя. Эта местность изобиловала энергией «Воды», питающей Сэйрю через цикл Взаимопорождения, и потому ставила девушку в крайне невыгодное положение. И тем не менее...

— Так вот в чём дело...

Нонака Юки поняла, почему Сакуя привела её именно сюда. По мере того как она продвигалась от Кинситё на юго-запад, лезвие меча сияло всё ярче. Это явное свидетельство возросшей мощи клинка заставило Юки еще больше ускориться. Оставив Сэйрю далеко позади, она мчалась туда, куда звало её любимое оружие, пока наконец не добралась до станции Мондзэн-Накатё на линии метро Тодзай.

Южнее станции с востока на запад протекала река Оёкогава.

Божественный дух, обитающий в духовном клинке, носил имя Коноханасакуя-химэ. И цветок, упомянутый в этом имени — это сакура.

Верно... Сакуя также являлась оружием элемента «Дерево». А берега реки Оёкогава были густо усажены бесчисленными вишневыми деревьями. В них-то и крылся ключ к победе над Сэйрю.

Если попытаться использовать «Металл» клинка для подавления врага через Взаимопреодоление, придется подобраться вплотную и бить дракона напрямую, рискуя нарваться на магическую контратаку.

С другой стороны, атаковать вакуумными лезвиями издалека тоже бесполезно — они не пробьют ветряной барьер Сэйрю, чья древесная природа значительно сильнее. При столкновении двух одинаковых элементов побеждает тот, у кого больше грубой мощи. И это красноречиво доказывало, насколько подавляющей была стихия Дерева и повелевающий ветрами лазурный дракон.

И всё же Нонака Юки верила: её любимая Сакуя — поразительный духовный клинок, поистине выдающийся шедевр.

Возможно, как самостоятельное оружие она и уступает божественному Сэйрю.

Однако Сакуя сама выбрала Юки своей владелицей. Она бесчисленное множество раз спасала её от неминуемой гибели. Они всегда сражались бок о бок и росли вместе.

Крепкие узы связывали её не только с Басарой, с которым она заключила контракт подчинения, и не только с Мио и остальными товарищами, с которыми она решила разделить судьбу. Между Нонакой Юки и её духовным мечом тоже существовала нерушимая связь. И эта связь, эта обретенная в совместных битвах сила ни за что не проиграет какому-то Сэйрю, который служит лишь слепым инструментом в руках Сибы.

Чтобы одолеть Сэйрю, ей не нужны были наспех выстроенные атаки на основе Взаимопреодоления элементов.

Нужно было лишь поверить в свой меч. И поверить в саму себя — ту, кого Сакуя избрала своей хозяйкой и с кем вместе непрерывно развивалась.

Поэтому, стоя на мосту Исидзимабаси, откуда открывался захватывающий вид на вишневые аллеи по обоим берегам реки Оёкогава...

— ...

Нонака Юки полностью сосредоточила сознание на зажатой в руке Сакуе. И в ответ...

<—————>

Словно откликаясь на зов, лезвие меча ярко вспыхнуло, и это свечение запустило цепную реакцию в окружающем мире. Хотя на дворе стояла уже вторая половина марта, в этом году цветение ожидалось позже обычного, и деревья стояли усыпанные голыми бутонами. Но сейчас вишневые аллеи разом, в одно мгновение, распустились пышным цветом.

Когда Юки вскинула ослепительно сияющую Сакую на мосту Исидзимабаси, отражение клинка упало на темную гладь Оёкогавы, и казалось, будто в ночном небе взошел божественно прекрасный полумесяц, озаряющий весь мир.

Наконец, все до единого бесчисленные деревья сакуры расцвели, окутав округу нежно-розовым сиянием. В этот самый миг...

[—————]

...в северном небе показался преследующий Юки Сэйрю.

Враг уже обнаружил её. Энергия «Дерева», родственная самому дракону, колоссально возросла по всей округе, и девушка стояла прямо в её эпицентре — не заметить это было невозможно.

Но Нонаку Юки это совершенно не волновало.

— Сакуя...

В ответ на этот тихий зов клинок породил мощный порыв ветра.

Ветер пронесся над рекой, и мириады вишневых лепестков, подхваченные потоком, взмыли в ночное небо.

Свившись в бледно-розовый вихрь, они устремились к стоящей на мосту девушке и разом впитались в лезвие Сакуи...

<—————>

Серебряная сталь меча окрасилась в цвет сакуры... а затем налилась густым багрянцем.

Реакция Сэйрю была молниеносной. Огромный дракон распахнул исполинскую пасть, нацелившись на девушку…

[—————]

И в следующее мгновение вместе с оглушительным ревом из неё вырвалась ослепительная сине-зеленая вспышка.

Сэйрю обрушил на признанную им цель сокрушительное дыхание элемента «Дерево».

Он использовал внутренние резервы, а не энергию окружающих деревьев, поскольку духовный меч девушки уже подчинил себе всю сакуру в округе, не оставив дракону ни единого шанса вмешаться.

Это была атака на пределе возможностей. Дракон, до этого сдерживавший мощь ради сохранности вверенного ему района, ударил не щадя окружения — столь высока стала угроза, исходящая от этой смертной.

И это полномасштабное дыхание должно было стереть Юки с лица земли вместе со всей местностью.

Должно было... но дыхание Сэйрю так ничего и не уничтожило.

Ибо ему наперерез с земли ударил багровый поток.

Девушка высвободила его вместе со своим рубящим ударом...

[—————]

Сэйрю своими глазами узрел картину, прямо противоположную той, когда его ветряной барьер легко отразил вакуумные лезвия Юки. Багровая ударная волна, рожденная взмахом её меча, не только остановила дыхание дракона, но и начала неумолимо оттеснять его назад.

Это означало, что мощь девушки, пусть и на мгновение, превзошла силу божественного зверя.

Осознав это, Сэйрю немедленно сменил тактику. Он преобразовал свое древесное дыхание в ураганный ветер и чудовищно сжал его, воздвигнув перед собой сверхпрочный щит. Сконцентрировав всю энергию в одной точке, он создал абсолютный ветряной барьер. Ударная волна Юки врезалась в него, и грянул колоссальный взрыв, сотрясший саму ткань пространства.

И всё же, благодаря этому абсолютному барьеру Сэйрю удалось полностью заблокировать атаку.

Он не получил ни царапины. А чтобы повторить подобный удар, противнице придется заново собирать энергию с окружающих деревьев сакуры. Сэйрю не собирался давать ей на это времени.

[—————]

Изготовившись для нового залпа, Сэйрю снял свой абсолютный барьер. Он намеревался вновь обрушить на врага свое смертоносное дыхание, заодно развеяв густой розовый дым, оставшийся после взрыва ударной волны... Но не успел. Еще до того как дракон выдохнул пламя, Юки, прорвав дымовую завесу, оказалась к нему вплотную.

Духовный меч в руках девушки принадлежал к тому же элементу «Дерева», что и сам Сэйрю — а значит, она тоже могла повелевать ветром.

Однако, используй она магию полета на основе ветра, Сэйрю, как повелитель ветров, непременно почуял бы её приближение. И всё же она сумела подобраться незамеченной. Вскоре дракон увидел причину своего просчета.

От самой земли к Сэйрю тянулась розовая тропа.

Это была парящая в воздухе лестница, плотно устланная ковром из лепестков сакуры.

Девушка выстроила её вдоль траектории своей ударной волны, а густой дым от взрыва послужил идеальной слепой зоной, скрыв её от глаз дракона. Более того, вся округа была настолько перенасыщена энергией «Дерева», что Сэйрю попросту не смог уловить ауру приближающегося врага.

Его полностью переиграли. К тому моменту, когда до него это дошло, Юки, оттолкнувшись от верхней ступени лепестковой лестницы, взмыла ввысь и проскользнула дракону за спину.

В тот самый миг, когда их силуэты поравнялись, она нанесла горизонтальный рубящий удар, рассекая колоссальное туловище Сэйрю пополам.

8

Южный район, находящийся под властью стихии Огня.

Рассекая ночное небо, Судзаку, взорвавший контейнерный терминал Ои и поглотивший бушующее там пламя, размышлял лишь об одном.

Исход его схватки с этой девчонкой близится к завершению.

С тех пор как божественный зверь многократно приумножил силу Огня, их битва, развернувшаяся высоко над Токийским заливом, претерпела кардинальные изменения. Если поначалу между Судзаку и девчонкой, владеющей духовными искусствами, шёл равноценный обмен ударами, то вскоре противостояние стало абсолютно односторонним: роли охотника и дичи окончательно закрепились. В ответ на стремительные броски птицы противница сперва пыталась огрызаться контратаками стихии Воды, но, осознав, что возросшей мощи врага это не причиняет никакого вреда, была вынуждена перейти в глухую оборону и спасаться бегством.

Тем не менее, скорость девчонки, юркой тенью мельтешащей вокруг, впечатляла, и Судзаку до сих пор не удавалось нанести смертельный удар. Отчасти это объяснялось тем, что божественный зверь полностью отказался от дистанционных атак — сгустков пламени и огненных перьев.

И причина столь странного воздержания крылась в том, что стихия Огня в нём разрослась до пугающих масштабов.

Достигнув подобного пика мощи, любое неосторожное движение грозило катастрофическими разрушениями всему Южному району — территории, которую Судзаку был обязан защищать. Стоило ему ещё раз обрушить с небес дождь из пылающих перьев, и воды Токийского залива попросту бы испарились, что неминуемо нарушило бы концепцию «Гор, рек, дорог и болот», на которой зиждилась Гармония Четырех Богов.

Именно поэтому огненная птица полагалась исключительно на прямые таранящие броски. В её текущем состоянии даже легкого касания хватило бы, чтобы обратить противницу в горстку пепла. Вот только в управлении потоками воздуха девчонка явно разбиралась куда лучше: превосходя зверя в скорости полета, она раз за разом умудрялась выскальзывать из-под смертоносных когтей.

Однако и её движения постепенно теряли былую резкость. И неудивительно — балансируя на грани мгновенной смерти от одного лишь касания, человеческий организм подвергался колоссальному стрессу, безжалостно сжирающему все резервы выносливости.

Присмотревшись, Судзаку заметил, как исказилось от боли и отчаяния её лицо. Накатившую усталость было уже не скрыть, в глазах читалась неприкрытая паника, и...

— Кх-х!

Она всё ещё отчаянно уходила от лобовых атак, но предел был уже близок. Совершенно очевидно, что в скором времени у девчонки попросту не останется сил даже на поддержание магии полёта.

И в этот самый момент наступит финал их противостояния.

[————!]

Взмахнув гигантскими крыльями, Судзаку, окрашивая ночной небосвод над Токийским заливом в багровые тона, хищной кометой рванул к своей жертве... И тут всё изменилось.

— Ха-а!

Девчонка, зависшая прямо по курсу его стремительного рывка, внезапно обрушила на него заклинание.

Впрочем, Судзаку это совершенно не заботило. В своей текущей форме он без труда выдержал бы даже прямое попадание магии Воды, способной обрушить на него весь Токийский залив, запустив цикл Взаимопреодоления. Если же она применила магию Дерева, управляющую ветром, то это лишь подпитает его Огонь через цикл Взаимопорождения. Земная стихия, пусть и имела над ним определённое преимущество, здесь, высоко над водной гладью, физически не могла сформировать атаку мощнее Воды. Оставался лишь Огонь, но Судзаку сильно сомневался, что противница рискнёт обратиться к этой стихии, своими глазами увидев, как он поглотил колоссальный взрыв в порту. А даже если и рискнёт — он с радостью сожрёт и это пламя.

Будучи мастером духовных искусств, девчонка вполне могла позаимствовать силу у духов, не вписывающихся в традиционную систему У-син, однако магические эманации, исходящие от её Латной рукавицы, ничуть не изменились и не представляли никакой угрозы. В нынешнем Южном районе попросту не существовало духов, способных превзойти по силе могущество Судзаку.

А потому огненная птица пришла к закономерному выводу: опасаться нечего.

Как оказалось, брошенное заклинание было магией ветра. Той самой силой стихии Дерева, которая в связке с Огнём Судзаку лишь запускала благоприятный цикл Взаимопорождения. Именно поэтому...

[————!]

Зверь без малейших колебаний продолжил свой смертоносный таран. Вызванные девчонкой потоки воздуха лишь ярче разожгут его пламя, чтобы в следующее мгновение обратить её хрупкое тельце в абсолютное ничто, не оставив даже пепла.

По крайней мере, так должно было произойти. Но в следующее мгновение всё естество божественного зверя пронзило нечто невообразимое.

Мощнейший удар. Настолько сильный, словно он на полной скорости врезался в монолитную скалу... Нет, бред. В своём нынешнем состоянии Судзаку мог без труда обратить в пар саму землю. Столкнуться с чем-либо здесь, на такой огромной высоте, было попросту физически невозможно. Именно поэтому...

[..................?]

Окончательно запутавшись в происходящем, Судзаку внезапно осознал одну пугающую деталь.

В какой-то момент... бушующее всеиспепеляющее пламя, окутывавшее его тело, бесследно угасло.

— Кажется... всё прошло как по маслу.

Нонака Куруми с нескрываемым облегчением выдохнула: её рискованная задумка увенчалась полным успехом.

Девушка перевела сосредоточенный взгляд на Судзаку, лишившегося своего огненного щита. Столь плачевное состояние божественного зверя было прямым следствием проведённой ею непрямой атаки.

На протяжении всего боя Куруми действовала по чёткой схеме: для наступательных действий использовала стихию Воды, запускающую цикл Взаимопреодоления против вражеского Огня, а для поддержания магии полёта черпала силу ветров из стихии Дерева.

