Несмотря на время, потребовавшееся на подготовку, Лин и его группа благополучно прибыли в форпост на Демоническом фронте.

Перед отъездом Лин встретился с Рубеном, чтобы сообщить ему, что через три-четыре дня оставшиеся в живых представители Святой Нации отправятся в Вальтеркруа, благодаря чему они смогут вернутся в Святую Нацию вместе с детьми.

«А каково сейчас состояние святой? Дети хотят с ней повидаться»

Трудно было ответить сразу, но, видя обеспокоенные лица детей, в том числе Рубена, Лин не мог уклониться от вопроса.

«Святая глубоко потрясена недавними событиями, она проявляет признаки нервного истощения и считает, что пока не в лучшем состоянии, чтоб показываться детям. Она сказала, что хочет сперва исполнить свой долг и восстановиться, прежде чем снова увидеть их, до тех пор она доверяет детей вам».

«Ах, мы её не подведём».

Их осталось всего пятеро, но они были истинно преданными служителями Богини, немногочисленные, но, возможно, предназначенные для величия, они в будущем войдут в историю как ключевые фигуры в развитии теологии нового времени.

Когда маги Гарена были готовы к телепортации, Лин и его отряд вскоре переместились в форпост Демонического Фронта.

 Когда сияние магии угасло, они оказались на телепортационном круге, установленном на окраине города Романтики.

«Давно мы здесь не были» — сказал Лин, немного приободрившись, из-за того, что они покинули Святую Нацию.

«Д…да» — ответила Люси, заметно нервничая и оглядываясь по сторонам, ища поддержки у Линя, Тигрия тоже выглядела обеспокоенной, хотя и сохраняла спокойствие лучше, чем Люси.

Город Романтики, также известный как Лоуэллина, отличался от других городов, таких как торговый центр Вальтеркруа или северная крепость Эфалтер, ведь в отличие от иных мест, прозвище города – «Город Романтики» – казалось несколько оторванным от его истинной сути.

Изначально Лоуэллина была известна как цветочный город, славившийся своей яркой флорой и выращиванием цветов, цветущих круглый год, что и дало ей прозвище «Город цветов», так почему же и когда его стали называть «Городом Романтики»?

Причин тому было две.

Первый и самый поворотный момент произошёл с участием Ирен Декарлун.

Лоуэллина является родовым гнездом герцогства Декарлун, которым на протяжении поколений правила семья Ирен и несмотря на свою репутацию хладнокровной воительницы, Ирен проявила лишь один-единственный, но бурный, порыв чувств за долгие годы — во время своего скандального предложения руки и сердца Гарену, а получив отказ от него из-за бремени перспектив брака, Ирен прославилась тем, что забралась с мечом на вершину высокой стены замка Лоуэллины, угрожая покончить с собой, если Гарен не согласится на ней жениться.

Событие было настолько скандальным, что даже сам император, в то время здоровый и сильный, лично приехал на место происшествия, чтобы отругать Гарена и заставить его жениться на ней и с того дня Ирен перестала быть хладнокровным солдатом, а стала воплощением любви и романтики, превратив Лоуэллину в «Город Романтики».

Несколько лет спустя ещё одно событие ещё больше укрепило это название...

«И поэтому вы оставили зачистку в Святой Нации и приехали сюда?»

Командир Висконс, заместитель военный сил, пока не было Ирен, был человеком жёстким и консервативным, особенно в вопросах иерархии, он не стеснялся в выражениях и не был снисходителен к окружающим, конечно, за исключением Ирен, которой он преданно подчинялся, и Гарена, который превзошёл его в мастерстве.

«Хотя монстры действительно собираются на линии фронта, я не уверен, что это организованная армия и даже если убить их, пока их мало, это может лишь изменить точки сбора или заставить их рассеяться на небольшие группы».

Преданность Висконса была очевидна — он был всецело на стороне Ирен, поэтому он не слишком заботился ни о Лине, ни о отряде героя, хотя и не мог открыто их поносить, поскольку их выбирала сама Ирен.

«Это может превратиться в войну на истощение, но, если мы своевременно сорвем их сбор и продолжим наступление, мы сможем продвинуть линию фронта, обезопасив город» — утверждал Лин.

«А что, если это обернётся катастрофой? Вы забыли историю отряда Третьего Героя? Они зашли слишком далеко, были окружены и истреблены, империя едва не пала после их неудачи».

Этот отряд прославился тем, что бросился в бой в Демонический фронт, не будучи к этому готовыми, что привело к их полному уничтожению, из-за чего имена членов отряда были забыты историей, а их безрассудная атака запомнилась лишь катастрофой, что чуть не привела человечество к вымиранию.

«Носильщикам следует заниматься переноской грузов, не надо строить из себя военных стратегов» — усмехнулся Висконс.

«Ты!» — в виске Люси пульсировала боль, пока она пыталась сдержать гнев, и Лин едва заметно дал ей знак остановиться, отчего она глубоко вздохнула, едва сдерживая гнев.

«Странно... мне кажется или вы теперь обращаетесь с носильщиком, как с каким-то почётным рыцарем или дворянином, хотя только недавно крутились возле рыцаря щитоносца».

