Чэа ответила без колебаний.

— Деньги. Я же говорила, что хочу заработать.

— Потому и странно. Сколько можно заработать, обучая одного ребёнка? Неужели нацелилась на Квона Хидже?

Её цель действительно была связана с ним, но не в этом смысле.

Если вы оба в самом деле те, кто разрушил мою жизнь… Я вас не оставлю в покое. Никогда.

— Теперь понимаю, почему Ёну так сказал, — Чэа едко рассмеялась.

Чжу Сынён достал эластичный бинт и наклонил голову вбок в недоумевающем жесте.

От сильного давления бинта на больную лодыжку женщина невольно охнула и схватилась за край раковины.

Он усмехнулся, поднял на неё взгляд, но тут же опустил его.

— И что же он сказал?

— Когда Ёну болел… он сказал, что я пахну как мама. Я в ответ лишь улыбнулась, но он добавил, что другие учительницы просили его называть их «мамой». Мне было непонятно, зачем заставлять мальчика, который тоскует по матери, так обращаться к ним, но… видимо, эти учительницы хотели заполучить его отца.

На этот раз Чэа специально назвала Квона Хидже не по имени, а заменила его словом «отец».

Руки Сынёна, медленно закрепляющие бинт на ноге, замерли.

Он смотрел перед собой с несвойственной ему задумчивостью. Тень длинных ресниц падала на лицо. Взгляд Чжу Сынёна был почти отстранённым и странно мрачным.

Казалось, что у него лицо, привыкшее к роскоши и беззаботной жизни, но в облике ощущались непостижимая мрачность и тень. Однако это оставалось невидимым для тех, кто не решался заглянуть за фасад надменности.

— Я тоже человек, обычная женщина. Естественно, мне нравятся способные и красивые мужчины. Но я уже однажды позарилась на то, что мне не принадлежало, и получила по заслугам. Теперь я не жадничаю. Хочу лишь простой, спокойной и долгой жизни.

— И что же это было?

— Семья.

Чжу Сынён закрепил конец бинта двумя клипсами и выпрямился. Чэа уже собиралась спуститься с раковины, но его широкие плечи перекрыли ей путь.

Мужчина наклонился и упёрся руками по обе стороны от неё, прижимая Чэа к стене.

— Ну а если способный и красивый мужчина проявит к тебе интерес? Как поступишь?

— Никогда не сталкивалась с таким, так что не знаю.

— Зато подкалывать умеешь. Почему игнорируешь меня? Уже в третий раз.

Чжу Сынён приблизился. Глаза с легким голубым отливом были прикованы к её глазам, но было ощущение, будто он рассматривает её всю целиком, проникая под кожу.

Чэа отвернулась и нарочно провела руками по волосам, чтобы увеличить дистанцию.

— То ли вы всегда были таким противным… то ли… даже не знаю…

Внезапно он сжал её запястье и прижал его к зеркалу над раковиной.

Холод стекла коснулся спины и затылка, а жар его дыхания прошёлся возле губ.

— Ха…

Хан Чэа резко вдохнула. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами и старалась замедлить сердцебиение.

— Что вы делаете?

— Хочешь переспать со мной?

— Вы… в своём уме?

— Вряд ли. Спи со мной. И я не просто держаться за руки предлагаю. Давай займёмся сексом.

— Иди к своей подружке с этим предложением.

Он рассмеялся при слове «подружка» и, лениво глядя на неё, ответил:

— Я ведь не встречаюсь ни с кем, но ты всё продолжаешь… говорить странные вещи.

Чэа напряглась и открыла рот, чтобы спросить, что же тогда говорил Ёну.

(Прим. пер. Отсылка к девятой главе)

В этот момент из коридора до них донёсся голос Квона Хидже, лёгкий и весёлый, как будто он звал друга.

— Эй, Чжу Сынён! Отдай училку, ублюдок.

Чэа облегчённо выдохнула, но Сынён — нет. Он отпустил её руку и поднял женщину, осторожно опустив на пол. Наклонившись к уху, он прошептал:

— Если ты хоть что-то чувствуешь, скажи. Можешь быть уверена: я справлюсь лучше Чхве Сохуна. А если даже это тебя не убедит… просто исчезни.

