Перевод: Illianna

Редактура: Astarmina

Карина проспала весь день, и открыла глаза только перед самым восходом солнца. Она рассеянно осмотрелась вокруг и увидела в окне, что луна была бледной, а небо становилось светлее. Возможно, из-за жара, который сопровождал её во сне, она почувствовала сильную жажду и инстинктивно села.

«Хочу выпить холодной воды».

Она уже собиралась встать с постели, чтобы принести воды, когда заметила кувшин на прикроватном столике. Она осторожно потянулась к нему сухими кончиками пальцев. Казалось, что в нём была свежая, холодная вода. Сделав глубокий вдох, она медленно отвела руку.

Это был его знак внимания. Независимо от того, приказал ли он служанке сменить воду или наполнил кувшин сам, это было его рук дело. Милиан заботился о ней во время болезни. Осознав это, Карина внезапно поникла.

— Может, мне не стоило сюда приходить...

Она уткнулась лицом в колени, обхватив их руками.

«Знает ли он о моём состоянии?»

Её хватка на коленях стала сильнее. Она надеялась, что он выгонит её, когда узнает правду, но знала, что он этого не сделает. Милиан говорил как грубиян, но был ответственным человеком.

— Пожалуйста, надеюсь, он никогда не узнает, — испуганно пробормотала Карина тихим голосом.

Она никогда не собиралась устанавливать с ним какие-либо отношения. И не хотела, чтобы у него развились какие-либо чувства к ней. Она не желала дешёвого сочувствия или сострадания.

Когда врач сообщил ей о неизлечимой болезни, первой мыслью в ее голове было то, насколько изменится отношение семьи из-за того, как мало времени у нее осталось. Она знала лучше, чем кто-либо, что получит внимание и любовь, которых всегда жаждала, если позволит им узнать, что у нее осталось не так много времени.

В то же время, она находила это трагичным и ненавидела это. Именно поэтому она решила уйти из дома. Она никогда не хотела узнать, что ее предчувствие было верным. Она не хотела узнать, что то, чего она так сильно жаждала, станет реальностью только потому, что она находится на пороге смерти.

Итак, она решила сама оборвать тонкую нить надежды. Время утекало сквозь её пальцы, словно песок — она боялась, что потеряет контроль над собой и будет использовать приближающуюся смерть как приманку для привлечения внимания. Ей был нужен уголок, где можно было бы тихо провести остаток жизни, вдали от поместья графа. Место, где могла бы прояснить мысли и собраться с духом.

Она выбрала его, Милиана, потому что думала, что он ненавидит её, а его поместье на севере находилось за пределами досягаемости графа. Было много причин, если она действительно хотела о них думать. Используя эти причины как оправдание, она пыталась стать невидимой.

Она внезапно остановилась.

«Нет... — Карина покачала головой. — Все не так. На самом деле...»

Лицо исказилось, когда чувства переполнили её. Как песочный замок, разрушающийся под волнами моря, её невозмутимое выражение лица рассыпалось в каскаде слёз.

«Он единственный человек, который видит меня такой, какая я есть».

Он был единственным, кто говорил ей сказать «нет», если ей что-то не нравилось.

Она вспоминала его слова, когда держала своё мнение при себе, даже когда считала, что с ней поступают несправедливо, и ненавидела себя за это. Она не слишком глубоко задумывалась, когда решила приехать сюда. Его поместье просто пришло ей в голову, и она действовала, исходя из этого. Поэтому ей нечего было сказать, если кто-то назовёт её эгоисткой. Но, по правде говоря, она никогда не думала, что Милиан будет беспокоиться о ней.

— Зачем ему беспокоиться обо мне?

Она отказалась от надежды на отношения со своей семьей. Взрослея, она усвоила, что все эгоистичны. У каждого есть фаворит, и никто не бывает справедливым. Кто-то другой всегда в приоритете. Из-за этого ей никогда не приходило в голову, что кто-то, не имеющий перед ней никаких обязательств, будет когда-либо беспокоиться о ней — его внезапная забота и доброта пугали её.

«Я умру».

А Милиан будет жить дальше. Он не должен испытывать к ней никаких чувств, будь то сочувствие или жалость.

«Но почему?»

Никто не был добр к ней. Она не ожидала, что он проявит к ней интерес.

— Я была слишком недальновидной, — прошептала она в отчаянии.

