«Хищники», похоже, были впечатлены его смелостью, когда он поймал меч голой рукой. Но они не знали, что изначально он был осведомлён о том, что меч был не самым «надёжным» (в плане, не острым), и делал это, рассчитывая, что не повредит себе.

В результате Демус привлёк их внимание и со временем занял свои позиции в академии. Его быстро развивающиеся навыки также способствовали его успехам.

Он не собирался погрязать в жалости к себе, размышляя о том, как тяжело ему пришлось тогда. Он знал, насколько бесполезны подобные чувства.

Однако...

«— Вы выиграли?»

В конце концов, он всё же выиграл дуэль, которая казалась явно не в его пользу. Это было бесспорно.

«— Раз так, то этот шрам – ваша награда.»

В то время Демус ни разу не называл себя «победителем».

Это было лишь напоминанием о прошлом, унизительным и ничтожным. Чтобы одержать победу, ему пришлось прибегнуть к хитрости, и это казалось слишком абсурдным, чтобы считать это победой.

Как можно считать победой такую уродливую ситуацию, когда он еле выжил, оставшись с такими страшными шрамами? Победа должна быть более достойной и благородной, чем это.

Посмотрев на шрам между пальцами, Демус тяжело вздохнул.

«— Вы победили? - спросила она.»

Это был неожиданный вопрос.

Прежде чем он научился скрывать свои шрамы так же тщательно, как делает это сейчас, люди, увидев их, обычно выражали сочувствие с такими словами, как: «Должно быть, это очень больно» или «Как вы получили их?». Это внимание сильно раздражало Демуса.

Назойливые вопросы о его прошлом, не говоря уже о сочувствии к его боли, приносили ему дискомфорт.

— Ха...

Он вспомнил лицо Лив, когда она невинно улыбнулась, услышав, что он одержал победу. Похоже, она воспринимала это именно так.

Могла ли она действительно видеть его шрам как знак победы?

Он сомневался, что она назвала бы это таким образом, если бы увидела шрамы, которые он прятал.

Доказательство победы? Эти уродливые отметины?

Да, она и вправду сказала что-то такое.

«У прекрасных роз есть шипы, но всегда найдется хотя бы один человек, который будет готов рискнуть, чтобы дотронуться к ним.»

Как она смела так говорить о нем? Если бы он описывал их отношения, то он был бы «хищником с мечом», а она — «легкой добычей без оружия».

Потерев рану большим пальцем, Демус встал. Ему не хотелось ни сигары, ни выпивки. Он жаждал чего-то иного. В любой момент она могла быть здесь, перед ним, если бы он только пожелал, но...

«Но и роза тоже ощущает боль, когда ее срезают.»

Почему-то он не стремился избавиться от той пустоты, которую ощущал сейчас.

Поэтому он просто остался стоять и смотрел в темное окно, не в силах разглядеть, что происходит снаружи.

Казалось, он одинок в этой тьме. Возможно, это было так.

«Ветви срезанных роз в конечном итоге увянут, Господин.»

***

С каждым днем атмосфера в Буэрно становилась все более оживленной.

С приближением визита кардинала по всему городу активно организовывались различные мероприятия в честь праздника. В таких условиях провести занятия по привычному расписанию стало практически невозможно.

Кроме того, стало известно, что маркиз Дитрион не будет принимать кардинала и его паломников, вследствие чего баронство Вендонс начало готовиться к их встрече.

Баронесса Вендонс надеялась, что уроки смогут продолжаться, несмотря на суматоху в особняке, однако вскоре уступила обстоятельствам, увидев, с каким волнением Миллиан ждет встречи с паломниками.

В конечном итоге, баронесса попросила Лив проявить понимание. Ранее Лив могла бы волноваться о своих финансах, но теперь, когда её положение значительно улучшилось, она решила принять ситуацию такой, какая она есть.

Когда урок, который она должна была вести, снова отменили, Лив решила уйти. Ей не хотелось тратить время на суматоху в особняке Вендонс.

Все, что ей хотелось, – это поскорее покинуть это место, но...

— Почему я должна ехать с вами в карете, мистер Марсель?

— Потому что баронесса Вендонс лично её приготовила.

Она понимала, что супруги Вендонс заняты, учитывая внезапное распоряжение о подготовке комнат, когда ранее им было сказано, что это не требуется. И Камилл, разумеется, был задействован в этом процессе, ведь у него был знакомый среди паломников.

По просьбе баронессы ему выделили кучера и карету, чтобы отвезти его к месту назначения. Однако это место оказалось на Фемонт-стрит, где жила Лив.

"Мисс Роудс, я заказала для вас торт в пекарне на Фемонт-стрит. Почему бы вам не зайти и не забрать его? Я собиралась доставить его сегодня вечером с помощью доставщика, но лучше насладиться свежевыпеченным тортом, не так ли? Кучер привезет вас туда."