Такое ощущение, что меня душит невидимая рука. Никогда бы не подумала, что имя Чхве Сохуна прозвучит из уст Чжу Сынёна.

И я снова поняла, актерство — не для меня.

Чжу Сынён распахнул дверь ванной, оставив бледную Чэа. На пороге стоял Квон Хидже с широкой ухмылкой.

Чжу Сынён обернулся и посмотрел на Чэа.

— Учительница ушиблась, поэтому я перевязал ей лодыжку. А вы зачем пришли? Ёну ведь ждёт своего отца.

— Душ принять хочу. Учительница, вы ушиблись?

Квон Хидже подошёл к Чэа и оглядел её с нахмуренным лицом.

— Наша учительница серьезно пострадала. Что случилось?

— Вы хотели, чтобы я переехала к вам... Не так ли, отец Ёну? — Чэа резко перебила Квона Хидже.

От её внезапного предложения на лице мужчины мелькнула лёгкая улыбка. А вот взгляд Чжу Сынёна, стоящего у двери ванной, напротив, стал ледяным.

— А вы вдруг заинтересовались моим предложением, учительница?

— …Да, — Чэа показательно кивнула.

Теперь, когда имя Чхве Сохуна прозвучало из уст Чжу Сынёна, всё кончено. Но пока что оставалась ещё одна вещь: выяснить, совпадает ли «босс Квон», о котором говорили на видео из «Одина» с мужчиной, что стоит перед ней…

— Я хочу быть репетитором с проживанием.

Губы Квона Хидже слегка приподнялись. Улыбка вышла скользкой, даже слегка мерзкой.

Квон Хидже, бросив насмешливый взгляд на Чжу Сынёна, обнял Чэа за плечи и заявил:

— Что же делать, Чжу Сынён? Похоже, наша учительница скоро будет жить у меня.

— Жаль.

Ответ прозвучал без малейших колебаний. Когда Чжу Сынён посмотрел на Хан Чэа, его лицо оставалось бесстрастным. За исключением лёгкой усмешки, полной презрения, что всколыхнула её внутренний мир.

— Давно не встречал кого-то в моём вкусе. Но Ёну меня опередил.

— Подлый ублюдок.

— Весь в вас, зятёк.

Первым развернулся Чжу Сынён. Следом за ним двинулась заведующая Кан. Чэа, чувствуя, как ноги подкашиваются, быстро ухватилась за раковину. И тут же её подхватил одной рукой Квон Хидже, точно так же, как обычно он обнимал Ёну.

— Пошли ко мне домой. Нам придётся переписать контракт.

---

По всей стране объявили о сильном снегопаде.

На окраине Кёнги, в храме, куда вот уже тридцать лет наведывался Пэк Чжунгю, глава группы «Сихян», проводилась поминальная служба.

Их называли семьёй, связанной с корпорацией «Сихян», но на деле каждый раз, когда кто-то из членов группировки «Пэкчжу» погибал, Пэк Чжунгю приходил сюда.

Доносился запах благовоний и тихие удары колокола. На алтаре, покрытом белыми хризантемами, стояли три таблички с именами умерших.

Конец нескончаемой цепочки соболезнующих замыкал сам Пэк Чжунгю.

Лицо Пэка Чжунгю, сидящего у камина вместе с Сон Хёнхи и пожимавшего руки членам организации, озарилось улыбкой, когда он заметил гостей.

— Принц пожаловал.

Пэк Чжунгю раскинул руки, и Ёну, выбравшись из объятий отца, помчался к нему. Радостный мальчик прыгнул к деду на руки.

— Дедуль, Ёну пришёл!

— Да, да, мой Ёну. Как же сильно ты вырос.

— Учительница говорит, я буду ростом с папу. Так что даже выше тебя, дедушка!

— Ну, конечно же, так и должно быть.

Даже холодная Сон Хёнхи ласково потрепала Ёну по голове, когда тот обнял деда.

