7:30 утра.

Ёну, борясь с сонливостью, всё равно не отходил от Чэа ни на шаг. Может, поэтому его поднос с любимой едой остался нетронутым.

Ребёнок, до последнего ждавший отца, вдруг резко свесил голову набок.

Чэа погладила мальчика по спине и тут же подняла на руки. В этот момент из комнаты вышел Квон Хидже и, увидев эту сцену, тихо хмыкнул.

— У нашей учительницы всё написано на лице. Мне нравится.

Чэа спокойно обернулась к нему, встретив его улыбку.

— Вы сегодня работаете? Даже в выходной?

— Отнесите Ёну в кровать, потом поговорим.

— Хорошо.

Когда она пошла в детскую, за спиной раздался его короткий смешок. Она аккуратно уложила мальчика, прикрыла его одеялом и нежно похлопала по груди.

Ёну тихо сопел во сне. К счастью, этот размеренный ритм помог ей самой немного успокоиться.

За всю ночь Чэа так и не смогла толком уснуть и утром встретила рассвет, ворочаясь без сна.

Сбежав из дома Чжу Сынёна, она не знала, куда пойти, поэтому оказалась в комнате Ёну.

Слушая его безмятежное дыхание, она нашла минутное утешение. А затем взошло солнце. Проснувшись, мальчик без тени удивления радостно улыбнулся и потянулся к ней.

Как же отвратно на душе. Он даже не понимает, что я использую его, чтобы выжить.

Чэа тяжело вздохнула, открыла дверь и вернулась в столовую, где её ждал Квон Хидже.

Без пиджака, в одной рубашке, он сидел в строгом костюме и смотрел в планшет. Как только заметил её, улыбнулся и лёгким жестом указал на место напротив.

— Если не завтракали, присоединяйтесь.

— Хорошо.

Её спокойное поведение привлекло его внимание. Квон Хидже прищурился. Ещё вчера учительница не была такой покладистой.

Как только Чэа села на место, где недавно сидел Ёну, перед ней тут же поставили тарелку с едой.

— Кажется, вы вернулись поздно. Прогулка удалась?

Чэа, взяв в руки приборы, спокойно встретила его испытующий взгляд.

— Да. Спасибо за заботу.

— А спали как?

— На кровати.

— На чьей?

— На своей.

Из его губ вырвался короткий, глухой смешок.

Он знает всё. Знает, в котором часу я вернулась, знает, что я была у Чжу Сынёна, и что мы делали.

Чэа положила в рот ложку риса и начала жевать, даже не добавив закуску. Квон Хидже тоже принялся за еду.

Его манеры за столом были безупречными. Он ел, не издавая ни единого звука, не допуская даже малейшего стука приборов. Ни следа той грубой, жестокой стороны, с которой он вчера сжимал её горло.

Закончив есть, Чэа почувствовала, как еда встала комом. Заведующая Кан положила на стол средство для пищеварения.

— Вы же так желудок посадите. Часто страдаете от несварения, учительница Хан?

— У меня с детства проблемы, госпожа Кан. Может, мне кровь пустить?

— Это не решение. А если занесёте инфекцию? От этого несварение не пройдёт. Может, дать вам контакты хорошей клиники?

— Спасибо, госпожа Кан, в этом нет необходимости.

Заведующая Кан заботливо похлопала её по плечу и вышла, краем глаза глянув на Квона Хидже, стоявшего у холодильника.

Мужчина равнодушно взял любимый сок Ёну, вставил в него трубочку и подошёл к столу. Чэа, сжимая в руке упаковку с таблетками, сидела на стуле.

Остановившись рядом, Квон Хидже поставил ногу на ножку её стула и без особых усилий повернул его на девяносто градусов. Скрипнув по полу, стул слегка дёрнулся, и Чэа вздрогнула. Теперь прямо перед её глазами была пряжка его ремня.

Мужчина поставил пустой стаканчик из-под сока и обеими руками сжал её плечи, слегка наклонившись.

Лицо Квона Хидже внезапно оказалось слишком близко. Тонкая складка на одном глазу стала заметнее — он напряг мышцы.

— Ну что? Подумала над тем, что я сказал вчера? Сегодня я получу ответ?