В свою очередь, Судзаку беспрерывно атаковал её родным Огнём, а в воздухе удерживался за счёт восходящих потоков, создаваемых взмахами исполинских пылающих крыльев. И именно в разгар этой безумной пляски в небесах произошло событие, натолкнувшее Куруми на одну весьма любопытную мысль.

Всё началось сразу после того, как девушка призвала исполинского водяного дракона и с его помощью утянула огненную птицу прямо на дно Токийского залива.

Чтобы вырваться из морской пучины, Судзаку тогда окружил себя барьером не из податливого ветра, а из ревущего пламени.

Этот образ ярко контрастировал с её собственными действиями — ведь сама Куруми для погружения использовала барьер из уплотнённого воздуха, благополучно покинув воду в тот самый момент, когда зверь устремился ввысь. И тогда в её голове сложился пазл.

Что если запереть Судзаку в глухой воздушной сфере, тем самым лишив его пламя одного жизненно важного элемента?

Кислорода.

Как правило...

Магическому пламени, порождённому чистой маной, стихийными заклинаниями или силой призванных духов, кислород совершенно ни к чему. Природа такого огня зиждется на совершенно иных, потусторонних законах.

Однако с Судзаку всё было иначе. Система У-син, к которой обращались Сиба и Четыре Бога внутри этого колоссального барьера, работала по совершенно другим принципам.

Философия Пяти Элементов пробуждала свои силы, вступая в симбиоз с уже существующими законами физического мира.

Да, она даровала колоссальное преимущество в виде бесконечного усиления через циклы Взаимопорождения, но взамен... оставалась жёстко привязана к базовым законам химии и физики.

А значит — каким бы устрашающим ни было пламя Судзаку, для горения ему неумолимо требовался кислород.

И единственная причина, по которой огненная птица до сих пор не выжгла весь кислород вокруг себя, заключалась в бесконечном притоке энергии Взаимопорождения, непрерывно струившейся из Восточного района стихии Дерева сюда, в Южный район Огня.

Осознав это, Куруми сплела вокруг летящего Судзаку непроницаемый воздушный купол, наглухо отрезав его от свежих потоков воздуха.

С учётом того, насколько яростно полыхал зверь, замкнутый внутри сферы кислород должен был выгореть за какие-то доли секунды.

И результаты этого эксперимента Куруми сейчас наблюдала собственными глазами: лишившись своего хвалёного пламени, грозный Судзаку превратился в самую обыкновенную, пусть и гигантскую, птицу-переростка.

Вот так-то.

Пока этот вакуумный барьер не будет разрушен, потухшее пламя не вспыхнет вновь.

Вот только у лишённого своей стихийной мощи божественного зверя попросту не осталось сил, чтобы пробить созданную Куруми клетку.

— Да уж... Какая-то паршивая курица гриль получилась. Точнее — летучая курица гриль.

Пробормотала Куруми с тяжелым вздохом и, отбросив шутки, полностью сконцентрировала сознание на Латной рукавице духовного управления, плотно облегающей её левую руку.

Разумеется, сейчас она собиралась пустить в ход стихию Воды, идеальный инструмент для Взаимопреодоления Огня Судзаку.

— Знаешь, почему ты так и не смог меня прикончить?! — громко произнесла девушка.

Вытянув вперед раскрытую левую ладонь, Нонака Куруми вынесла свой окончательный приговор:

— Всё дело в колоссальной разнице в боевом опыте... Ты проиграл именно потому, что до этого дня ни разу не знал горечи поражения.

И едва эти слова сорвались с её губ, как из разверзшейся морской глади взмыл рой бесчисленных водяных копий, безжалостно пронзивших беспомощного Судзаку прямо сквозь удерживающий его барьер.

9

В Северном районе у Зест, вступившей в схватку с Гэмбу, была на примете одна конкретная цель.

К юго-западу от изначального поля боя на возвышенности Дзюдзёдай в районе Кита раскинулся торгово-развлекательный квартал, гордость района Тосима.

Икэбукуро.

Зависнув прямо над железнодорожной станцией, Зест подумала:

«Здесь самое место».

Она мысленно оценила, насколько этот район подходит для решающей битвы с Гэмбу.

Некогда Зест уже доводилось бывать в этих краях вместе с Басарой и остальными.

После того как в Мире Демонов завершилась битва с фракцией нынешнего Владыки, она переехала к ним. Дом Тодзё оказался тесноват для возросшего числа жильцов, поэтому его расширили за счет магии, добавив подземный этаж. А просторному жилищу, где теперь обитало столько людей и демонов, закономерно потребовались новые мебель и бытовая техника.

Фракция Умеренных доверила Зест особый банковский счет, на который перевели средства от продажи добытого в Мире Демонов золота. Благодаря этому финансовое благополучие семьи Тодзё было обеспечено на поколения вперед. Однако эти деньги Рамсус и Шира выделили из заботы о Мио и в знак глубочайшей признательности Басаре.

И, что самое главное, Зест была служанкой Басары — гордой горничной семьи Тодзё. Она просто не имела права на бездумные траты.

Поэтому, когда пришло время покупать технику, они всей компанией отправились именно в Икэбукуро — район, славящийся лучшими в столице магазинами электроники. И этот теплый визит напрямую повлиял на её нынешний выбор поля боя.

Желая узнать как можно больше о месте, подарившем ей светлые воспоминания о прогулке с Басарой, по возвращении домой она досконально изучила историю Икэбукуро: от самого основания района до его современного архитектурного устройства.

Первой и главной причиной смены диспозиции стала геомантическая проблема. Ей было жизненно необходимо убраться подальше от района Кита и военной базы Сил самообороны, служивших для Гэмбу неиссякаемым источником силы.

К тому же...

Там, где она сражалась еще несколько минут назад, протекала река Сумида — та самая, что тянулась и в Восточный район к Юки. По пути Басара рассказывал, что Токугава Иэясу, превративший Эдо в город, построенный по законам фэншуй, использовал Сумиду как реку первого класса в концепции «Гор, рек, дорог и болот» для достижения Гармонии Четырех Богов. Бегущие воды хранили в себе колоссальную мощь Пяти Элементов, поэтому та территория давала Гэмбу абсолютное преимущество.

И все же весь Северный район являлся вотчиной божественного зверя. Пока Зест находилась в его границах, её невыгодное положение сохранялось. Однако именно в Икэбукуро присутствовал фактор, способный свести это преимущество к минимуму и позволить Зест максимально эффективно использовать магию земли для Взаимопреодоления Воды Гэмбу.

И этим фактором были исполинские здания, идеально подходящие для создания големов.

Возвышенность Дзюдзёдай, где развернулся их первый бой, изобиловала почвой, но эта земля была до краев пропитана Ци стихии Воды, подконтрольной Гэмбу. Именно поэтому созданный там голем не смог нанести противнику никакого урона и был с легкостью разрушен ответным ударом.

Впрочем...

В Икэбукуро стихия Воды не имела столь подавляющего влияния. К тому же район относился к округу Тосима — а иероглиф «сима» означает «остров», твердь, созданную стихией Земли. Для противостояния Гэмбу, повелителю Воды, лучшего места было не найти.

Конечно, она могла избрать пассивную тактику: избегать прямых столкновений и просто тянуть время.

Басара не зря предупреждал, что Гэмбу невероятно силен. К тому же барьер, внутри которого они находились, являлся священным пространством Четырех Богов. Зест, будучи чистокровным демоном, испытывала колоссальное давление и не могла сражаться в полную силу, что сполна ощутила с первых же минут боя.

Но Северный район напрямую граничил с Центральным, куда Басара отправился ради схватки с Сибой. Это значило, что Мио и остальные, одержав победу в своих зонах, неминуемо проследуют за ним именно через эту территорию. Дождаться подкрепления, объединить силы и вместе уничтожить Гэмбу — такой план, безусловно, был одним из самых правильных.

И все же Зест наотрез отказалась от подобного выбора.

Потому что иначе она превратится в самую настоящую обузу.

Когда Басара и остальные отправились в Деревню Героев, Зест и Мария не смогли пойти с ними.

Разумеется, это было сделано для того, чтобы присутствие демонов не спровоцировало клан Героев и не поставило Басару в невыгодное положение. Зест прекрасно понимала и принимала тот факт, что это было вынужденное решение.

Но это не отменяло горькой правды: в самый критический момент она не принесла господину абсолютно никакой пользы.

И после этого она посмеет прятаться, ожидая, пока кто-то придет её спасать?

Ведь с божественными зверями билась не она одна. Они все добровольно приняли решение остаться в своих районах и бросить вызов Четырем Богам, чтобы расчистить Басаре путь в центр, к Сибе.

— Это немыслимо... Какая жалкая мысль.

Едва Зест прошептала эти слова, как с ночного неба с оглушительным грохотом обрушилась колоссальная черная туша. Монстр приземлился к востоку от станции Икэбукуро, прямо на один из главных символов района.

Океанариум «Саншайн».

Мощнейший удар разрушил резервуары, и хлынувшие потоки воды тут же втянулись в тело зверя, питая его колоссальную силу.

— Гэмбу...

Зависнув в воздухе над станцией, Зест впилась взглядом в повелителя севера. В божественного зверя, наделенного пугающей мощью.

В своего заклятого врага. И в этот момент...

[————]

Глаза двух духовных зверей, черепахи и змеи, образующих Гэмбу, сфокусировались на ней.

Зест ответила на этот взгляд сотворением новых големов.

На этот раз их было два. В прошлый раз она попыталась выставить одного исполина против защищающейся черепахи и атакующей змеи одновременно, из-за чего её творение было мгновенно уничтожено. Повторять эту ошибку она не собиралась.

Демонесса воздвигла двух исполинских рыцарей, закованных в броню и вооруженных мечами и щитами: белого и синего.

В качестве строительного материала для них Зест использовала здания флагманского магазина «Сэйбу Икэбукуро» и универмага «Тобу».

Окруженная двумя гигантскими големами, получившими имена «Сэйбу» и «Тобу», она произнесла:

— Вперед.

С этими словами Зест взмахнула крыльями и устремилась по воздуху прямо к Гэмбу.

Это был решающий рывок, призванный закончить битву.

Управление сразу двумя конструктами отнюдь не означало, что затраты энергии возрастут всего лишь вдвое. Двойной расход магии на создание умножался на двойной расход магии на контроль, из-за чего Зест сжигала в четыре раза больше маны и духовных сил.

Естественно, долго поддерживать такой темп она не могла. Но затяжной бой играл на руку только противнику, а значит, оставалось лишь поставить всё на эту отчаянную атаку.

И словно обгоняя летящую навстречу врагу хозяйку...

[————] [————]

«Сэйбу» и «Тобу» рванули вперед с правого и левого флангов, беря Гэмбу в «клещи».

В первой схватке одиночный голем не смог ничего противопоставить зверю и был сметен одним ударом.

Пропасть в силе была такова, что простое удвоение количества фигур на доске не могло переломить ход битвы.

Однако скоординированная атака «Сэйбу» и «Тобу» привела к совершенно иному результату.

Они начали теснить Гэмбу. Под шквалом рубящих ударов двух исполинов...

[————!..]

Божественный зверь ушел в глухую оборону. Само по себе наличие мечей не делало атаки «Сэйбу» и «Тобу» намного разрушительнее, чем у первого голема. Перевес возник из-за разницы в количестве доступных действий и качественно иного подхода к наступлению.

У Гэмбу роли были строго распределены: змея атаковала, черепаха защищалась. В то же время каждый из рыцарей был вооружен мечом и щитом, что позволяло им обоим как нападать, так и блокировать удары. Против единственного боевого стиля зверя Зест выставила четыре различные вариации тактики.

Более того, Гэмбу представлял собой слияние двух сущностей, а значит, обладал двумя независимыми разумами — змеи и черепахи. В хаосе стремительно меняющейся обстановки их оценки ситуации расходились, из-за чего зверь постоянно упускал момент для контратаки. Конечно, будь перед ним армия мелких пешек, он бы просто сдул их одним массированным заклинанием. Но сражение сразу с двумя противниками равного размера требовало совершенно иной концентрации.

С другой стороны, големы подчинялись единой воле Зест. У них был лишь один командный центр, что полностью исключало любую несогласованность.

Впрочем, тело змеи было невероятно длинным. Стоило ей хлестнуть им, словно гигантским кнутом, как она вполне могла бы пробить щиты и разом уничтожить «Сэйбу» и «Тобу». Разрушительной мощи у такой атаки было не занимать.

Но...

Зест была абсолютно уверена: змея на это не пойдет.

И в этом крылась вторая причина её успеха — изменение самого характера её атак.

Зест вооружила големов мечами не просто так. Это был продуманный контрход, родившийся из наблюдения за предыдущей атакой змеи. Удар, наносимый с огромной скоростью за счет хлесткого изгиба тела, обладал колоссальной силой, но таил в себе серьезный риск для самого нападающего.

А всё потому, что...

Обрушив всю свою инерцию на выставленные острые лезвия, змея попросту разрубила бы саму себя. Защитись от такого удара бронированная черепаха — клинки бы неминуемо разлетелись на куски.

Однако змея отвечала исключительно за атаку. Её тело не обладало абсолютной защитой. А потому...

Повисла напряженная тишина.

Стоя на краю крыши небоскреба «Саншайн-Сити», самого высокого здания в Икэбукуро, и наблюдая за битвой своих големов с Гэмбу, Зест мысленно подвела черту: приготовления завершены.

Осталось лишь...

Выждать идеальный момент и нанести финальный удар. Но стоило ей представить победный исход, как...

Ситуация на земле резко изменилась.