Когда Ёну наконец наигрался с дедом, к ним подошёл Квон Хидже.

— Давно не виделись. Господин председатель, мадам.

Пэк Чжунгю же поприветствовал в первую очередь не родного сына, а стоявшего за ним Чжу Сынёна.

— Сынён, ты здесь. Спасибо за твою работу.

В ответ Сынён лишь поклонился. Хидже усмехнулся, бросил взгляд на Сынёна и произнёс:

— Да, благодаря нашему Сынёну у меня прямо райская жизнь.

— Тц, тебе повезло, что вокруг тебя так много хороших людей, знай это. Ну что, всё в порядке?

Квон Хидже широко улыбнулся и снял солнцезащитные очки.

Едва увидев его гладко выбритое лицо, Сон Хёнхи натянула губы.

— Да, всё хорошо. Тружусь, зарабатываю деньги. Но что случилось? Разве эти ребята не отошли от дел?

Каждый раз, когда дул ветер, снегопад становился сильнее. Настоятель подошёл и что-то шепнул на ухо Пэку Чжунгю.

Они последовали за ним в небольшой, уютный зал, где на столе для гостей уже стояли чай и угощения. Сон Хёнхи молча обняла Ёну и дала ему традиционную сладость.

Всякий раз, когда она тянулась к ребёнку, Квон Хидже следил за её движениями.

— Пусть они и завязали, но разве старая вражда быстро забудется? Так что, Хидже, живи честно ради Ёну.

— Дедуль! Я живу с учительницей!

— Что?

Небольшое ругательство слетело с губ Квона Хидже.

Сон Хёнхи, усадив Ёну себе на колени, медленно подняла взгляд. Судя по всему, гипертиреоз сильно сказался на её состоянии — она выглядела ещё более распухшей, чем раньше.

— Вы наняли репетитора с проживанием?

На лице Пэка Чжунгю появилось радостное выражение. Он кивнул и посмотрел на Сынёна.

— Так значит, Сынён взялся за обучение Ёну. Молодец.

— Учительница очень красивая! Добрая и милая, как кролик!

— Вот как? Теперь и дедушка заинтригован. Должно быть, хороша она, раз уж наш Ёну так очаровался.

Облизав губы, Квон Хидже протянул сыну руку, подзывая его к себе и похлопывая по своему колену.

Ёну, надув губы, слез с бабушки и перебрался к отцу.

— Мальцу, похоже, нравится её стиль. Она маленькая, милая, ничего примечательного.

— Не доверяй так легко людям. Самые тихие оказываются самыми жестокими и опасными.

— Да ладно, это всего лишь девчонка.

Сон Хёнхи слегка усмехнулась, приподняв морщинистые тонкие губы, затем открыла сумку, достала две 50-тысячные купюры и протянула их Ёну. Она тепло улыбнулась и объяснила, что это от бабушки на карманные расходы.

(Прим. пер. примерно 4300 рублей).

— Спасибо!

— Слушайся отца. И учительницу тоже. Понял?

— Да!

Встреча длилась недолго. За дверью уже стояли в очереди члены банды, желающие поговорить с Пэком Чжунгю.

Изначально вся эта процедура была придумана председателем Пэком, чтобы скрыть присутствие Квона Хидже.

Лишь так он мог бы жить без клейма «сын Пэка Чжунгю».

Завидев его, члены организации сразу расступились, а Чжу Сынён, стряхнув крошки с губ Ёну, взял мальчика за руку.

— Дядя, учительница скоро приедет? Когда мы домой придём, она будет там?

Приподняв брови, Чжу Сынён повернулся к Квону Хидже с вопросом:

— Зачем вы это предложили? На что надеетесь?

Квон Хидже, стоя наверху просторной каменной лестницы, вынул сигарету и прижал к губам. Но зажигать её не стал. Его взгляд был задумчивым, а уголок губ чуть дрогнул в полуулыбке.

— Учительница у нас симпатичная. А когда наступают холода, так и хочется кого-нибудь обнять перед сном.