Собеседование продолжилось несколькими вопросами о здоровье — этот набор вопросов казался чуть более прицельным, чем остальные, что я вполне понимал. Я родом из глуши, а медицина там не отличалась особым качеством.

— Не переживай, Фейт, — сказал Отец. — С тобой здесь будут обращаться так же, как с любым другим учеником, и если понадобится, всегда найдётся врач.

— Правда? Спасибо!

Отец и правда оказался невероятно добрым. Хотя Фейт был простолюдином, он, похоже, действительно был заинтересован в том, чтобы взять меня в ученики. Моё представление об аристократах в этом мире начало меняться.

Мать же… её взгляд оставался таким же холодным, как всегда. Готов поклясться, этим взглядом можно кого-то порезать.

После завершения этого блока вопросов мы перешли к последнему набору. С начала собеседования прошло уже полчаса, и оба моих «я» всё ещё сидели на диванах, наши пятые точки уже начинали ныть, несмотря на мягкие подушки.

— Пока всё неплохо, Фейт. — Отец отложил перо и улыбнулся. — Мне нужно ещё немного, чтобы дополнить картину. Скажи мне, почему ты хочешь тренироваться с нашей семьёй?

Я перевёл дух, придерживаясь простого, честного ответа:

— Чтобы стать сильнее и защитить тех, кого люблю.

Простой ответ, знаю. Но именно он был моей единственной и подлинной целью, ради которой я принял приглашение Отца. Я бы ни за что не смог выдержать тренировки Фрей, не будь у меня решимости выжить в этом жестоком мире.

— Очаровательно, — вставила Мать острым тоном. — Но не пустые ли это слова? Сарейды не тратят своё время на обучение тех, кто не будет держать своих обещаний.

Отец повернулся к ней, изобразив натянутую улыбку.

— Рейна, он ведь тогда защитил Карин. Наверняка это должно хоть чего-то стоить?

— Едва ли, — Мать покачала головой. — Насколько нам известно, он держался рядом с Карин лишь для того, чтобы спасти самого себя.

Я открыл было рот, готовясь возразить. Но затем где-то глубоко в сознании меня будто хлестнуло — технически она была права.

Глаза Матери сузились с удовлетворением.

— Видите? Даже его молчание это подтверждает.

Я обливался холодным потом. Я проваливал это собеседование, по крайней мере в глазах Матери. Отец, похоже, был готов взять меня в ученики, особенно судя по тому, с каким энтузиазмом он расписывал своё плотное расписание. Но если Мать не примет присутствие Фейта здесь, смогу ли я тренироваться со спокойной душой?

У неё сложилось на редкость скверное мнение обо мне, но почему? Из-за того, что я простолюдин? Нет, ощущалось это как-то более личное.

И всё же упускать шанс тренироваться вместе со своим вторым телом я не мог. Наша слаженность могла стать нашим главным козырем, не говоря уже о сочетании глаз Карин и ушей Фейта, которое отлично сослужило нам службу во время похищения.

Чем лучше оба тела действовали в унисон, тем лучше.

Пока я лихорадочно соображал, как выбраться из угла, в который меня загнала Мать, до меня кое-что дошло.

Я вовсе не был загнан в угол. Ни капли.

Ведь вызов Мать бросала именно Фейту, разве нет? И если она загнала его в угол… что ж, почему бы не позволить разобраться с этим Карин?

Я медленно поменял позу, отбросив нервозность прочь. Как только оба моих тела достаточно успокоились, я перевела взгляд на Мать — уже в теле Карин.

— Мама? — окликнула я её, легонько тронув за плечо.

Мать издала лёгкий вздох, будто раздосадованная тем, что я перебила её допрос.

— Что такое?

— Я просто хотела напомнить о том, что произошло в той пещере. Фейт предложил мне свою помощь по собственной воле. Не думаю, что он сделал это лишь ради спасения самого себя. — Я приподняла бровь, будто бросая ей вызов найти изъян в этом утверждении.

Мать моргнула, восстанавливая самообладание с едва заметным движением в кресле. Затем она вздохнула, почти разочарованно.

— Карин, дорогая, почему ты защищаешь этого мальчишку?

— Я всего лишь хочу сказать правду, Мама. Я… то есть, Фейт… защитил меня и предложил сражаться со мной бок о бок, даже когда я велела ему бежать, пока сама отвлекаю бандитов ради него.

Вы, наверное, уже догадались, но последняя часть была ложью. Впрочем, единственными свидетелями того происшествия в пещере были я сама, я же, и тот бандит, заточённый в деревне. А раз уж я выиграла ту схватку, у меня было полное право переписать историю!

Всё это было ради того, чтобы нарисовать более выигрышную картину для себя самой. Фейт выглядел бы отважным малым, а Карин — девушкой с благородным сердцем.

Именно тогда я осознала, насколько мощно иметь сразу два голоса.

Взгляд Матери смягчился — совсем немного. Её ледяной взор превратился во что-то больше похожее на настороженное раздумье, будто она оценивала редкий плод, который, возможно, ещё не совсем созрел.

Мать молча смотрела на меня какое-то мгновение. Отец не мог найти подходящего момента вставить слово, так что тоже молчал.

Мать постучала пальцами по подлокотнику, вздохнув, будто вся эта затея была неудобством, которого она вовсе не просила.

— Что ж, хорошо, — сказала она раздражённым тоном. — Пока что можешь тренироваться здесь. — Её голос звучал с явной ноткой недовольства, ясно давая понять, что радости от этого решения она не испытывает.

Отец улыбнулся, будто едва сдерживаясь, чтобы не издать возглас радости, но взгляд Матери метнулся в его сторону, мгновенно заставив его умолкнуть.

Она снова обратила взгляд на меня, Фейта, и её пронзительность вернулась, ещё острее прежнего.

— Но пойми одно: если ты допустишь хоть одну-единственную ошибку, если проявишь хоть малейшую небрежность, особенно по отношению к Карин… — она позволила угрозе повиснуть в воздухе, но договаривать не потребовалось.

Я уже буквально ощущал, как мою жизнь медленно затягивают в петлю, готовую вздёрнуть меня по первому же знаку.

Всё моё тело напряглось, каждая мышца была на пределе, но мне едва-едва удалось сохранить зрительный контакт в теле Фейта. Впрочем, я сам удивлялся, что не дрожал ещё сильнее.

Наконец она откинулась назад, её взгляд устремился к потолку, будто она уже мысленно списала меня со счетов.

— Постарайся, — сказала она странно мягким тоном. — Но знай — Сарейды не делают скидок на посредственность. — С этими словами она коротко кивнула Отцу и поднялась, чтобы уйти, бросив напоследок через плечо один леденящий взгляд на нас обоих.

Двери распахнули служанки из коридора, каким-то образом уже знавшие, что Мать направляется на выход. Двери закрылись с щелчком, и я инстинктивно расслабил оба комплекта плеч, испустив тихий вздох облегчения.

Отец вздохнул, его улыбка вернулась теперь, когда путь был свободен.

— Не переживай насчёт неё слишком сильно, Фейт, — сказал он, почёсывая затылок. — Она просто… дотошная.

Дотошная. Ну, можно и так назвать.

— Хотя я всё же удивлён. — Отец перевёл взгляд на моё второе «я», Карин. — Подумать только, ты вступилась за Фейта… Может, я всё же был прав насчёт—

— Даже не смей, — оборвала я его прежде, чем он успел произнести хоть слово.

Мне не хватало ещё этого слуха в этом особняке. Ни единого слова.