[————]

Первое, что разорвало воздух, — низкий, но одновременно пронзительный рев Гэмбу. А секундой позже...

— Что это? — пораженно выдохнула демонесса.

Прямо на её глазах от тела зверя начала расходиться волна аномального холода. За считанные мгновения целый квартал Икэбукуро покрылся толстой коркой льда — вместе с оказавшимися рядом големами.

Обратив исполинских рыцарей в ледяные статуи, Гэмбу...

[————]

...медленно перевел взгляд на нее. Едва эта мысль мелькнула в голове Зест, как колоссальная туша уже оказалась прямо перед ней.

— Кх!..

Среагировав на инстинктах, демонесса метнулась вертикально вверх, чудом избежав смертоносного тарана. Однако...

«Ах...»

Враг заранее предвидел этот маневр и, одновременно с её уклонением, совершил следующий бросок.

Прямо над Зест, в той самой точке, куда она отпрыгнула, уже зияла распахнутая пасть гигантской змеи, готовая её поглотить.

Гэмбу применил метод самозапуска, разом выбросив под колоссальным давлением всю воду, которой мог управлять, и превратив себя в живой снаряд.

Девчонка-демон проанализировала его прошлые атаки и вооружила големов мечами, найдя идеальное противодействие.

Именно поэтому Гэмбу обрушил на нее серию приемов, которых она еще не видела. Он ударил внезапно, разрушив её уверенность в том, что для прыжка в воздух ему обязательно нужен ледяной трамплин.

Тем не менее, обе примененные техники требовали чудовищных затрат энергии. Однажды эта хитрая дрянь уже обманула его с помощью земляного клона. Чтобы избежать провала, на сей раз зверь досконально убедился, что перед ним настоящий враг. Лишь удостоверившись, что на крыше самого высокого здания стоит подлинная демонесса, Гэмбу произвел выстрел собственным телом, заранее рассчитав траекторию на случай, если она успеет уклониться.

План был прост: проглотить жертву змеиной пастью, мгновенно заморозить её внутри и перемолоть в крошево. Широко распахнув челюсти, чтобы не оставить врагу ни единого шанса на спасение, Гэмбу приготовился к трапезе, как вдруг...

[————...?!]

В следующее мгновение он замертвел от ужаса перед тем, что начало происходить с его собственным телом.

Во-первых, его колоссальная туша, летевшая с невероятной скоростью, резко остановилась прямо в воздухе.

А во-вторых, челюсти, готовые сомкнуться на теле демонессы, намертво заклинило.

И причину этого необъяснимого коллапса любезно объяснил спокойный голос, раздавшийся прямо перед ним:

— Я с самого начала знала, что вместо возни с двумя големами вы попытаетесь нанести удар прямо по мне.

Это произнесла смуглая девушка, безмятежно парящая на одной высоте со зверем.

— Как знала и то, к какому методу вы прибегнете, отказавшись от ударов собственным телом, словно кнутом, из страха быть разрубленным. А потому... Я позволила себе обратить вашу же атаку против вас, — продолжила она, — чтобы уничтожить абсолютную защиту, которой вы так гордитесь.

Смысл её слов Гэмбу уже успел прочувствовать на собственной шкуре.

Остановленный в воздухе таран и парализованные челюсти...

...оба этих обстоятельства были следствием одного-единственного процесса.

Двойную атаку Гэмбу остановило не что иное, как преображенный небоскреб. Белоснежная башня, на которой еще секунду назад стояла демонесса, полностью рассыпалась, и теперь вся эта масса земли в виде песка безудержным потоком вливалась прямо в разинутую пасть змеи. Челюсти не смыкались потому, что плотность песка была настолько чудовищной, что зверю в прямом смысле слова не хватало сил его прокусить.

Нет, одним этим дело явно не ограничивалось.

Каким бы исполинским ни было здание, одной лишь содержащейся в нем земли не хватило бы, чтобы погасить инерцию такого рывка. Даже с учетом того, что стихия Земли является естественным препятствием, останавливающим поток Воды.

Гэмбу понял: чтобы принять на себя этот удар, демонесса слила структуру небоскреба с самой земной твердью, сделав её монолитным целым с планетой.

И вторая её цель — превратить эту защиту в сокрушительную контратаку. Абсолютная оборона Гэмбу работала лишь против внешних воздействий. Защитить свои внутренности зверь не мог.

А потому, вливая в него песок — губительную стихию Земли — в объемах, намного превышающих вместимость его тела, она намеревалась разорвать его изнутри.

[————!..]

«Черта с два!» — черепаха судорожно попыталась выплюнуть забивающий нутро песок, но...

— Бесполезно.

Стоило черепашьей голове раскрыть пасть, как противница тут же направила плотный поток песка и туда.

Вскоре раздался омерзительный скрежет. Раздувающееся тело Гэмбу уже не помещалось в собственном панцире.

К тому моменту божественный зверь окончательно утратил способность шевелиться. И тогда...

— Икэбукуро — это район, возведенный на месте засыпанных озер... Говоря иначе, эта земля в буквальном смысле уничтожила воду. В качестве орудия Взаимопреодоления против вас не найти ничего лучше, чем эта самая почва.

Более того.

— Я — горничная господина Басары. И я не могу позволить, чтобы меня сожрали.

Именно поэтому она бросила врагу в лицо следующие слова:

— Отведайте местной земли. Ешьте досыта, пока она не заполнит вас целиком и не хлынет через край. Мой господин Басара приказал мне заняться вами.

Распятый в ночном небе потоками песка, неумолимо вливающимися в обе пасти — черепахи и змеи, Гэмбу, балансируя на грани неминуемой смерти, слушал ее абсолютно бесстрастный голос:

— И это гостеприимство — то немногое, что я могу предложить вам как служанка господина Басары.

Едва она произнесла последние слова, тело Гэмбу, не выдержав колоссального объема вдавленной в него земли, разлетелось на куски, разорвав изнутри даже непробиваемый панцирь.

10

В это время в Западном районе Мария, выжидая удобный момент для использования своего козыря, продолжала сражаться с Легионом.

Нарусэ Мио тоже вела свой бой с Бякко всё в том же парке Кинута — на бейсбольном поле.

Западный страж Бякко принадлежал к стихии Металла. Для Мио, специализирующейся на магии огня, эта стихия была идеальной мишенью для Взаимопреодоления.

И тем не менее битва затянулась. В отличие от Марии, Мио столкнулась с трудностями совершенно иного толка.

Дело было не в том, что магия Мио не наносила урона.

В решающей битве с фракцией нынешнего Владыки Демонов Мио одержала победу, испарив тело высшего тактического героического духа, призванного Лукой, своей магией колоссального жара. А после возвращения из Мира Демонов, живя под одной крышей с Басарой, она, как и остальные девушки, не раз и не два имела возможность пройти через ритуал подчинения.

Сейчас магическая сила Мио, без сомнения, превосходила ту, что была у неё во время битвы с фракцией Владыки. И хотя это пространство, созданное Четырьмя Богами, имело божественную природу и подавляло силу магии демонической крови Мио, её мощи должно было с лихвой хватить на воплощенного Бякко. Поэтому...

— Ха-а!

Мио одну за другой обрушивала на Бякко огненные атаки, однако...

[————]

...нанести божественному зверю хоть какой-то урон не удавалось. Ни непрерывный шквал огненных шаров, ни столбы пламени, извергающиеся прямо из-под лап Бякко, ни град огненных копий, обрушивающийся с небес, не достигали цели.

Вся проблема заключалась в разнице скоростей.

Реакция Бякко напрочь превосходила скорость каста Мио, позволяя зверю играючи уклоняться от любой атаки. В такой ситуации напрашивалось использование масштабной магии, от которой невозможно увернуться, но... и этот вариант отпадал.

Причина крылась в том, что Бякко практически не покидал пределы инфилда.

А в самом его центре, на питчерской горке, было воткнуто его истинное тело — духовное копье «Бякко». Если сейчас неосторожно ударить магией по площади...

«...то я могу повредить само духовное копье».

Это пространство поддерживалось божественными артефактами Четырех Богов. Если с оригинальным копьем «Бякко» что-то случится, барьер рухнет — в точности как недавно, когда Балфлер вытащил копию оружия.

А если это произойдет...

Чтобы взять весь Токио в заложники, Сиба развернул этот барьер, инвертировав стороны света относительно реального пространства. Если купол падет, из-под контроля немедленно выйдет не только Бякко, но и Сэйрю, Судзаку и Гэмбу. И если местонахождение артефакта «Сэйрю» в Восточном районе, куда они отправились изначально, еще можно было примерно определить как берег реки Эдогава, то точные координаты оставались неизвестными.

То же касалось «Судзаку» на юге и «Гэмбу» на севере. Никто не гарантировал, что они торчат на самом видном месте, как этот «Бякко». Если Четыре Бога воплотятся в реальном мире в состоянии ярости, оперативно остановить их не выйдет. А пока они будут терять время, Токио превратится в море огня и будет стерт с лица земли.

И тем не менее, самой сокращать дистанцию было самоубийственно. Ведь...

[————]

Улучив момент между её атаками, Бякко издал громогласный рев. В ту же секунду от его тела отделилось бесчисленное множество лезвий в форме полумесяца, устремившихся к Мио со всех сторон по самым непредсказуемым траекториям.

— Кх!

Девушке вновь пришлось уйти в глухую оборону: одни снаряды она сбивала огненными шарами, другие плавила, воздвигая барьеры из пламени. Пока между ними было приличное расстояние, она еще успевала реагировать, но в ближнем бою это станет физически невозможно. Был, конечно, вариант окутать себя огненным саваном и пойти напролом, объединив атаку с защитой, но...

Зверь уворачивался даже от магии, бьющей прямо из-под земли. Совершенно очевидно, что реакция Бякко была быстрее её магии полета.

А значит, ей во что бы то ни стало нужно было поразить Бякко одним-единственным точечным ударом.

— Да уж... Сил никаких нет, — со стоном произнесла Мио, сетуя на крайне неудачную для себя специфику врага. Будучи магом, который держит дистанцию и полагается на разрушительную мощь заклинаний, она терпеть не могла скоростных противников.

В те времена, когда они с Басарой только-только познакомились, в гостиной семьи Тодзё, когда она потребовала от него уйти, он в мгновение ока сократил дистанцию и приставил Брюнхильду к её горлу.

А во время битвы с Хаясэ Такаси, молодым человеком из клана Героев, который, получив разрешение старейшин, вынес духовное копье «Бякко» задолго до нынешней выходки Сибы, Мио, даже с помощью Марии, смогла лишь потянуть время.

Конечно, тогда ей катастрофически не хватало боевого опыта.

И всё же... то чувство собственной беспомощности, ту жалкую неспособность сделать хоть что-то, кроме как прятаться за чужими спинами, Мио не забывала никогда.

«Вот именно».

Мио бросила мимолетный взгляд на запад. На краю поля зрения мелькнула Мария, отбивающаяся от неисчислимых орд монстров, порожденных Балфлером. Самого его видно не было, но он наверняка находился где-то поблизости. Способность стирать собственное присутствие из реальности вкупе с магией, бесконечно плодящей чудовищ, уже сами по себе представляли колоссальную угрозу. А ведь он был высшим демоном, бывшим заместителем нынешнего Владыки Леохарта. И мозги у него варили что надо.

До этого самого момента Нарусэ Мио бессчетное множество раз полагалась на спасительную помощь Марии.

С тех самых пор, как её приемные родители были убиты, а её саму едва не похитил Золгия, Мария оберегала её и физически, и морально. Но... как часто Мио отвечала ей тем же?

Случалось ли вообще такое, чтобы она вытащила Марию из беды? Эта девушка всегда была рядом с ней, ближе, чем кто бы то ни было, и дарила ей свою нежность и заботу.

Но когда дело доходило до спасения самой Марии, на выручку неизменно приходил Басара... Будь то битва с Золгией, когда Ширу взяли в заложники, или суд в Мире Демонов, когда Рукия обвинила её в нарушении приказа — Мио не сделала для неё ровным счетом ничего. Даже когда Зест поселилась в доме Тодзё, и Мария запаниковала, боясь потерять своё место в семье, её сердце спас Басара. А Мио и Зест лишь последовали его примеру. А значит...

— Пришло моё время.

Нарусэ Мио приняла решение: сейчас она просто обязана стать опорой для Марии.

А затем они вдвоем... нет, все вместе пойдут на подмогу Басаре. И потому...

— Я иду... — тихо произнесла Нарусэ Мио, обращаясь столько же к Бякко, которого ей предстояло сокрушить, сколько к самой себе.

И в следующее мгновение она высвободила особую магию.

Вокруг Мио с оглушительным воем закружился шквальный ветер.

Взметнув в воздух песок бейсбольного поля, он породил колоссальную черную воронку.

Настоящее торнадо.

Духовный зверь Бякко во все глаза уставился на противницу, развернувшую перед ним непроглядный вихрь песчаной бури.

Вероятно, это была прелюдия к какой-то атаке.

И всё же белоснежный страж запада не почувствовал в этом ни малейшей угрозы.

Ветер, которым повелевала девчонка, относился к стихии Дерева. А Металл, подвластный Бякко, легко разрубал Дерево в цикле Взаимопреодоления. К тому же взметнувшийся песок принадлежал к стихии Земли, которая питала Металл через Взаимопорождение. Стоило Бякко выпустить атаку стихии Металла, как этот жалкий ветер оказался бы рассечен надвое, а металлические клинки, вобрав в себя силу Земли, стали бы лишь острее и в мгновение ока разорвали бы противницу на куски.

Именно это он и собирался сделать. Но... не успел зверь атаковать, как произошло нечто непредвиденное.

