20 июня 2088 года.

От лица Вероники.

Мое имя Вероника Фелл, и я дочь премьер-министра Королевства Темной Луны. Моя мать младшая сестры королевы Мариэль Темная Луна, и, по факту, я вторая в очереди на трон после моей двоюродной сестры Фенерис. К сожалению, образовалась фракция дворян, которые желают, чтобы я стала кронпринцессой вместо Фенерис. Я превосхожу Фенерис в плане способностей и таланта, честно говоря, я лучше во всем, что только можно вообразить. Навыки управления, лидерские качества, интеллект, знания и даже моя внешность лучше, чем у Фенерис. Нельзя сказать, что Фенерис плоха, просто я лучше.

Однако, трон меня не привлекает и я была бы совершенно счастлива сменить отца на посту премьер-министра, чтобы помочь Фенерис, когда она станет королевой. По-видимому, эта ситуация подобна той, что произошла, когда моя мать и нынешняя королева были моложе. Но потенциальная гражданская война была предотвращена, когда моя мать вышла замуж в знатный дом Фелл, добровольно отказавшись от своих прав наследования. У моих родителей были неплохие отношения, но отец всегда был очень занят своей работой и поэтому отношения так и не пероросли в любовь. Когда я родилась, мать во мне души не чаяла, но отец был равнодушен к моему существованию, ведь наследование дома Фелл происходило по мужской линии.

Мое детство было приятным, хоть и изолированным, мама окружала меня любовью, но вскоре она умерла из-за болезни, когда мне исполнилось всего 100 лет. После этого все стало намного хуже. Спустя десять лет мой отец женился на дочери графа, которая была без ума от него еще до того, как он женился на моей матери. Естественно, она презирала мое существование, ведь я была живым напоминанием о ее ранней неудаче. Мой отец был так же безразличен, как и всегда, поэтому Аринера постаралась сделать мою жизнь невыносимой. Однако, перед другими она вела себя так, будто любила меня, как родную, поэтому никто не мог заподозрить ее вину во множестве несчастий, с которыми мне довелось столкнуться.

Примерно в это время начала формироваться фракция дворян, поддерживающих меня. Это, должно быть, усилило комплекс неполноценности, который когда-то зародился у моей тети по отношению к моей матери, и она направила свою ненависть на меня. Ее враждебность была очевидна, и мои отношения с двоюродной сестрой испортились. Друзья бросили меня из-за страха быть вовлеченными. Я осталась одна. Некоторые пытались сблизиться, воспользовавшись моим одиночеством, улыбки на их лицах выглядели словно маски, и они лишь делали вид, что дружат со мной. Поначалу, из-за одиночества, я наивно доверяла им, но при возникновении любых неприятностей меня тут же бросали. Я перестала доверять кому-либо из-за страха перед болью от предательства. Я стала холодной и замкнутой, сосредоточилась на самосовершенствовании вместо того, чтобы жить как ребенок. Я желала стать сильнее. Эмоции, такие как счастье или грусть, исчезли, у меня не осталось ничего, кроме пустоты и одиночества.

70 лет спустя я оказалась в городе Малкит, преследуя вора, который каким-то образом сумел похитить Ярость Ночи, меч основателя нашего дома. Это был невероятный позор. Слуги и охранники в доме знати высшего положения обычно были рабами, не способными предать, за исключением надзирателей, что присматривают за ними. Альфенокс был одним из этих надзирателей, и если бы его предательство было обнародовано, это стало бы огромной потерей престижа. Поэтому меня послали одну, чтобы сохранить все в тайне, хотя отец упомянул, что, возможно, отправит подкрепление.

Через нескольких дней бесплодных поисков я, замаскировавшись, ела на постоялом дворе, когда кто-то сел напротив меня. Его лицо было полностью скрыто зеленой банданой с белым рисунком горной вершины, пронизывающей облака. Он сразу понял, кто я, не спросив, и просто велел мне держаться от него подальше. Его тон был холодным, равнодушным и раздражающим. Впервые за много лет я почувствовала какую-то эмоцию: раздражение. Я решила проверить этого лакея, посланного отцом, и, когда он собрался уходить, бросилась на него с клинком.

К моему огромному смущению, он легко заблокировал мой удар. Мы стояли лицом к лицу, что позволило мне заглянуть в его темно-зеленые глаза за очками. И в этих выразительных глазах я увидела то, чего никогда не думала увидеть: понимание. Это было странно, но я почувствовала связь с ним. Я чувствовала, что он так же потерян, как и я, и понимает, как трудно открыться другим. Может быть, этот человек сможет стать моим другом. С этой слабой надеждой, необъяснимо затеплившейся во мне, я сказала ему, что хочу объединиться. Когда он ответил, я полагала, что он меня отвергнет, но, к моему удивлению, он согласился, хотя и очень неловко. На самом деле это было довольно мило, то, что он пытался вести себя безразлично, но все равно так легко согласился. По-видимому, его зовут Терра.

Мы провели день в поисках Альфенокса. Мы едва ли сказали друг другу больше пары десятков слов, но явно стали ближе. Очень освежающе находиться рядом с кем-то, кто не бомбардирует меня разговорами на бессмысленные темы и не ожидает, что я начну изнурительно отшучиваться. Мне не нужно было беспокоиться о его скрытых мотивах и я смогла немного расслабиться. Обнаружив Альфенокса, мы попали в засаду группы охотников за головами.

Я не ожидала, что Аринера будет действовать так грубо, подставив меня. К сожалению, меня застигли врасплох и я должна была погибнуть. Тем не менее, Терра спас меня, получив множество ранений в процессе. Почему, почему он так поступил? Он не колебался ни мгновения и закрыл меня своим телом, пока повсюду летели снаряды. Мы были так близко, словно любовники, и я чувствовала, как он тепло обнимает меня, создавая чувство безопасности, которого я не ощущала десятилетиями. При этой мысли мое лицо вспыхнуло, но, увидев травмы Терры, я смогла сфокусироваться.

Я хотела знать, почему он так легко согласился рискнуть своей жизнью, и в итоге получила равнодушный ответ. Я надавила на него и, наконец-то, услышала, что он спас меня, потому что посчитал “довольно терпимой”. Мне доставалось множество красочных и поэтичных комплиментов от огромного количества дворян и рыцарей с хорошо подвешенным языком, но то, что Терра назвал меня “довольно терпимой”, показалось мне самым лестным, что я когда-либо слышала.

Кроме того, смущение Терры во время ответа было просто невероятно милым. Впервые с тех пор, как умерла моя мать, я улыбнулась. После произошедшего, я решила попробовать и довериться кому-то в последний раз. Мы легко вырвались из засады и убежали, хотя я бы хотела остаться и прикончить их. Сейчас мы едем в экспресс-карете до Обсидии, и должны прибыть на рассвете. Спать в карете, постоянно подпрыгивающей на ухабах, просто невозможно, поэтому я с нетерпением жду возможности провести время с Террой. Уфуфу, в конце концов, я ведь должна постараться улучшить оценку “довольно терпима.”