От него пахло яблоками. Видимо, он ещё не успел воспользоваться парфюмом — с каждым его вдохом Чэа ощущала знакомый запах, тот самый, что напоминал о Ёну. К счастью, аромат ребёнка не вызывал страха.

Чэа медленно подняла руку и выпила средство для пищеварения. Её невозмутимость вызвала у Квона Хидже раздражённую улыбку.

— Учительница Хан Чэа.

— А если я откажусь? Вы убьёте меня?

Она поставила пузырёк на стол и подняла голову.

Прятаться бессмысленно. Лгать тоже. Он больше не поверит ни одному моему слову. Значит, надо искать другой способ выжить.

— Решительно. Но что поделать… Теперь даже это кажется мне милым.

— Прокурор Чхве знает, где я и чем занимаюсь.

— Разумеется.

— И он, скорее всего, будет не против, если со мной что-нибудь случится. Этот человек ждёт, когда вы оступитесь.

На мгновение в глазах Квона Хидже мелькнуло сомнение, но вскоре его губы тронула ухмылка.

— Это что, угроза?

— О том, что произошло на Рождество… Он не знает, что вы были к этому причастны. Я ему не говорила.

— Почему?

— Чтобы потом использовать против вас.

Он фыркнул. Затем расхохотался, склонив голову, словно сумасшедший. А потом вдруг резко выпрямился, провёл рукой по лицу и, глядя на Чэа сквозь пальцы, улыбнулся.

В его взгляде плясало что-то пугающее и ледяное. Чэа не дышала. Она поднялась на ноги.

— Ну, что сказать… шантаж так себе.

По голосу было ясно, что Квон Хидже изо всех сил старается сохранять самообладание. Пожалуй, пора прекращать его дразнить.

— И всё же… почему-то хочется тебе всё простить. Ладно.

Он сунул руку в карман и протянул ей. Это были серьги в тонкой бархатной коробке. Он вложил подарок ей в ладонь и лениво улыбнулся.

— В три часа заеду за тобой. Принарядись. И обязательно надень их.

Не дожидаясь ответа, Квон Хидже развернулся и направился в спальню. Телефон в его руке завибрировал, и он закрыл за собой дверь, прижав трубку к уху.

Оставшись в полном одиночестве, Чэа посмотрела на серёжки и прикусила губу.

Они были в форме клевера с четырьмя лепестками, размером с ноготь большого пальца. Усыпанные крошечными бриллиантами, серьги напоминали украшение, которое она однажды мельком увидела в витрине универмага.

Тогда они с Хан Джуа разглядывали витрину и обсуждали, кто вообще покупает такие крошечные и дорогие вещи.

— Но если мне подарят, я приму. Джуа, тебе вообще они не нравятся?

— Я бы, если что, просто продала.

— Ну… пожалуй, я тоже.

Чэа тихо вздохнула.

Сжав серьги в руке, женщина направилась к выходу. Когда она подошла к лифту, двери как раз открылись, и оттуда вышли двое мужчин.

Это были Чжу Сынён и Ян Хёнмо. Видимо, они куда-то ездили с самого утра, потому что холодный ветер ещё цеплялся за их одежду. Завидев Чэа, Сынён замер.

— Увидимся вечером.

Ян Хёнмо, нагруженный кипой бумаг, вежливо поклонился позади него.

— В пять часов, верно?

— Да.

Подняв голову, Ян Хёнмо заметил Чэа, застывшую в нерешительности. Но прежде чем он успел что-то сказать, Чжу Сынён шагнул вперёд, преграждая обзор.

— Пойдём. Мне нужно увидеться с боссом.

— Простите? А, да.

Ян Хёнмо первым направился вперёд. Чжу Сынён прошёл мимо Чэа, ни разу не оглянувшись, и исчез в глубине пентхауса.

---

— Господин, мне нужно кое-что сообщить о госпоже Хан Чэа, — сказал Ян Хёнмо, едва они вошли в дом.

Чжу Сынён кивнул. Сенсорный светильник в прихожей вспыхнул, отражаясь на оставленном там велосипеде Ёну.