Мир залило ослепительно белым светом, сопровождаемым оглушительным грохотом.

Однако свет и звук были лишь побочными эффектами. Истинной причиной послужил колоссальный удар молнии, ударивший прямо в центр торнадо.

«Наверняка... Нет, совершенно точно это дело её рук». Глядя на наэлектризованный вихрь, искрящийся разрядами плазмы, Бякко на долю секунды замялся, не в силах разгадать замысел врага. Но раздумья продлились недолго — истинную цель девчонки зверь испытал на собственной шкуре. Некая невидимая сила начала с чудовищной мощью затягивать его прямо в созданный ею торнадо.

Оторванная от земли исполинская туша понеслась к центру воронки на скорости, практически не уступающей той, с которой Бякко уклонялся от её магии.

[————!]

Он попытался остановиться, но лишенные опоры лапы лишь беспомощно молотили по воздуху. Тогда он мгновенно воздвиг перед собой металлическую стену, намереваясь затормозить хотя бы путем жесткого столкновения, но и тут его ждало фиаско. Стальную преграду точно так же засосало в ревущую воронку.

[………………!]

«Ах так!» — оскалился Бякко и покрыл всё своё тело острейшими металлическими шипами.

Раз уж остановиться не выйдет, он превратит в оружие собственную плоть и использует притяжение как ускорение, чтобы насадить девчонку на клинки.

И вот, за мгновение до столкновения с вихрем, в глаза Бякко бросилось нечто странное.

Непроглядно-черный до этого момента торнадо внезапно окрасился в багровые тона.

И одновременно с этим тяга, засасывающая Бякко, исчезла.

Однако у зверя, по инерции летящего по воздуху на огромной скорости, уже не было возможности остановиться.

Влетев головой прямо в воронку, гигантское тело Бякко бесследно исчезло, не издав ни единого звука.

Оно просто испарилось.

Инструментом, который Нарусэ Мио использовала для притяжения Бякко...

...стала магнитная сила. Для её создания она сперва окружила себя магическим вихрем.

Затем, подняв в воздух песок с поля и придав содержащейся в почве железной руде форму спиральной катушки, она ударила магией молнии, родственной стихии ветра, прямо в центр воронки — то есть по самой себе. Превратив собственное тело в мощнейший электромагнит, Мио силой притянула Бякко, способного генерировать из своего тела неисчерпаемое количество металла.

И ветер, и молния относились к стихии Дерева, уязвимой для Металла Бякко в рамках Взаимопреодоления. Но в то же время Дерево являлось стихией, способной ярко вспыхнуть и многократно усилить Огонь через Взаимопорождение.

Поэтому за долю секунды до того, как Бякко коснулся вихря, Мио высвободила магию колоссального жара. Торнадо мгновенно превратился в сверхвысокотемпературную воронку, которая испарила тело божественного зверя в то же мгновение, как он к ней прикоснулся. И тогда...

— Фу-ух... — с тяжелым выдохом Мио развеяла магию, ознаменовав свою победу над Бякко.

«Вот и всё».

С первой возложенной на неё задачей она благополучно справилась. И всё же эта битва еще далека от завершения.

«Нужно идти дальше», — только и успела подумать Мио, как вдруг...

— Госпожа Мио! — эхом раздался издалека крик Марии, и Мио рефлекторно обернулась на зов.

Из-за этого она осознала всё на долю секунды позже. Осознала, что голос Марии вовсе не поздравлял её с победой, а отчаянно предупреждал об опасности.

И тут Мио собственными глазами увидела причину, заставившую Марию так пронзительно закричать.

Один из тех гротескных монстров, с которыми сражалась суккуб. Он стоял прямо перед ней, и его исполинский правый кулак уже обрушивался вниз, находясь в считанных сантиметрах от её лица.

11

В то мгновение, когда на глазах у Марии над Мио нависла смертельная угроза...

...мысли суккуба, мгновенно перешедшей в состояние запредельной концентрации, невероятно ускорились.

Её отчаянный крик успел достичь цели в самую последнюю секунду.

Но одного лишь предупреждения было недостаточно. Будь Мио в своём обычном состоянии, у неё хватило бы времени среагировать, а её магии с лихвой достало бы, чтобы без труда уничтожить какого-то одного монстра из Легиона.

Однако сейчас Мио только-только обрушила заклинание молнии на саму себя, чтобы сокрушить Бякко. Её реакция неизбежно притупилась, не говоря уже о том, что вновь сконцентрировать сознание для сотворения магии в такой ситуации было чертовски сложно.

Причина, по которой Мио сделала эпицентром торнадо саму себя, а не создала его поодаль, чтобы ударить туда молнией, крылась в необходимости одновременно сочетать атаку с защитой.

Окажись девушка за пределами вихря, и если бы Бякко решил контратаковать — например, метнул бы металлические лезвия по прямой траектории между торнадо и Мио, — существовала колоссальная вероятность, что эти стальные клинки, притянутые мощнейшим магнитным полем, попросту разрубили бы её на куски.

Осознавая этот риск, она всё равно не могла позволить себе заранее воздвигнуть огненный барьер.

Здесь, в Западном районе, находящемся под властью стихии Металла, её магия ветра и молнии стихии Дерева была крайне уязвима из-за цикла Взаимопреодоления. Чтобы наделить её мощью, способной насильно притянуть Бякко, Мио пришлось вложить в заклинание всё без остатка. А значит, энергию, выделяемую на защиту, нужно было свести к абсолютному минимуму.

Эта блестящая победа была достигнута ценой отчаянного, балансирующего на грани риска, плана.

«Плохо дело!»

Сама Мария ещё смогла бы кое-как пережить удар Легиона, но с Мио всё было иначе.

Застигнутая врасплох, она просто не выдержит прямого попадания — одна такая атака станет для неё смертельной.

И всё же Балфлера, натравившего на неё монстра, нельзя было назвать трусом или подлецом.

Это реальный бой. Наверняка этот высший демон заранее просчитал все возможные исходы поединка Мио с Бякко.

К тому же распределение ролей, где Мио бьётся с Бякко, а Мария берёт на себя Балфлера, было исключительно их собственной инициативой. Противник не был обязан покорно следовать их правилам. Для Балфлера что суккуб, что Нарусэ были равноценными врагами, пытающимися сорвать планы Сибы.

А значит... если кого-то и винить в происходящем, так только ту, кто всё это время сражался с Балфлером.

Ту, кто позволил этому ублюдку выкроить момент для атаки на Мио.

Ту, чья слабость заставила Мио поторопиться с уничтожением Бякко.

Ту, кто вынудил её пойти на такой безрассудный риск... Иными словами — саму Марию. И потому...

«Что же делать?!»

В отчаянии судорожно соображала суккуб. Их разделяло слишком большое расстояние — она ни за что не успеет добежать.

С другой стороны, времени на то, чтобы использовать ключ и снять с себя печать, не было тем более.

И всё же. Она обязана спасти Мио — свою самую дорогую, бесценную семью.

Чего бы это ни стоило. А значит...

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!! — издав этот бессознательный, отчаянный вопль, Нарусэ Мария на одних рефлексах со всей силы обрушила правый кулак на землю.

Скрывая своё присутствие благодаря способностям высшего демона Рейфа, Балфлер наблюдал за отчаянным порывом суккуба.

«...Жалкие, бессмысленные потуги».

На его губах заиграла тихая, снисходительная усмешка.

Расстояние между бейсбольным полем, где находилась Мио, и парковой площадью, где стояла Мария, было довольно приличным. И какой бы чудовищной силой ни обладал кулак суккуба, мощь ударной волны неминуемо рассеется, пока пройдет сквозь землю.

Её вряд ли хватит даже на то, чтобы просто сбить монстра Легиона с ног, не говоря уже о разрушении.

«Даже если свершится чудо и импульс не потеряет своей силы...»

Кулак Легиона размажет Мио по земле гораздо раньше, чем ударная волна Марии достигнет цели.

Девчонке ни за что не успеть. Решив, что с Нарусэ Мио уже покончено, Балфлер собирался приказать оставшимся монстрам атаковать открывшуюся Марию, однако...

— Что?

В следующее мгновение его глазам предстало нечто абсолютно невозможное.

Кулак Марии врезался в землю, но никакой ударной волны не последовало.

Вместо неё вспыхнуло ослепительное багровое сияние. А секундой позже от суккуба во все стороны разошлась гигантская алая пульсация. Всё, что оказалось в радиусе её действия — включая монстров Легиона, обступивших Марию со всех сторон, — было мгновенно расплющено в кровавую лепешку чудовищной невидимой силой.

Всех до единого. Включая и ту тварь, что занесла кулак над Мио.

— Не может быть... — выдохнул пораженный демон.

Будучи тем, кто прекрасно осознавал природу этой силы, Балфлер не на шутку ужаснулся.

Нарусэ Мария... применила магию гравитации.

***

Тем временем на другой стороне битвы.

— Мария?

Окончательно сбитая с толку собственным спасением и той колоссальной мощью, что высвободила суккуб, Мио стояла в полнейшем оцепенении.

В следующее мгновение, не отрывая кулака от земли, Мария подняла голову. Встретившись с ней взглядом, Мио увидела, как...

— Госпожа Мио... Слава богу...

Губы суккуба слабо дрогнули в робкой улыбке, беззвучно произнося эти слова, после чего её хрупкое тельце безвольно пошатнулось

— Мария! — выкрикнула Мио.

В панике она мгновенно активировала магию полета.

И точно так же, как Мария успела предупредить её об опасности долей секунды ранее, сама Мио успела прийти на помощь в самый последний момент. Она подхватила миниатюрное тело суккуба, не дав ей рухнуть на землю.

— Кх!

Крепко прижав Марию к себе, Мио напряженно огляделась по сторонам, готовясь отразить новую атаку.

Однако новые монстры Легиона так и не появились. Вероятно, Балфлер, осознав, что битва сразу с ними двумя не сулит ему никакого преимущества, предпочел отступить.

Немного расслабившись, Мио опустила взгляд на Марию, покоящуюся в её объятиях.

Повисла тишина.

То ли расплачиваясь за высвобождение столь колоссальной энергии, то ли просто от облегчения, что ей удалось спасти сестру, Мария потеряла сознание. Её дыхание оставалось ровным и спокойным. Убедившись в этом, Мио с облегчением выдохнула.

— Но... что это сейчас было? — в недоумении пробормотала она.

Однако ответа на этот вопрос не последовало.

Юная суккуб истратила все свои силы ради спасения Мио и сейчас безмятежно спала.

А вокруг неё... в земле парка Кинута зиял колоссальный кратер, оставленный чудовищной силой гравитации.

12

Возобновившаяся в Центральном районе битва между Басарой и Сибой приняла совершенно иной оборот.

Причиной тому стала резкая смена тактики Басары.

Против Сибы, оказавшегося «Мастером боевого цигун», способным не только поглощать, но и излучать энергию «Ци», юноша сделал ставку на бой на средней дистанции, взяв за основу вспышки стирающего клинка.

Благодаря этому, даже если противник вздумает вновь выпустить разрушительную волну ци, подобную той, что недавно снесла целое здание, Басара сможет уклониться или перехватить её стирающим ударом.

Однако означало ли это, что чаша весов склонилась в его пользу? Отнюдь.

Энергия «Ци», источаемая ладонями Сибы, была настолько плотной, что отклоняла даже траекторию энергии стирания. В результате Басаре удавалось уничтожать всё вокруг врага, но самому Сибе он не наносил ни малейшего урона.

Басара жаждал держать дистанцию, Сиба — сократить её. При таком раскладе постоянное смещение поля боя было неизбежным, и со стороны казалось, будто юноша неумолимо сдаёт позиции, отступая под натиском врага.

«Но именно этого я и добиваюсь», — мысленно усмехнулся Тодзё Басара.

И этот стиль боя, и вынужденное отступление — всё это было лишь подготовкой. Тщательно выверенным планом по устранению Сибы.

И вот...

Умело изображая загнанную жертву, Басара заманил противника на нужную улицу.

Это была Даймон-дори — главная аллея, пролегающая через город с запада на восток прямиком к храму Дзодзёдзи.

Теперь их позиции распределились следующим образом: обернувшийся Басара стоял на западе, а преследующий его Сиба — на востоке.

Однако их скрестившиеся взгляды находились на разных уровнях: Басара смотрел снизу вверх, а Сиба взирал на него свысока.

Всё потому, что Басара передвигался по земле, тогда как Сиба преследовал его, играючи перепрыгивая по крышам окрестных высоток.

В данный момент Басара стоял на аллее спиной к старым Главным вратам храма Дзодзёдзи, а Сиба возвышался на пешеходном мосту, соединяющем здание Всемирного торгового центра и медиакомплекс «Media Plus» корпорации Nippon Cultural Broadcasting.

Успешно добившись создания этих идеальных условий, Басара замер, ожидая реакции.

— Ого... Вот оно как, — донеслось сверху. Стоящий на мосту Сиба, расплывшись в безмятежной улыбке, произнес это так, словно играючи прочитал все замыслы юноши. И действительно — подобная расстановка сил жестко связывала Сибе руки. Разрушение храма Дзодзёдзи или Токийской телебашни неминуемо повлекло бы за собой искажение стихии Земли в Центральном районе, что могло дестабилизировать барьер и привести к его обрушению. Сиба явно хотел избежать подобного сценария.

Обрушение барьера привело бы к тому, что Четыре Бога с инвертированными позициями попросту стерли бы Токио с лица земли, однако для Сибы это было лишь крайней мерой. Его истинная цель состояла в другом: устранить Басару и остальных, поглотить энергию Ци, многократно возросшую за счет Взаимопорождения Пяти Элементов, и обрести абсолютное, не знающее равных могущество.

