Глаза Чу Бэй Цзе просияли, пристально посмотрев на шторы. Он слышал, что мисс резиденции Хуа была красавицей с единственными в своем роде навыками игры на цине. Оказалось, что ее навыки соответствовали ее имени, и было бы очень сложно найти кого-то с подобным мастерством.

– Мисс права. Дун Диннань – один из моих псевдонимов, хотя я не представлял, что мисс это заметит.

– Почему господин использует поддельное имя?

Чу Бэй Цзе подумал, что девушка за шторами очень умна. Их разговор напоминал волнение от победы над врагом, но все было скрыто. Вместо этого он рассмеялся и спросил:

– Тогда почему мисс прячется за шторами?

– Мое лицо так важно?

– Значит, имена важны?

– Как может господин сравнивать это? Вы хотели получить от меня пьесу, так что я сделала вам одолжение. Конечно, вы должны использовать свое настоящее имя.

Чу Бэй Цзе сидел за столом, потягивая свой остывший чай:

– Разве мисс ничего не хочет?

– Э? – Пин Тин подняла бровь: – Чего же я хочу?

– То, чего хочет моя госпожа – это, естественно, музыкального критика. – Он тихо рассмеялся, его голос стал ниже.

Пин Тин тут же подумала, что его было очень трудно разгадать, но должна была признать, что он обладал уверенным обаянием, которого было достаточно, чтобы оправдать его высокомерие.

Сердце громко заколотилось, она, не сдержавшись, подошла к занавесу и тайно присмотрелась поближе.

Чу Бэй Цзе гордо сидел с самодовольным лицом, говорящим: Я знаю, что ты тайно разглядываешь на меня.

Пин Тин заметила декоративную вышивку на его одежде, наконец, позволив глазам упасть на нефритовый кулон, свисавший с его талии.

Ее тонкая фигура замерла, и она напряглась.

Подвеска из нефрита была блестящей и гладкой, очевидно, высококачественным продуктом. Что удивило ее – это была эмблема императорской семьи Дун Линя.

Он был кем-то из императорской семьи Дун Линя.

Глаза Пин Тин внезапно засветились. Она не слышала никаких новостей о герцоге Цзин-Ане с тех пор, как в течение нескольких месяцев приехала в Дун Линь. Она считала, что это хорошая возможность. Почему бы не спросить этого «Дун Диннаня»?

С учетом этой мысли чернильно-черные глаза Пин Тин теперь наполнились хитростью.

– Ясно, так господин – музыкальный критик, у вас есть мнение после этой части?

– Мое мнение? – Чу Бэй Цзе уставился на шторы, уголки рта внезапно поднялись в улыбке. Озадаченный, он ответил. – Кусок был похож на мистического лебедя, летящего сквозь облака, и на сильного орла, завоевывающего поля. Это показывает, что мисс интересуется всеми аспектами жизни и не заботится о богатстве. Мисс походит на мужчину в нескольких смыслах.

Пин Тин замолчала.

Чу Бэй Цзе был умнее, чем она думала. Он смог рассказать о ее личности по одной части. Хотя она полностью осознавала потенциальную опасность, которую он представлял, она не могла не наградить его восхищенным взглядом.

Пин Тин ответила:

– Господин действительно прав, но, в отличие от мужчины, я ничего не могу сделать. Например, мир снаружи должен быть большим и красивым, но сама я его не видела.

Это было от имени всех женщин на свете, которые были связаны их семьями и статусом. Даже мисс Хуа, все еще слушавшая их разговор, кивала головой.

Пин Тин глубоко вздохнула:

– Я слышала, что... кроме Дун Линя, есть прекрасная страна под названием Гуй Лэ. Разве они там не любят петь?

– Все верно. В Гуй Лэ множество горных пейзажей, люди там любят танцевать и петь, но самое ценное в Гуй Лэ – их медь. Гуй Лэ производит больше меди за год, чем Дун Линь за три года, – Чу Бэй Цзе просиял при упоминании Гуй Лэ, потому что это был один из его немногих интересов. Он почти каждый день размышлял над картой Гуй Лэ и, не задумываясь, проговорился об этом.