— Простите, но я провёл проверку её личности. Госпожа Хан Чэа находится в академическом отпуске по состоянию здоровья после автомобильной аварии. Разумеется, вы наверняка тоже это выяснили, но мне нужно было убедиться.

Сынён слегка приоткрыл окно и, опершись о подоконник, достал сигарету.

— Давай без лишних предисловий. По делу.

Щёлкнув зажигалкой, он прикурил, а Ян Хёнмо, раскрыв портфель, протянул ему лист А4.

— Это распечатка с видео, записанного на чёрный ящик.

Сынён взял лист и поднял его на уровень глаз.

— Пропавшая в тот день жертва… Есть вероятность, что это и есть госпожа Хан.

За стёклами очков Ян Хёнмо смотрел холодно, сосредоточенно. Он не умел прощать себе ошибок.

С тех пор как исчезла та жертва, он продолжал её искать, не оставляя попыток восстановить все детали.

— Хочешь сказать, что женщина, которая едва не сдохла... сама приползла к нам на своих двоих?

Чжу Сынён скептически хмыкнул и смял листок. Ян Хёнмо облизнул губы и ответил:

— Возможно, она просто не осознавала, в какой ситуации оказалась. Это только предположение, но проверить стоит.

— Если всё так, как ты говоришь… значит, госпожа Хан — наркоманка. Ты думаешь, я не способен распознать торчка? Да и дамочек с похожими лицами в мире полно.

— Поэтому я намерен провести тихое расследование. Надо разобраться в ситуации.

— Если она действительно жертва, я сам этим займусь. Ни слова другим. Принеси информацию мне. Сука, вот дерьмо…

— Хорошо, я понял.

Ян Хёнмо низко поклонился, открыл дверь и ушёл. Он был уверен, что Хан Чэа — та самая женщина. Его зоркий глаз редко ошибался.

Именно поэтому странным было то, что Чжу Сынён сам не понял этого сразу. Ошибка закралась ещё тогда, когда он подумал, что той жертвой была Хан Джуа, её сестра.

Скривившись, Сынён раздражённо щёлкнул языком и затушил сигарету о стекло.

---

— Сынён! Немедленно в больницу!

Зима, последний год старшей школы. Как только он вышел из здания после экзаменов, раздался звонок классного руководителя.

— Нашли твоего отца. Скорее!

Адрес, который назвал учитель, оказался университетской больницей неподалёку от дома. Точнее, её моргом.

— Тело обнаружил рыбак. Он сообщил в полицию, вот мы его и нашли. Сейчас решается вопрос о вскрытии, но нужно согласие семьи.

Тётка, приехавшая с ним, упала в обморок при виде тела. А вот он…

Перед изуродованным, разбухшим от воды трупом своего отца Чжу Сынён только и мог подумать, что его жизнь окончательно пошла под откос.

— Это убийство. Твоего отца убили!

Отказавшись от вскрытия, он сразу занялся похоронами. И тогда его нашёл какой-то незнакомец. Схватил за шиворот и взревел:

— Надо было дать согласие! По трупу и так видно, как он умер! Почему не дал им резать его?! Это дело рук Пэка Чжунгю! Мы могли доказать это, чёрт возьми! Ты всё просрал! Всё загубил, ублюдок!

Тот человек не был ни полицейским, ни прокурором.

Слова, которые он выкрикнул тогда, не покидали голову Сынёна вплоть до его решения бросить университет и уйти в армию.

А потом они встретились снова. Уже в армии, когда Сынён по счастливой случайности попал в HID, он узнал его.

Тот тоже его вспомнил.

Из-за цвета глаз или слишком броской внешности — но он узнал его сразу и, расплывшись в улыбке, протянул руку.

— Давно не виделись, Чжу Сынён. Я Со Мёнтэк. Помнишь меня?

---

Прим. пер. напоминалка. Пэк Чжунгю — отец Квона Хидже. Со Мёнтэк — начальник отдела по особым преступлениям Национальной разведывательной службы, который завербовал Сынёна.

И пояснялка: HID — это одно из самых секретных и элитных подразделений военной разведки Южной Кореи. Его основная задача — проведение операций против КНДР, включая сбор разведывательной информации, диверсии и другие специальные миссии. Подготовка сотрудников HID занимает около 10 лет.