Следовательно, пока они сохраняют текущие позиции, Сиба попросту не рискнет высвободить в сторону Басары смертоносный поток Ци.

Однако в этом плане зияла одна огромная брешь.

В быстром завершении поединка был заинтересован исключительно Басара. Сибе же, чья сила безостановочно росла за счет поглощения Ци от цикла Взаимопорождения, вообще не было нужды переходить в наступление и преследовать врага.

Тот факт, что он всё-таки погнался за Басарой, отчасти объяснялся его излишней самоуверенностью, порожденной колоссальной разницей в силах, но...

Скорее всего...

Главной причиной было то, что он банально не мог позволить Басаре добраться до Токийской телебашни и храма Дзодзёдзи, чье разрушение не входило в его планы. Он просто не мог закрыть на это глаза.

Впрочем, Басара и сам всеми силами стремился не допустить уничтожения Токио взбесившимися Четырьмя Богами. Именно поэтому он встал спиной к храму Дзодзёдзи, блокирующему Тайные Врата Демонов, и телебашне, служащей центром этого пространства. Так он мог без опаски применять вспышки стирающего клинка, не рискуя зацепить ключевые точки и нарушить целостность барьера.

Но... раз уж Басара намеренно повернулся спиной к святыням, чтобы уберечь их от собственных атак, Сиба мог с легкостью обернуть эту слабость против него.

Если угроза разрушения башни и храма от рук Басары миновала, то у Сибы не оставалось ни единой причины оставаться в столь невыгодной для себя позиции.

Однако... заставить Сибу поверить именно в это — и было истинным замыслом Тодзё.

— Х-ха!

В следующее мгновение Басара сорвался с места.

Он рванул прямо вперед — навстречу Сибе, в самоубийственную лобовую атаку.

13

Сиба Кёити с интересом наблюдал за тем, как Басара стремительно мчится прямо на него.

«Ого? И что же это значит?» — мысленно усмехнулся Сиба.

Басара уже должен был в полной мере осознать, что столкнулся с боевым искусством Ци.

Именно поэтому он и перешел на тактику дальнего боя, пытаясь разорвать дистанцию. И на эту улицу он заманил его ровно с той же целью — создать условия, при которых держать врага на расстоянии будет проще всего.

И тем не менее...

Сейчас Басара добровольно отказывался от с таким трудом отвоеванного пространства.

Но Тодзё Басара отнюдь не был дураком, способным на безрассудную атаку отчаяния. Даже если со стороны его рывок выглядел именно так, за ним определенно крылась какая-то веская причина — скрытый козырь, призванный вырвать победу.

Что же это могло быть?

Ответ предстал перед его глазами практически мгновенно.

Мчащийся по земле Басара внезапно окутался вспышкой багровой ауры... а в следующую секунду его фигура попросту растворилась в воздухе.

14

Тодзё Басара перешел на взрывную скорость.

Его стремительный рывок, возведший юношу в ранг истинной сверхскорости и оставивший звук далеко позади, был достигнут за счет генерации антигравитации на подошвах ног.

Басара выбрал идеальный момент, чтобы пустить в ход «Универсальное отталкивание» — ту самую способность, что он использовал в поединке с Селис.

Как одолеть врага, превосходящего тебя в чистой силе и, более того, скрывающего в рукаве неизвестный козырь?

Ответ прост: молниеносной атакой уничтожить его до того, как он успеет этот козырь разыграть.

В мгновение ока оказавшись на пешеходном мосту прямо перед Сибой, Басара занял позицию для восходящего рубящего удара, целясь противнику в торс справа снизу...

— Ого... Та самая сила, которой ты одолел малышку Селис.

Сперва Басара услышал его голос, затем убедился, что на губах противника заиграла улыбка, а в следующее мгновение — увидел это собственными глазами.

Руки Сибы, от кистей до самых плеч, в вихре золотистых частиц покрылись белоснежными латными рукавицами.

Их зловещая, хищная форма совершенно не вязалась с непорочно чистым цветом.

«Вот оно!»

Осознание того, что эта броня и есть козырь Сибы, пришло к Басаре ровно в тот момент, когда из похожих на выхлопные трубы отверстий в рукавицах вырвались колоссальные потоки «Ци». Их объем был просто несопоставим с той силой, которой Сиба недавно снес здание. Очевидно, противник понял, что голыми руками ему ни за что не отразить удар стирающего клинка, усиленный сверхскоростью «Универсального отталкивания».

Выставив обе руки вперед, Сиба занял идеальную стойку: левой рукавицей он собирался парировать атаку, а правой — нанести сокрушительный контрудар. Если такой чудовищный объем «Ци» достигнет цели, поражение Басары станет неизбежным. Однако...

— Ха-а-а-а-а! — издав яростный боевой клич, Тодзё Басара без малейших колебаний взмахнул Брюнхильдой.

Как и ожидалось, Сиба попытался перехватить рубящий удар левой рукой, окутанной плотным слоем «Ци». Но в то самое мгновение, когда лезвие Брюнхильды соприкоснулось с бушующим потоком энергии...

— Что? — На лице Сибы отразилось искреннее изумление. И причина этому крылась в том, что прямо сейчас происходило между ними.

«Ци», испускаемая левой рукой Сибы, бесследно рассеялась, словно утренний туман.

Это стало следствием того, что лезвие, обрушившееся на врага, несло в себе «Смещение Безмерного Исполнения».

Сиба прекрасно знал, что к Басаре вернулась способность использовать «Безмерное Исполнение».

Вероятнее всего, он догадывался и о существовании козыря в виде «Универсального отталкивания».

И тем не менее Басаре удалось застать его врасплох в этот критический момент. Секрет крылся в том, что юноша нанес удар Брюнхильдой, держа её одной рукой.

Изначально «Безмерное Исполнение» требовало двуручного хвата оружия.

Сиба предполагал, что в безвыходной ситуации Басара непременно применит свою ультимативную технику, а потому пристально следил за ним, чтобы не пропустить момент, когда противник перехватит меч обеими руками.

Именно поэтому Басара высвободил «Безмерное Исполнение» одной рукой.

Но это не было слепой импровизацией, рожденной в пылу боя.

После решающей битвы в Мире Демонов любой потенциальный враг наверняка изучил бы «Безмерное Исполнение» и принял меры. Чтобы превзойти эти ожидания, Басара втайне ото всех тренировался активировать технику одноручным хватом. Да, достичь полного стирания путем разрыва Источника бытия в таком положении было невозможно, но для несовершенного «рассеивания» этого хвата вполне хватало.

Из-за нарушенного баланса духовных частиц, вызванного контрактом с Хасэгавой, он так и не смог применить этот прием в дуэли с Селис. Но именно поэтому сейчас этот козырь обернулся сокрушительно эффективным ударом против Сибы.

И вот...

Поскольку одноручное «Смещение Безмерного Исполнения» сработало как идеальный контрудар и развеяло «Ци» на левой руке Сибы, их оружие столкнулось в прямом физическом контакте без энергетических барьеров.

Пространство разорвал пронзительный, искаженный скрежет скрестившегося металла.

Прочность их оружия оказалась примерно равной. В результате Басара, чей удар был заблокирован, и Сиба, вынужденный принять удар жестким блоком вместо мягкого парирования энергией «Ци», в равной степени потеряли равновесие.

Однако...

— Какая жалость, — усмехнулся Сиба и нанес сокрушительный удар правой рукой. Он с самого начала планировал атаку в два этапа.

В отличие от левой руки, чья энергия была стерта «Безмерным Исполнением», правая рука Сибы была до краев переполнена бурлящей «Ци».

Но в ответ на этот выпад...

— Кх! — Басара, хоть и двигаясь с крошечным запозданием, вновь активировал «Универсальное отталкивание». Создав антигравитационное поле на обухе Брюнхильды, он до предела ускорил свой возвратный горизонтальный взмах. И на этом он не остановился.

Точно так же, как Сиба сконцентрировал «Ци» в своих рукавицах, Басара спрессовал антигравитацию «Универсального отталкивания» и плотно окутал ею само лезвие меча. Результатом этого слияния стал уникальный рубящий удар — идеальный баланс защиты и нападения, сочетающий в себе абсолютный барьер, отражающий любую физику и магию, и широкомасштабную антигравитационную атаку.

— О-о-о-о-о-о-о-о-о-о! — издав громогласный, надрывающий связки боевой клич, Тодзё Басара вложил все свои силы во взмах Брюнхильдой. Их атаки столкнулись, и раздался оглушительный грохот, подобный залпу корабельного орудия, отбросивший одного из бойцов прочь.

В следующее мгновение Тодзё Басара увидел, как фигура Сибы стремительно отдаляется и превращается в точку.

Вот только... тем, кто со скоростью пули летел горизонтально сквозь пространство, был вовсе не Сиба.

Это был Басара.

— Г-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-ах! — захлебнулся воплем юноша, даже не успев осознать, что произошло.

Запущенный с пешеходного моста далеко на запад, Басара пробил своим телом Старые Главные врата на аллее, затем снес врата Сангэдацумон в самом конце улицы и, подобно метеору, рухнул на территорию храма Дзодзёдзи.

Его отлет остановился лишь тогда, когда он врезался в здание Главного зала, чудовищной взрывной волной от удара обратив в пыль всё вокруг.

15

Даже когда осело облако пыли, поднявшееся от разрушения Главного зала, Тодзё Басара продолжал неподвижно лежать на полу. Приняв на себя чудовищный удар латной рукавицы Сибы, высвободившей колоссальный объем «Ци», он полностью лишился возможности управлять собственным телом.

— У... гх... а-а... — мучительно простонал юноша, тщетно пытаясь приподняться. Он барахтался лицом вниз среди каменного крошева — обломков Главного храма, разнесенного в щепки его же телом, отброшенным ударом Сибы.

— Кажется, ты догадался, что я управляю энергией «Ци»... Но твой план провалился, Басара.

Пройдя сквозь врата Сангэдацумон, у которых от попадания Басары снесло всю верхнюю половину, Сиба неспешно поднимался по ступеням к руинам Главного зала.

— Да, «Ци» можно классифицировать как разновидность физической атаки — будь то дистанционный залп или контактный удар. Поэтому ты и применил ту самую абсолютную защиту, отражающую как физику, так и магию, которой ты одолел малышку Селис. Но видишь ли... — продолжил Сиба. — Эта твоя способность... представляет собой слияние гравитационной магии, унаследованной от матери, сестры предыдущего Владыки Демонов, и колдовской мощи главы Палаты Кардиналов, чьи духовные частицы поглотила Брюнхильда. Я ведь прав?

— Кх... — содрогнулся Басара, всё ещё распластанный на полу. Его поразило то, с какой легкостью противник с торжествующей улыбкой раскусил сам принцип работы «Универсального отталкивания».

— Судя по твоей реакции, ты так и не понял, как именно я тебя просчитал... Впрочем, именно поэтому мы сейчас находимся в таком положении. Скорее всего, ты считаешь «Ци» и «магию» совершенно разными вещами. И ты прав, но лишь наполовину. Понимаешь… — Сиба выдержал короткую паузу. — «Ци» существует во всём мироздании. Она содержится в том числе и в «магии». По сути, магическая энергия — это тоже форма «Ци»... А значит, она присутствовала и в воздвигнутой тобой абсолютной защите.

— И к тому же, — добавил он. — Пока на мне надеты эти демонические рукавицы, я могу пропускать свою «Ци» через всё, в чем есть хоть капля этой энергии. И в парадоксальном столкновении твоего абсолютного магического барьера, отражающего всё на свете, и моих перчаток, пробивающих всё, что содержит «Ци», победа оказалась на моей стороне.

— Кх! — Басара, лежа в руинах, отчаянно пытался заставить тело слушаться. Суть сводилась к одному: они столкнулись своими козырями, и в результате он оказался повержен, а Сиба теперь возвышался над ним с самодовольной ухмылкой.

И тем не менее... именно поэтому юноша не мог понять логику происходящего.

Если разрушить храм Дзодзёдзи, блокирующий Тайные Врата Демонов Токио, возникнет катастрофический риск искажения стихии Земли в Центральном районе. А Сиба, способный чувствовать потоки «Ци», наверняка уже осознал, что призванные им Четыре Бога были повержены Мио и остальными.

В ситуации, когда энергии Пяти Элементов на севере, юге, западе и востоке барьера столь сильно ослабли, мощное искажение в самом центре могло привести к коллапсу всей структуры. Цикл Взаимопорождения просто перестал бы работать.

К тому же...

Сиба без труда мог изменить вектор полета Басары, отбросив его в любую другую сторону.

А значит... он отправил его сюда намеренно. Он с самого начала собирался разрушить храм Дзодзёдзи.

Но ради чего?! Ответ на этот вопрос Тодзё Басара получил из уст самого врага.

— Похоже, всё идет по плану, — с глубокой усмешкой произнес Сиба, и в тот же миг произошло нечто непредвиденное.

Вся округа озарилась ослепительным золотым сиянием.

16

Одержав победу над Сэйрю, Нонака Юки немедля выдвинулась в путь.

Её целью, разумеется, был Центральный район, куда отправился Басара.

Вскоре она пересеклась с Мио и Марией, которые успешно отбили атаку Балфлера и сокрушили Бякко на западе. Поскольку суккуб так и не пришла в сознание, Мио подхватила её на руки, и с помощью магии полета они втроем стремительно переместились в Южный район.

Там им не удалось встретить Куруми, однако отсутствие Судзаку явно свидетельствовало о том, что девочка уже двинулась дальше. Рассудив так, Юки и Мио направились прямиком на север.