– Неудивительно, что они говорят, что Гуй Лэ богат. Должно быть из-за бронзы.

– Действительно, они довольно богатая страна, но это сделало их слишком расслабленными. В настоящий момент они слабы, потому что император и дворяне постоянно воюют меж собой.

Чу Бэй Цзе подвел итог проблеме Гуй Лэ в нескольких предложениях.

Пин Тин вздохнула.

Дом Цзин-Ань был в центре Гуй Лэ, и поскольку Пин Тин выросла в их резиденции, она знала более подробную информацию о суде, чем средний простолюдин.

Если бы император не завидовал многовековому дому Цзин-Ань, тогда резиденция никогда бы не пылала бы ночь напролет, верно?

Когда Пин Тин услышала столь серьезную проблему Гуй Лэ от «врага» сказанную небрежным тоном, она не могла не спросить:

– Неужели у Гуй Лэ нет ни монархии, ни губернаторов?

– Ну да, у Гуй Лэ есть герцог, герцог Цзин-Ань. Он пристально следил за армиями и управлял страной в течение многих лет. – Он нежно улыбнулся, излучая удовлетворение: – Но поскольку армия дома Цзин-Ань была слишком большой и успешной, новый император решил уничтожить ее.

– Что! – Из-за жалюзи раздался шуршащий звук: – Разве вы не сказали, что люди дома Цзин-Аня хорошие? Тогда император Гуй Лэ должно быть действительно странный.

Чу Бэй Цзе сел прямо, выражение его лица стало более решительным. Он рассмеялся:

– Дом Цзин-Ань может быть лояльным к Гуй Лэ, но он ненавидит мой Дун Линь. Теперь, когда они ушли, а Гуй Лэ без сильного лидера, Дун Линь может легко завоевать Гуй Лэ.

Пин Тин болезненно восприняла новости, но притворилась счастливой:

– Понимаю, тогда наш Дун Линь станет еще сильнее. Так значит... никто из резиденции герцога Цзин-Аня не выжил?

– В резиденции герцога Цзин-Аня хватает очень хитрых людей, особенно молодой мастер, Хэ Ся. Я слышал, что их не было во время пожара. Считается, что они сбежали из Гуй Лэ. Хэ Су все еще пытается схватить их, несмотря на то, что он находится на «той же стороне». Какая жалость. – Что он на самом деле имел в виду в последних двух словах, «какая жалость, что он не покончил с домом Цзин-Ань».

Она, наконец, узнала, что ее мастер еще не был схвачен, и почувствовала от этого облегчение.

Мастер и другие, вероятно, были в безопасности, верно же? Даже если бы она попыталась, она не знала, с чего начать их поиски. Почему бы не остаться здесь еще ненадолго, сопровождая мисс Хуа, и используя его, узнать последние новости?

Размышляя так долго, она дернула еще одну струну.

С другой стороны, Чу Бэй Цзе услышал эту ноту и последующую за ней мелодию. Ее гармония была широкой, но гладкой, как капающая вода. Она была столь же впечатляющей, как первая, за исключением того, что она была немного более женственной.

Прежде, чем можно было вздохнуть от удовольствия, немного низкий голос послышался вместе со звуком циня.

Когда случаются беды,

найдутся герои...

Когда есть герои,

будут прекрасные женщины...

оказавшиеся в беде,

оказавшиеся в беде...

Мягкий голос резонировал, как у ангела.

Чу Бэй Цзе ненадолго был пойман врасплох ее голосом и темой песни. Его сердце поднялось под звуки ее музыки. Хотя ему было всего двадцать лет, он обучался искусству войны с малых лет и преуспел во всех своих начинаниях. Он рос в императорском дворце, это означало, что он видел множество красивых женщин в своей жизни и со временем, восхищение стало отвращением и презрением к ним.