Может, ей сейчас уйти куда-нибудь? Позволить тому, кто будет жить дальше, развить чувства к той, которая скоро умрёт, было подобно опустошению и печали, которые она испытывала всю свою жизнь. Она нахмурилась, схватившись за голову.

— В одной книге, которую я читала, было заклинание, способное стереть воспоминания, — пробормотала она.

Она читала о заклинании, способном стереть чью-то память, в книге под названием «Архаический Зверинец».

«Если я смогу его наложить, я могла бы стереть память и ему, — глаза Карины на секунду загорелись голубым светом. — Я могла бы наложить заклинание, если бы у меня была эта книга.

У Карины был дар созидания, позволяющий оживлять рисунки. Что бы это ни было, если существовало описание или изображение, она могла воплотить это в жизнь. Поэтому на самом деле не имело значения, существовало ли это заклинание на самом деле. Ей было достаточно увидеть, почувствовать и понять его, чтобы наложить.

Карина не знала, но это был очень редкий тип чуда. В исторических книгах также были истории о чудесах созидания. Художник, обладающий силой созидания, может, если пожелает, нарисовать сердце умершего человека и оживить его.

Эта сила могла даже ненадолго вернуть кого-то из мертвых. Конечно, полное воскрешение было невозможно — сила была временной и не могла вернуть к жизни того, кто давно умер. Тем не менее, это был потрясающий дар. Если бы какие-либо из старых, престижных художественных домов узнали о ее даре, они бы сделали что угодно, чтобы удочерить и поддерживать ее работу.

— Возможно, мне стоило уйти в монастырь, — пробормотала она, погрузившись в размышления.

Когда она с досадой повернула голову, то увидела восходящее солнце, прогоняющее тьму. Солнечные лучи проникали через окно.

Карина была потрясена вниманием Милиана и тем, как он заботился о мельчайших деталях, например, о том кувшине с водой. Как мог он, такой грубый и раздражающий, просидеть рядом с ней всю ночь? Она не могла его понять.

Всю жизнь никто не относился к ней так. Её семья, способная определить лихорадку Абелии как опытный врач, не могла заметить, что она тоже больна. Карина пыталась оправдать действия своей семьи, принижая себя, потому что не считала, что заслуживает такого внимания.

— Что мне делать?

Карина погладила мягкое одеяло и снова зарылась лицом в колени. Хотя была погружена в свои мысли, она услышала шорох одежды снаружи. Со щелчком дверь тихо открылась.

Когда она обернулась, её встретил взгляд хозяина замка. Глаза обоих широко раскрылись — её, потому что она ещё не ожидала посетителя, а его, потому что он думал, что его гостья будет спать.

— Вы не спите.

— Милорд, — ответила Карина через несколько секунд.

Милиан подошёл к ней широкими шагами и придвинул стул, чтобы сесть рядом с ней. Его одежда была в беспорядке, как будто он только что встал с постели.

«Он пришел сюда сразу после того, как проснулся?»

Она обхватила колени и повернула голову к нему.

— Миледи, вы страдаете от того, что называется болезнью искусства?

Плечи Карины напряглись от его прямолинейных слов. Хотя она не ответила, Милиан легко догадался об ответе по её реакции.

— Какого типа?

— Что?

— Мариус сказал, что существует несколько различных типов болезни искусства. Я спрашиваю, от какого типа страдаете вы.

Он не был саркастичным и не обвинял её. Смотрел прямо на неё, но его красные глаза не выдавали, о чём он думает.

Она не могла посмотреть ему в глаза, поэтому склонила голову.

— Мне жаль.

— Ответьте на мой вопрос.

— Я понимаю, что веду себя эгоистично и невежливо.

— Не это я у вас спрашиваю.

Милиан покачал головой, видя попытки Карины избежать ответа.

Должно быть, ей не к кому было обратиться, если она пришла совсем одна к жениху, которого встречала всего один раз. Милиан догадался по цепочке событий, что она пришла к нему не просто так.

— Извините, что я пришла сюда по прихоти. Я была недальновидна.

Её ответ был совершенно не по теме. Разговор шёл вкривь и вкось, как две разные шестерни, пытающиеся вращаться в одном направлении. Лицо Милиана помрачнело. Он не мог избавиться от странного чувства тревоги, которое нахлынуло на него.

— Я ведь не могу просить забрать назад всё, что я предложила, не так ли?

Карина заикалась, пытаясь понять настроение Милиана. После её слов, его лицо внезапно стало суровым.