К тому моменту, когда они достигли Северного района, битва с Гэмбу тоже подошла к концу. Поспешив к границе, отделяющей их от Центрального района и Басары, они наконец воссоединились с Куруми и Зест.

Однако радость от благополучной встречи длилась недолго.

Оказалось, Куруми и Зест стояли здесь вовсе не потому, что дожидались их прибытия.

Почему же они тогда не поспешили на помощь Басаре? Ответ на этот вопрос Юки вскоре испытала на собственной шкуре. Стоило ей протянуть руку к мерцающей стене, как её тут же отбросило назад. Граница, сквозь которую они до сих пор проходили без малейших проблем, теперь превратилась в непроницаемый барьер, наглухо блокирующий любой доступ внутрь.

— Раз так! — воскликнула Юки. Материализовав Сакую, она молниеносным движением извлекла меч из ножен, обрушив на преграду разрушительную вспышку.

Острый как бритва удар, схожий с техникой иайдо, обладал колоссальной пробивной силой. Однако, столкнувшись со стеной пространства, он не издал ни звука — барьер попросту поглотил всю энергию атаки.

— Мы с Куруми уже перепробовали и магию, и физические атаки — всё без толку, — покачала головой Зест. — Вероятнее всего, это тот же самый абсолютный барьер, что изначально отрезал север, юг, восток и запад от внешнего мира.

— Выходит, даже моя магия гравитации тут бессильна... — откликнулась Мио, всё ещё прижимая к себе бессознательную Марию. — Но мы не можем просто сидеть сложа руки и ждать у моря погоды, — добавила она с непреклонной решимостью во взгляде. Юки и остальные согласно кивнули.

Там, за этой стеной, сражался Басара. А значит, они обязаны были прорваться любой ценой.

Поэтому девушки начали лихорадочно обсуждать способы проникновения в Центральный район.

— Центральной стихии Земли противостоит восточная стихия Дерева в цикле Взаимопреодоления... Может, попробуем воздействовать на барьер оттуда? — предложила Куруми.

— Однако на границе Восточного и Центрального районов пространство искривлено и напрямую соединено с Западным, — усомнилась Зест. — Разве мы не провалимся туда, так и не задев барьер?

— Вовсе нет, — покачала головой Мио. — Обычная атака, возможно, так бы и пролетела мимо, но моя гравитационная магия способна влиять на само измерение. Я вполне могу пробить брешь в искривленном пространстве.

— Думаю, от этой затеи лучше отказаться, — Юки покачала головой, и все взгляды тут же устремились на нее.

Девушка поспешила объяснить причину своих опасений:

— Если мы грубо вмешаемся в структуру искривленного пространства, неизвестно, к каким последствиям это приведет. Одно дело, если мы просто откроем проход. Но что, если искажение начнет схлопываться по цепной реакции и вызовет пространственную вибрацию, которая уничтожит весь Центральный район изнутри?

Юки сделала глубокий вдох.

— В худшем случае, может рухнуть весь барьер.

А если это произойдет, инвертированные Четыре Бога вырвутся на свободу и устроят бойню.

Они с таким трудом повергли всех божественных зверей именно для того, чтобы предотвратить подобный сценарий. Если сейчас они допустят ошибку, все их усилия пойдут прахом.

— Вот как... Прости, а мне казалось, это хорошая идея, — виновато опустила голову Куруми.

Юки мягко положила руку ей на плечо:

— Не извиняйся. Благодаря тебе я придумала другой план.

— Правда, Юки-сан?! — Зест подалась вперед. Демонесса переживала за Басару ничуть не меньше остальных, а вынужденное промедление распаляло её тревогу.

— Да... Думаю, должно сработать, — кивнула Юки, которой тоже не терпелось поскорее прорваться к Басаре.

— Для этого нам сперва нужно... — начала было излагать свой план девушка, но внезапно осеклась.

Её взгляд устремился в небо над Центральным районом. Заметив её ступор, Мио и остальные проследили за её взглядом.

— ...

Девушки дружно ахнули, осознав причину её оцепенения. По ту сторону пространственного барьера, над Токийской телебашней, возвышающейся в самом сердце района, происходило нечто невообразимое.

Красно-белую конструкцию обвивал исполинский желтый дракон, чья чешуя отливала чистым золотом.

17

Купаясь в золотистом сиянии, Тодзё Басара внезапно почувствовал, как всё его тело пульсирует.

«Что... что это?»

Потоки жизненной энергии внутри него были полностью разорваны, внутренние органы получили серьезнейшие повреждения, а сердце сейчас билось с бешеной, рваной аритмией.

Однако пульсация, которую ощущал Басара, не имела ничего общего с биением его собственного сердца. Этот ритм был идеально ровным, размеренным, и, более того, исходил откуда-то снизу — от самой земной тверди под его ногами.

Казалось, будто сама земля запульсировала, словно пробуждающийся во чреве живой организм.

С неимоверным трудом приподняв голову, Тодзё Басара наконец увидел это.

Истинную цель Сибы.

Стальную башню высотой более трехсот метров обвивало исполинское тело желтого дракона.

— Это... Не может быть... — простонал Басара, как только образ этого существа всплыл в его памяти.

— Именно, — отозвался Сиба. — Это Желтый дракон. Ты ведь знаешь, Басара, что это за сущность?

Имя, сорвавшееся с его губ, принадлежало божественному зверю, которого по праву называли владыкой Четырех Богов.

«Четыре Бога» — это собирательное название четырех духовных стражей, каждый из которых покровительствует одной из сторон света: востоку, западу, югу или северу.

Но они были символами не только направлений, но и времен года: весной правил лазурный дракон Сэйрю на востоке, летом — огненная птица Судзаку на юге, осенью — белый тигр Бякко на западе, а зимой — черная черепаха Гэмбу на севере.

Направления и сезоны — обе эти концепции зиждились на числе «четыре», и именно поэтому Богов тоже было ровно четыре.

Однако философия У-син, описывающая законы всего сущего, опиралась на Пять Элементов.

И на деле Четыре Бога были неразрывно с ними связаны: Сэйрю повелевал Деревом, Судзаку — Огнем, Бякко — Металлом, а Гэмбу — Водой.

Ввиду этого, система У-син требовала существования пятого элемента — как для сторон света, так и для времен года.

В пространстве этим пятым направлением был Центр. А во времени — период смены сезонов, межсезонье.

И именно символом Центра и межсезонья выступал Желтый дракон, стоящий во главе Четырех Богов. Этот змей, испокон веков считавшийся символом императорской власти, являлся абсолютным воплощением стихии Земли. Он мог напрямую вмешиваться в течение энергетических артерий планеты и вызывать чудовищные землетрясения и извержения даже там, где не было ни разломов коры, ни вулканов.

И область его влияния отнюдь не ограничивалась одной лишь Японией. Ведь стихия Земли подразумевала под собой не просто почву под ногами, а саму земную твердь — всю планету целиком.

Энергетические артерии оплетали земной шар, словно кровеносные сосуды. Стоило Желтому дракону только пожелать, и он мог бы подчинить своей воле весь мир.

«Так вот в чем дело...»

Используя мощь Желтого дракона, можно было, даже не пересекая океан, прямо из Японии нанести сокрушительный удар и по далекому Ватикану, и по кланам Героев, контролирующим другие территории.

Для Сибы, одержимого жаждой мести клану Героев, лучшего оружия было просто не найти. Но...

— Как... как ты это сделал? — превозмогая пронизывающую всё тело боль и удушье, Басара собрал жалкие крохи сил и с трудом поднялся на ноги. Он всё еще отказывался верить своим глазам. И на то была веская причина: божественные артефакты «Четырех Богов», которые использовал Сиба, попросту не обладали силой для призыва Желтого дракона.

Концепция силы философии У-син и существование Желтого дракона не были каким-то эксклюзивным секретом Сибы. Если бы призыв этого божественного зверя был возможен, старейшины давно бы уже это сделали. С другой стороны, Ватикан и иностранные фракции Героев ни за что не позволили бы японской Деревне владеть артефактами, способными угрожать всему миру.

Именно поэтому артефактам «Четырех Богов», хранящимся в Деревне, искусственно привязали не пять стихий У-син, а четыре классических великих элемента: Огонь, Воду, Землю и Ветер. И самих артефактов было ровно четыре.

И хотя Сиба каким-то образом насильно перевел их в формат Пяти Элементов, и Деревня, и Ватикан наверняка просчитывали подобный риск и проводили тщательные проверки.

И тем не менее... сейчас перед Басарой во плоти парил Желтый дракон.

Если и было какое-то логическое объяснение, то оно крылось в том, что Желтый дракон символизировал абсолютную власть.

По преданиям, в Древнем Китае этот змей являлся, чтобы даровать свою силу лишь избранным императорам.

К тому же в Японии появление Желтого дракона было зафиксировано в эпоху Хэйан, во времена правления императора Уда, когда столица строилась в строгом соответствии с концепцией Гармонии Четырех Богов. Этот зверь даровал свое покровительство лишь истинным правителям, избранным среди королей.

А значит...

— Выходит... Желтый дракон избрал тебя? — с нескрываемым недоверием прошептал Басара. Неужели этот божественный зверь отказал в покровительстве всем предыдущим поколениям старейшин, легендарным героям и даже самому сильному воину — Дзину, чтобы даровать свою силу Сибе, желающему уничтожить весь клан Героев?

— Да брось ты... Стал бы я ставить всё на столь зыбкую вероятность? — рассмеялся в ответ Сиба. — Согласен, если говорить исключительно о боевой мощи, я — фигура исключительная... Но одной лишь силы недостаточно, чтобы назвать человека властителем. Да, среди императоров, получивших благословение Желтого дракона, были те, кто лично практиковал боевые искусства, но у них наверняка имелись полководцы, превосходящие их в чистой силе.

— И тем не менее, — продолжил он, — Желтый дракон одаривал силой именно монархов... По этим меркам старейшины Деревни подходят на эту роль куда больше, чем я.

— Тогда... как?

— Всё еще не понимаешь? — усмешка Сибы стала лишь шире.

— Желтый дракон — владыка Четырех Богов, защитник Центра... Разве удивительно, что он воплотился, рассудив, что это место оказалось в критической опасности?

— Это...

В логике Сибы действительно было рациональное зерно.

Но на деле же Центральному району не угрожала ровным счетом никакая опасность. Сиба полностью доминировал в бою. Басара был повержен. Где здесь хоть малейший намек на критическую ситуацию? И тут...

— А?! — Тодзё Басару внезапно осенила одна пугающая мысль, и он инстинктивно сделал то, на что у него не хватало концентрации с самого начала боя: просканировал местоположение девушек через связь господина и слуги. И обнаружил, что Мио и Юки уже встретились с Зест в Северном районе. Более того, они собрались у самой границы пространственного барьера, ведущего в Центральный район. Наверняка Мария и Куруми тоже были с ними. А это означало лишь одно: им удалось сокрушить стихийную мощь Пяти Элементов на востоке, западе, юге и севере внутри барьера. Для команды Басары это свидетельствовало об успехе операции, но для Сибы и Четырех Богов ситуация выглядела с точностью до наоборот. Осознав это, юноша потрясенно выдавил:

— Потому что Мио и остальные... уничтожили Четырех Богов?

— Именно... Судить о том, находится ли это место в опасности, предстоит не тебе и не мне. Это решают Четыре Бога. И те, кто выносит этот вердикт, только что потеряли свои воплощенные тела — собственных духовных двойников, которых полностью перебили Нарусэ Мио, малышка Юки и другие... Большего кризиса и представить трудно. И совершенно не важно, насколько сильно я доминирую над тобой в этом бою.

В объяснении Сибы всё сходилось идеально.

Но именно эта безупречная логика и не давала Басаре покоя.

Описанные Сибой условия действительно являлись практически неизбежным триггером для проявления Желтого дракона. И именно поэтому ни старейшины Деревни, ни Ватикан, ни другие кланы Героев просто не могли упустить этот вариант из виду. В ходе тщательного анализа всех возможных рисков призыва этого божественного зверя они наверняка рассматривали и этот сценарий.

И если так, то как же тогда Сибе удалось... Пока Басара безуспешно пытался отогнать роящиеся в голове вопросы...

— Я так и знал... Басара, ты всё совершенно неправильно понял, — с нескрываемым удовольствием протянул Сиба.

18

Сиба Кёити великодушно взялся просветить Басару, всё ещё не способного осознать масштаб происходящего.

Раскрыть тайну того, почему Желтый дракон явил себя миру.

— Ни ты, ни старейшины, ни Ватикан не можете этого понять, потому что моделируете исключительно «ситуацию». Вы оцениваете чудовищную мощь Желтого дракона и масштабы его влияния, а затем думаете, как не допустить его пришествия. И эта перспектива ослепляет вас. Но видишь ли, — с усмешкой продолжил Сиба, — я, в отличие от вас, изначально думал о том, как призвать Желтого дракона. Поэтому я опирался не на «ситуацию», а на «условия». Что именно нужно сделать, чтобы он явился на зов.

— Когда объявляется владыка, наделенный истинным даром. Когда Центральный район, который он обязан защищать, оказывается в критической опасности. Владыка Четырех Богов, Желтый дракон, спускается с небес.

— Но это вовсе не означает, что Желтый дракон рождается в тот самый миг. Этот владыка Четырех Богов уже существует, он лишь ждет, когда будут выполнены определенные «условия», чтобы явить свой лик. А значит, мне оставалось лишь шаг за шагом выполнить их все, доведя каждый пункт до идеала.

— Я выбрал Токийскую телебашню в качестве центра пространства Пяти Элементов не только из-за её статуса главного символа Токио. Но и потому, что она является одним из самых высоких сооружений в столице.