Он поклялся найти настоящую, истинную красоту.

Он знал, что женщина, за шторами, определенно была лучшим игроком на цине, которого он когда-либо слышал. Ее нельзя было критиковать. Хотя он не видел ее лично, он знал, что она была красива согласно портрету, который он попросил во время своего первоначального расследования.

Глядя на фигуру за шторами, он знал, что это должна быть она.

Каждое слово наполняло сердце и разум слушающих, словно бусины нефрита звенели по тарелке, а иногда тихо, словно чашка, беззвучно поставленная на стол.

Пин Тин закончила пьесу, спев несколько раз «оказавшиеся в беде» и задержав ноту, позволив ей медленно угаснуть.

Чу Бэй Цзе закрыл глаза, чтобы оценить музыку, ему потребовалось время, чтобы придти в себя.

– Песня «Выжить во времена потрясений» вдохновлена болью и страданиями «красавицы». Однако у вас от нее было совершенно другое впечатление. Победоносное, с меньшими страданиями и болью.

– Спасибо, господин, – тихо ответила Пин Тин, и ее лицо покраснело. Игра на цине и пение были для нее утомительными, но она все еще хотела узнать больше и должна была проявлять интерес, умиротворяя его уши: – Я тоже слышала о Хэ Ся из дома Цзин-Ань. Кажется, многие говорят, что он лучший главнокомандующий в Гуй Лэ?

– Все верно.

– Тогда... наш герцог из Дун Линя сильнее него?

Чу Бэй Цзе улыбнулся, при упоминании самого себя:

– А что думает мисс?

– Я слишком долго была взаперти, откуда мне знать? Я слышала от недавно нанятых слуг, что Хэ Ся сражался с Чу Бэй Цзе некоторое время назад, на границах Гуй Лэ.

– Да.

– Кто выиграл битву? – Пин Тин знала, что победителем был ее мастер, но считала, что победа была слишком легкой. Конечно, она привела их в ловушку, но войска герцога Чжэнь-Бэя были достаточно большими, чтобы устроить хороший бой. Однако они признали свое поражение и слишком быстро отступили.

Когда герцог Чжэнь-Бэй вернулся в Дун Линь, был ли он наказан за свое поражение? Если бы император Дун Линя лишил Чу Бэй Цзе его полномочий, он бы очень помог Гуй Лэ.

– Хэ Ся выиграл, – ответил Чу Бэй Цзе безо всяких эмоций.

– Другими словами, герцог Чжэнь-Бэй проиграл?

– Нет, герцог Чжэнь-Бэй тоже выиграл.

– О?

Чу Бэй Цзе улыбнулся мрачной, двусмысленной улыбкой:

– Маленькая победа Хэ Ся, большая победа Чу Бэй Цзе.

Большинство людей не поняло бы, но это сильно шокировало Пин Тин.

Она слишком хорошо знала ту битву, Дун Линь в течение последних двух лет вторгался на их границу. Сперва, император упорно отказывался направить туда ее мастера. Только когда армия почти признала поражение, он поспешно выдал приказ о выступлении, заявив, что ее мастер должен любой ценой защитить пограничный город.

Нехватка медикаментов и продуктов питания на складах, в дополнение к невероятным размерам армии противника, была сильной угрозой военным ее страны.

Но почему мы победили? Она несколько раз раньше думала о множестве сценариев, чтобы ответить на этот вопрос, но Дун Диннань только что подтвердил ее самый большой страх.

– Почему мисс так тиха? – Его голос был глубоким.

Пин Тин поразмыслив еще немного, вздохнула:

– Люди не могут прекратить сражаться, как раздражает.

Чу Бэй Цзе услышал досаду в ее голосе, не совсем понимая ее:

– Мисс, зачем беспокоиться о политических делах? Давайте поговорим о чем-то более беззаботном.

– И, правда. Говорить о природе было бы более приятной темой.