— Спросишь, почему? — хмыкнул он. — Потому что драконы — создания, обитающие в небесах. Поэтому, чтобы явить Желтого дракона... вернее, чтобы заставить его спуститься, эта телебашня подходит как нельзя лучше.

Именно поэтому Сиба предусмотрительно стер из барьера «Токио Скайтри».

Чтобы сделать Токийскую телебашню высочайшей точкой, ближайшей к небесам.

— Но, что еще важнее, сама земля под телебашней — идеальное место для призыва Желтого дракона. Настолько, что ничего лучше просто не существует. Дело не только в том, что она стоит в центре мегаполиса... Это место играло ключевую роль в Эдо — городе, возведенном по законам фэншуй и Пяти Элементов, — самодовольно пояснил Сиба.

— Судя по твоей недавней реакции, ты тоже знаешь, что храм Дзодзёдзи использовался для блокировки «Тайных Врат Демонов» замка Эдо, верно? Существует множество теорий о том, почему Врата Демонов считаются неблагоприятным направлением. Самая популярная гласит, что именно оттуда вторгаются демоны... то есть сущности, несущие беды. И поэтому Врата необходимо запечатывать, очищая и усмиряя их ради изгнания зла. Принято считать, что храм Канэйдзи в Уэно и этот самый Дзодзёдзи служили именно для запечатывания истинных и тайных Врат Демонов. Но на самом деле всё было совершенно иначе.

— В чём же тогда крылась истина? — Сиба назидательно поднял палец. — Врата Демонов считаются опасным направлением ещё и потому, что маршрут от них к Тайным Вратам — это тропа богов, и людям категорически не рекомендуется преграждать им путь. Это сродни правилу на аллеях синтоистских и буддийских храмов: центр аллеи предназначен для божеств, и, чтобы сохранить его в чистоте и не мешать им, люди должны ходить по краям.

— А это означает, — вкрадчиво произнес Сиба, — что в Эдо, городе фэншуй, построенном вокруг замка согласно Гармонии Четырех Богов, божества проходили сквозь город с северо-востока на юго-запад. Но что, если Дзодзёдзи на самом деле выполнял функцию, прямо противоположную обеспечению свободного прохода богам?

— Что, если, — Сиба выдержал эффектную паузу, — Тайные Врата были запечатаны исключительно для того, чтобы запереть внутри некоего «особого бога», который уже вошел в замок Эдо... в самый центр?

— Запереть бога... Неужели?!

Басара потрясенно ахнул, а Сиба с улыбкой раскрыл ему правильный ответ. Истинную подоплеку тех событий.

— Верно... Желтого дракона. Божественный змей, символ монаршей власти, спускался с небес не только во времена императора Уда в эпоху Хэйан, но и в эпоху Эдо. И Токугава Иэясу сумел удержать его при себе. Он сделал это, перекрыв Дзодзёдзи Тайные Врата замка Эдо — выход для богов. А во времена его внука Иэмицу формирование Эдо как города фэншуй было практически завершено. Он построил храм Канэйдзи, запечатав Врата Демонов, чтобы не впустить внутрь других богов. Ведь среди восьми миллионов японских божеств встречаются и злые духи, несущие бедствия и катаклизмы... те самые создания, которых принято называть демонами.

Общеизвестным фактом является и то, что примерно в это же время Иэмицу, задействовав методы фэншуй и учения Оммёдо, воздвиг святилище Никко Тосёгу, тем самым окончательно укрепив северные рубежи Эдо.

Благодаря всем этим мерам клан Токугава смог удерживать безраздельную власть на протяжении многих поколений.

— И вот теперь храм Дзодзёдзи, столетиями удерживавший Желтого дракона в плену, разрушен. Выход открыт. Ведь Токийская телебашня была возведена на земле, которая когда-то была частью территории Дзодзёдзи — на месте бывшего кладбища. Создав столь идеальные условия и обстановку для его снисхождения, я с легкостью спровоцировал его воплощение.

Вот почему Сиба намеренно воплотил Четырех Богов и позволил Басаре и остальным их уничтожить. Он инвертировал стороны света внутри барьера, чтобы посеять в их сердцах панику перед угрозой того, что божественные стражи могут вырваться на свободу и уничтожить город.

И храм Дзодзёдзи он не трогал до прихода Басары, дожидаясь именно этого момента — когда Мио и другие девушки сокрушат Четырех Богов, создав максимально благоприятные условия для пришествия Желтого дракона.

— Но и этого было недостаточно, — Сиба сузил глаза. — Поэтому я подготовил для него «сосуд».

— Сосуд? Только не говори мне, что...

— В точку. Георгий.

Заметив, как Басара содрогнулся от ужаса, Сиба довольно рассмеялся.

Он перевел взгляд прямо под Токийскую телебашню — в ту самую точку, где пересекались диагонали, проведенные от четырех исполинских стальных опор, намертво вбитых в землю.

На крышу туристического комплекса «Фут-Таун», расположенного прямо под телебашней, стекались потоки Ци четырех цветов: синего, красного, белого и черного.

Вне всяких сомнений, именно там был вонзен в землю священный меч «Георгий».

— Подвластная Желтому дракону стихия Земли в системе Пяти Элементов зарождается благодаря слиянию остальных четырех стихий. Поэтому Георгий, способный одновременно оперировать четырьмя атрибутами, стал просто идеальным сосудом для воплощения дракона.

— Впрочем, — легкомысленно добавил Сиба, — Георгий управляет лишь четырьмя классическими элементами: Огнем, Водой, Землей и Ветром... Но он оказался достаточно гибким. Когда истинный Бякко выбрал своим владельцем Такаси и отказался подчиняться мне, мне хватило давления со стороны остальных трех Богов, чтобы заставить Георгия превратиться в идеальную копию Бякко. Если же собрать всех Четырех Богов и влить в меч стихийные энергии Огня, Воды, Дерева и Металла, он без проблем подстроится под ту роль, которую я от него требую. В конце концов, — пожал плечами Сиба, — сам святой Георгий исторически был покровителем земледелия. Так что с атрибутом Земли у него идеальная совместимость.

— Кха... Значит, когда ты сбежал из Деревни и оставил Бякко, это было...

Басара пребывал в абсолютном шоке, а Сиба всё говорил и говорил:

— Угу. С самого начала для этого плана мне нужны были не только Четыре Бога, но и Георгий. Но если бы я попытался насильно подчинить Бякко и случайно сломал его, все мои труды пошли бы прахом. Поэтому я решил, что лучше будет, если ты сам принесешь его мне.

— Разумеется, — Сиба хмыкнул. — Когда ты додумался использовать оригинального Бякко, чтобы выйти на мой след, ты наверняка подозревал, что я мог предвидеть этот ход. Но, превратив Георгия в копию Бякко прямо у тебя на глазах, я убедил тебя в том, что использую его исключительно как временную замену. И как только Балфлер вытащил его из земли, ты тут же сбросил Георгия со счетов... Поэтому ты даже не почувствовал, что он всё это время находился прямо здесь. Однако, — нравоучительно поднял палец Сиба, — если бы ты мыслил хладнокровно, то взглянул бы на ситуацию под другим углом.

В конце концов, артефакты Четырех Богов всё это время находились в Деревне Героев. Если бы его целью были только они, он бы просто украл их и исчез без следа. Но вместо этого...

— Я выбрал именно этот момент. А поскольку Каору-сан уже рассказала тебе, что моя конечная цель — отомстить Ватикану, ты должен был догадаться. Я начал действовать не потому, что вы заявились в Деревню, а потому, что Ватикан прислал малышку Селис.

И если бы Басара зацепился за эту мысль, возможно, он смог бы разгадать план Сибы по использованию Георгия для призыва Желтого дракона.

— Впрочем, чтобы не дать тебе прийти к этому выводу, я обставил всё так, будто просто воспользовался хаосом, возникшим после вашего возвращения в Деревню. К тому же, — Сиба криво усмехнулся. — Когда мы покидали Деревню, я бросил тебе в лицо, что ты расслабился. Что, избежав боя со мной после победы над Селис, ты ослабил бдительность и позволил мне действовать свободно. Это сработало безотказно: всё твое внимание тут же переключилось на меня и на Четырех Богов.

— И именно из-за того, — продолжил он, — что ты воспринимал меня как главную угрозу, ты, по иронии судьбы, не мог сосредоточиться исключительно на мне. В конце концов, в бой со мной вступил не только ты, но и девушки, которыми ты дорожишь больше собственной жизни.

Во время решающей битвы с фракцией нынешнего Владыки в Мире Демонов Басара смог столь дерзко убить главу Палаты Кардиналов лишь потому, что у него была страховка в лице отца.

«Если я провалюсь, Дзин всё исправит» — этот эмоциональный резерв позволил Басаре сохранить ледяное хладнокровие и мыслить предельно рационально.

Но у этого была и обратная сторона: он не смог вернуться к началу генерального сражения, и его отсутствием воспользовались, из-за чего Куруми получила тяжелые ранения. Это воспоминание до сих пор отравляло душу Басары жгучим чувством вины.

А теперь всё было иначе. Дзина рядом не было. Более того, совсем недавно Сиба играючи обвел его вокруг пальца и увел Четырех Богов прямо из-под носа. Острое чувство угрозы, исходящей от Сибы, мгновенно трансформировалось в панический страх снова потерять Мио и остальных, что окончательно разрушило хладнокровие Басары. Особенно когда он оказался загнан в угол, вынужденный оставить девочек один на один с воплощенными божественными зверями и Балфлером.

— Конечно, для меня тоже существовал определенный риск, — признался Сиба. — Например, если бы ты так и не додумался использовать Бякко для выслеживания. Или если бы тебе не удалось заручиться его поддержкой.

— Но я верил в тебя. Верил, что ты ни за что не подведешь... Что ты спасешь Такаси и заставишь Бякко признать тебя, пусть даже временно. Я ведь даже сдерживался, чтобы ненароком не убить этого парня, исключительно ради этого.

И Басара с блеском оправдал ожидания Сибы, станцевав под его дудку от первого до последнего аккорда. Всё прошло в точности так, как и было задумано.

— Я должен сказать тебе спасибо. Если бы не вы, мне бы ни за что не удалось призвать Желтого дракона.

Холодно усмехнувшись, безжалостно бросил Сиба. В ответ на это...

Басара не проронил ни слова.

Вместо ответа он перешел к действиям.

В его руке вновь материализовалась Брюнхильда, и юноша принял боевую стойку.

19

Тодзё Басара горько сожалел о том, что их отчаянные действия в итоге лишь помогли Сибе достичь своей цели.

И всё же.

«Ещё не конец!»

Куда сильнее было всепоглощающее чувство, что битва еще не проиграна.

Ведь Желтый дракон пока не воплотился в этом мире окончательно.

Басара не знал наверняка, в чем крылась причина. То ли дракону не хватало притока энергии от остальных четырех стихий, то ли тотальное доминирование Сибы в бою снизило «уровень угрозы» в Центре до такой степени, что призыв затормозился.

Однако...

Одно было ясно точно: исход противостояния еще не предрешен.

В далеком прошлом власть императоров, которым Желтый дракон даровал свое покровительство, ограничивалась пределами их собственных стран.

Если конечная цель Сибы — отомстить Ватикану, породившему его на свет, ему придется влить в дракона воистину колоссальную мощь. А значит, его еще можно остановить. Нужно лишь повергнуть его прямо здесь и сейчас.

И пока Басара из последних сил пытался воспрянуть духом, раздался голос:

— Неужели ты всерьез намерен продолжать бой в таком состоянии? Твоя решимость, конечно, похвальна, но не кажется ли тебе, что ты забыл об одной крошечной детали?

С этими словами Сиба вывел в воздухе голографическую проекцию.

Это было изображение Мио и остальных. Вероятно, Сиба реконструировал их силуэты, улавливая испускаемую ими Ци, из-за чего картинка то и дело мерцала, словно марево. Однако сейчас девушки находились вовсе не в Северном районе, где Басара недавно засек их через связь господина и слуги.

— А девочки-то у тебя смышленые, — хмыкнул Сиба. — Как только заметили, что Желтый дракон начинает воплощаться, тут же перебрались в Южный район. Земля Центрального района способна подавить Воду в цикле Взаимопреодоления, а значит, оставаться на севере им было смертельно опасно. Судя по всему, они выбрали юг, чтобы использовать питающий Центр Огонь. К тому же, та смуглая демонесса, которую вы притащили из Мира Демонов, владеет магией Земли — той же стихией, что правит здесь.

— Поразительно, — картинно протянул Сиба. — Они собираются взять Огонь Нарусэ Мио, пропустить его через духовные искусства малышки Куруми как через посредника и передать этой демонессе. Так они воссоздадут цикл Взаимопорождения, аналогичный тому, что течет от Южного района к Центральному, и на гребне этого стихийного потока проникнут внутрь... Что ж, весьма недурной план. Вот только...

— Какая досада. Система Пяти Элементов не ограничивается одними лишь циклами порождения и преодоления. Я без малейших проблем могу обрушить Землю Центрального района прямо на Огонь юга.

Улыбка Сибы внезапно заледенела.

— Ну же, Желтый дракон. Ты, правящий всеми сторонами света, наверняка их видишь... Видишь жалких врагов, что посмели сокрушить твоих слуг, Четырех Богов, и теперь пытаются вторгнуться в твою обитель.

Сиба вскинул взгляд на всё еще воплощающегося исполина.

[————]

Излучающий золотое сияние владыка Четырех Богов медленно, словно разминая шею, повернул свою колоссальную голову.

Туда, где находились враги. На юг. И затем...

— Давай, покажи мне свою истинную суть... Яви мне свою абсолютную мощь, призванную защищать этот Центр, — скомандовал Сиба.

Стоило ему произнести эти слова, как сияние Желтого дракона резко вспыхнуло с ослепительной силой. Осознав, что сейчас произойдет...

— Стой! — отчаянно завопил Басара, рефлекторно срываясь с места.

Однако его отчаянный вопль так и не достиг цели, потонув в чудовищном грохоте.

Желтый дракон распахнул исполинскую пасть и изверг из нее ослепительную вспышку света, сопровождаемую ревом, от которого содрогнулись небеса.

Владыка Четырех Богов, сильнейший из духовных зверей, обрушил на врагов всеиспепеляющее дыхание.

Этот удар в мгновение ока стер с лица земли угрозу, пытавшуюся проникнуть в Центральный район.

Он поглотил Мио, Марию, Юки, Куруми и Зест... обратив в абсолютное ничто и их, и всё вокруг.

20

Атака Желтого дракона бесследно уничтожила северную часть Южного района — всю территорию, прилегающую к Центру.

Эта абсолютная, безжалостная вспышка энергии, от которой невозможно было ни защититься, ни сбежать, испарила саму земную твердь, навсегда изменив даже географические очертания Японии. Значительная часть южного Токио попросту исчезла, а в образовавшийся бездонный кратер исполинским водопадом уже хлынули тонны морской воды.

Наблюдая за локальным катаклизмом, чьи разрушения многократно превосходили последствия мощнейшего столичного землетрясения, Сиба Кёити с легкой усмешкой произнес:

— Ох-ох... А ведь они могли спастись. Могли просто вытащить или уничтожить артефакты Четырех Богов на местах и разрушить барьер... И если они этого не сделали, значит, до последнего пытались уберечь от разрушений реальный мир.

Это был его циничный отзыв о девушках, поклявшихся разделить с Басарой жизнь, но так и не сумевших исполнить задуманное. Своеобразная заупокойная речь Сибы по оборвавшимся жизням.

— Славные были девушки, Басара... Ты ведь так ими гордился, — с показным сочувствием вздохнул он.

Но его фальшивую скорбь на полуслове разорвал пронзительный крик.

— Сиба-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!

Стиснутые до скрежета зубы Басары разжались, выпустив наружу звериный рев, переполненный абсолютной яростью. А в следующее мгновение силуэт юноши бесследно исчез из поля зрения Сибы.

— Ого... Твой новый рекорд на сегодня. И это с такими-то травмами, — восхищенно цокнул языком Сиба. Бросив эту небрежную похвалу, он добавил: — Но этого всё равно недостаточно, чтобы достать меня.

Окутанной латами левой рукой он плавно, словно рисуя круг в воздухе, отмахнулся в сторону. Это неуловимое движение с пугающей легкостью парировало смертоносный удар Басары, чья скорость уже давно вышла за грань визуального восприятия.

Инерция круговой траектории плавно перетекла от левой руки к правой, мгновенно трансформируясь в разящий контрудар.

— Отличная работа, Басара... Можешь отдохнуть, — бросил Сиба.

Основание его правой ладони, словно примагниченное, врезалось точно в солнечное сплетение юноши.

И в ту же секунду Сиба вбил в его тело колоссальный сгусток своей «Ци». Ударная волна прошила Басару насквозь, вырвавшись со стороны спины. Разрушительная энергия молнией растеклась по всем сосудам, юноша конвульсивно содрогнулся и…

Не издав ни единого звука, с закатившимися глазами рухнул к ногам противника.

На этот раз он замер окончательно. Сомнений не оставалось: он был полностью выведен из строя.

Однако... он всё еще дышал...

— Что ж... Я, знаешь ли, такой же параноик, как и ты, — произнес Сиба.

Нависнув над распростертым на земле Басарой, он вытянул правую руку. Сконцентрировав «Ци» в центре ладони, он сформировал ослепительно сияющую сферу энергии.

— Прощай, Басара.

С этими словами Сиба собирался нанести последний, смертельный удар... По крайней мере, так должно было случиться.

Но атака Сибы так и не достигла цели.

За мгновение до удара тело Басары попросту растворилось в воздухе.

И это не было следствием его сверхскорости. Тодзё Басара больше не мог двигаться. Этот неопровержимый факт не подлежал никакому сомнению.

А значит, ответ был лишь один: в их бой вмешалась третья сторона.

— Ого... И как только ты сумела сюда пробраться? — с легкой улыбкой произнес Сиба.

Медленно обернувшись через плечо, Сиба Кёити увидел девушку, стоявшую всего в нескольких шагах от него.

Бережно прижимая к себе израненного, потерявшего сознание Басару, она словно не принадлежала этому месту.

Ее неземная красота настолько захватывала дух, что казалась совершенно неуместной посреди поля боя.

Это была Хасэгава Тисато.

21

Сжимая в объятиях израненного Басару, Хасэгава Тисато — божество Афрея — думала лишь об одном.

Как же хорошо, что она заключила с ним контракт.

Совсем недавно Хасэгава отправилась с Басарой в уединенную поездку на горячие источники, где раскрыла ему свою истинную природу. И тогда, желая без остатка отдать себя юноше, который принял ее всю, без условий и осуждения, она развернула в их гостиничном номере барьер ускоренного времени. В том изолированном пространстве они провели вдвоем долгие, долгие дни.

В результате между ними были заключены два контракта. И теперь Хасэгава, несмотря на свой статус бывшего члена Десяти Божеств, высшего пантеона небес, стала существом, полностью подчиненным Басаре. А поскольку одним из этих контрактов был договор господина и слуги, она обрела способность чувствовать местонахождение своего хозяина.

Именно поэтому даже после того, как Басара отправился в Деревню Героев, она ни на секунду не теряла с ним связь. Почувствовав, как над центром столицы возник колоссальный барьер, а Басара с остальными на недоступной обычному транспорту скорости устремились обратно, Хасэгава сразу поняла, какую роль ей предстоит сыграть.

Осознав, что является тайным козырем юноши, она начала действовать. В отличие от команды Басары, проникшей внутрь барьера через Восточный район с помощью «Бякко», она избрала иной путь, воспользовавшись божественной силой Десяти Божеств, которую поклялась применять лишь ради него.

Хасэгава вторглась внутрь через Северный район, граничащий с Центром.

В тот день, когда они заключили контракт, Хасэгава посетила вместе с ним одно особенное место.

Никко. Прежде чем заселиться в рёкан и активировать ускоренное пространство, они вдвоем помолились в двух храмах. Первым было святилище Футарасан, укрепившее их с Басарой духовную связь.

А вторым — Никко Тосёгу, главное святилище, посвященное обожествленному Токугаве Иэясу.

Будучи божеством, благодаря этой молитве Хасэгава смогла вобрать в себя огромную долю покровительства клана Токугава. И, завладев божественной Ци святилища Никко Тосёгу, издревле защищавшего северные рубежи Эдо, она сумела абсолютно незаметно пройти сквозь северную границу барьера Пяти Элементов.

И вот теперь, в самое последнее мгновение, ей чудом удалось вырвать Басару из лап смерти. Вот только... его текущее состояние кричало о том, что она всё-таки опоздала.

Его сердце билось хаотично, сбивчиво, и с каждой секундой его пульс неумолимо угасал.

Хоть на теле и не было открытых кровоточащих ран, это был безусловный, неотвратимый смертельный исход.

— Как ты посмел.

Осознавая, что жизнь юноши, ставшего для нее смыслом самого существования, сейчас обрывается у нее на руках, Хасэгава почувствовала, как её разум закипает от ярости. Высвободив колоссальную божественную ауру, она прожгла убийственным взглядом того, кто посмел причинить Басаре боль.

— Ой-ой, какая страшная жажда крови... Аж мурашки по коже, — картинно пожал плечами Сиба Кёити, всё так же невинно щурясь. — А это вообще законно? Чтобы одно из Десяти Божеств так откровенно покровительствовало простому смертному... А, или это у вас семейное?

На его губах расплылась насмешливая улыбка.

— Точно так же, как твоя кузина опекала Дзина-сана. Настолько, что родила Басару, прекрасно осознавая, что за это ее ждет вечная печать...

Сиба сделал театральную паузу.

— Не так ли, Афрея?

На этот снисходительный тон Сибы, который говорил так, словно видел их всех насквозь…

— Если ты вздумал осуждать меня за то, что я помогаю Басаре, то ответь: а кто тогда ты такой? — холодно парировала Хасэгава.

— Я отчетливо чувствую в тебе эманации духовных частиц знакомой мне сущности... Одного из Десяти Божеств, что спустился в мир людей двадцать лет назад и бесследно исчез.

Она хищно сузила глаза.

— Артефакт, надетый на твои руки... Это ведь Регинлейв?

В ответ на это прямое обвинение юноша лишь легкомысленно развел руками.

— Бинго. Как и ожидалось от бывшей коллеги... Все верно: божество Регинлейв ныне обратилось демоническими рукавицами и пребывает во мне.

Сиба Кёити широко, безумно улыбнулся.

— Еще с того самого дня, двадцать лет назад...

22

Двадцать лет назад Ватикан совершил страшное Табу.

Проект по клонированию Тодзё Дзина. И за кулисами этого эксперимента стояло одно божество.

Высшая сущность, дергавшая за ниточки и выступавшая тайным покровителем Альбареоса и Отдела Специальных Операций.

Этим кукловодом был член Десяти Божеств — Регинлейв.

Но когда сила Сибы возросла настолько, что превзошла все мыслимые расчеты и вышла из-под контроля, Регинлейв внезапно исчез. Альбареос и его приспешники наивно полагали, что божество просто разочаровалось и вернулось в небесный чертог. Вот только истина была совершенно иной.

Они перепутали причину и следствие.

Регинлейв исчез вовсе не потому, что Сиба вышел из-под контроля.

Само исчезновение Регинлейва и стало причиной того аномального, поистине космического скачка силы Сибы.

И горькая правда, вытекающая из этого факта, по сей день пребывала в теле Сибы.

«Какая ностальгия».

Сиба Кёити и по сей день в мельчайших деталях помнил события двадцатилетней давности, подарившие ему перерождение.

Потенциал Сибы как «сосуда», способного бесконечно впитывать в себя скверну, вызвал у Регинлейва, одного из Десяти Божеств, нездоровый, жгучий интерес.

Настолько сильный, что божество обуяла жажда заполучить эту силу в свое безраздельное пользование.

Поэтому Регинлейв, втайне от Альбареоса и всего клана Героев, запустил собственный план: спрессовать всю скопившуюся в Сибе скверну, его способности, духовные частицы и само его существование в единый артефакт. В божественное орудие, способное поглощать любую нечисть и обращать её в чистую мощь.

Всё ради того, чтобы самому взойти на вершину Десяти Божеств и занять пустующий уже целую вечность трон Верховного Бога.

Но Регинлейв совершил фатальный просчет.

Во-первых, он не учел, что Сиба мог впитывать в себя не только скверну.

А во-вторых, потенциал Сибы как «сосуда» оказался не просто аномальным — он находился за гранью любого, даже божественного воображения.

Это была смертельная ошибка. К тому же... сам Сиба прекрасно осознавал свою истинную природу.

А потому всё, что произошло дальше, было лишь закономерной неизбежностью. Регинлейв попытался поглотить Сибу, чтобы сделать его ядром своего новоиспеченного оружия-рукавиц... Но вышло наоборот. Сиба хладнокровно поглотил самого Регинлейва.

Овладев силой одного из Десяти Божеств, Сиба превратился в ходячее Табу, неприкосновенное даже для собственного клана.

Почему артефакты Четырех Богов и священный меч Георгий, которые сами выбирают себе хозяина, вдруг так покорно подчинились Сибе?

Почему Желтый дракон, дарующий свою силу лишь избранным, откликнулся на его зов?

Все ответы таились в этой истине.

Внутри существа по имени Сиба Кёити. В истине, навеки поглощенной бездонной пучиной скверны.

Именно поэтому для Сибы стоящая перед ним Хасэгава — божество Афрея — не представляла никакой особой угрозы.

Ведь нынешний Сиба обладал не только мощью Регинлейва, но и абсолютным покровительством Желтого дракона — повелителя Четырех Богов.

Снизошедши до широкой, торжествующей ухмылки, он бросил Хасэгаве:

— Ну, так что ты будешь делать? Если так жаждешь отомстить за своего драгоценного Басару, я готов сразиться с тобой прямо здесь и сейчас. Признаться, мне еще не доводилось сходиться с одним из Десяти Божеств в лобовой схватке.

Переведя издевательский взгляд на Басару, безвольно обмякшего в ее руках, он добавил:

— Знаешь, биться на фоне умирающего Басары — в этом определенно есть свой шарм. Мне не терпится узнать, на что способны твои хваленые ярость и жажда крови. Удиви меня.

— Как пожелаешь, — ледяным тоном ответила Хасэгава. — Но знай: это произойдет не сегодня. И твоим палачом стану не я.

И стоило этим словам слететь с её губ, как фигура Хасэгавы вместе с прижатым к её груди Басарой мгновенно растворилась в воздухе.

— Эй-эй... Ты нагнала столько пафоса, и в итоге просто сбегаешь? — насмешливо крикнул Сиба вслед.

— Не волнуйся. Скоро ты всё узнаешь на собственной шкуре.

Голос Хасэгавы, принесенный порывом ветра, эхом разнесся по руинам.

В её словах, пропитанных непоколебимой, стальной решимостью, прозвучал окончательный приговор:

— Моя... Нет. Наша общая воля непременно уничтожит тебя.