Лицо Люси потемнело, и она предупредила Висконса тихим и угрожающим голосом:

«Я давно разорвала помолвку с этим ублюдком, ты наверняка слышал об этом, так что не упоминай о нём при мне, если не хочешь, чтобы я доложила об этом Верховной главнокомандующей, иначе говоря, держи язык за зубами».

«Хм, я буду говорить то, что сочту нужным».

Несмотря на то, что отряд героя собрала лично Ирен, Висконс их недолюбливал, в его глазах все они были немного не в себе, особенно их легкомысленное пренебрежение к иерархии, а теперь видя, как они отчуждали и плохо обращались с одним из своих товарищей по команде, он лишь укрепил своё недоверие к ним.

Однако, несмотря на упрямство и непреклонность, суждение Висконса не было полностью затуманено — он был достаточно объективен, чтобы увидеть трещины в отряде героя, что образовались за эти годы.

«Богиня его дери, этот старик, он такая заноза!» — Люси кипела от злости, когда они покидали собрание, хотя она всё ещё нервно поглядывала на Линя, беспокоясь, что упоминание о Рейнхольде расстроило его.

«Нет смысла иметь дело с такими, как он, давайте просто сосредоточимся на подготовке» — спокойно сказал Лин.

«А что, если мы не получим разрешения начать зачистку?» — спросила Люси, удивив Линя своей практичностью.

Лин ухмыльнулся, показывая свою озорную сторону.

«Тогда мы просто сделаем это без их разрешения и сами, так ещё если мы будем справляться только втроём, никто не будет жаловаться, отряд героя имеет право действовать самостоятельно, когда это необходимо».

Лин рассчитал, что даже если они двинутся без разрешения, пока это идёт на пользу ситуации, Ирен не станет их слишком ругать, в конце концов, герцогиня, вероятно, послала их сюда, зная, что Висконс не захочет идти в наступление.

«Мы сейчас идём пополнить запасы?» — спросила Люси, пока её настроение слегка улучшалось.

«Да, нам нужно пополнить запасы и проверить наше снаряжение» — ответил Лин.

«Я помогу с этим» — сказала Люси, подходя ближе.

«Тебе это не будет в тяжесть?» — спросил Лин, приподняв бровь.

«Нет, а, Тигрия, пойдёшь с нами?» — добавила Люси, жестом приглашая волшебницу присоединиться.

Тигрия согласилась и быстро встала рядом с Линем, заставив Люси неохотно встать справа от него.

«Героиня! Вы вернулись!» — раздался голос неподалёку.

«Касим! Ты всё ещё здесь?» — ответила Люси, узнав старого товарища.

«Не ожидал увидеть вас так скоро! Помните меня? Махана!» — тепло поприветствовал солдат.

«Конечно! Разве я тебя не избила в прошлый раз?»

Люси обменялась шутками с несколькими солдатами, многие из которых когда-то сражались вместе с ней, она отвечала им с энтузиазмом, не замечая, как изменилась атмосфера, когда они посмотрели на Линя.

«Давно не виделись, сержант Майло» — сказал Лин, когда они подошли к офицеру по снабжению.

Несмотря на статус отряда героя, им приходилось платить за припасы на каждом форпосте, если только их не дарили местные жители, Лин знал об этом и приготовился к покупке.

Но выражение лица Майло было далеко не приветливым.

«Вижу, ты всё ещё жив».

«Да, кстати, а где Ханнил? Обычно он ведёт торговлю припасами».

«Ханнил погиб, он присоединился к авангарду и храбро сражался, не отступив ни на шаг».

«...»

Лин понял саркастический тон в голосе Майло, хотя тот и предпочитал этого не признавать, было ясно, что Майло затаил на него обиду, но Лин сосредоточился на задаче и передал список необходимых припасов.

Майло, бросив на него сердитый взгляд, молча принёс вещи и поставил их перед Линем, было очевидно, что он недоволен, но рядом стояли Люси и Тигрия, и он решил оставить свои комментарии при себе.

«Шесть золотых монет» — сказал Майло.

Лин кивнул и полез в свой инвентарь Космоса, чтобы достать монеты, но его лицо побледнело.

У него не было денег.

Дело не в том, что они пропали — их просто не осталось, после покупки пайков для детей и отправки писем у Линя остались всего лишь жалкие 50 серебряных монет, что значительно меньше необходимых шести золотых.

«Что за задержка? Давай уже деньги» — рявкнул Майло, начиная терять терпение.

«Э-э... одну минуту» — пробормотал Лин, роясь в своем инвентаре в надежде найти что-нибудь ценное, что можно было бы использовать для обмена.

«Вот» — тихо сказала Тигрия, протягивая золотые монеты из своего кошеля.

Для Линя это был унизительный момент.

«Что за носильщик, что не может управлять средствами отряда?» — усмехнулся Майло, повысив голос так, чтобы его услышали стоявшие рядом солдаты.

«Какая шутка, бесполезен в бою, но при этом вечно торчишь на поле боя, как помеха, а теперь даже свою работу толком выполнять не можешь?»

Солдаты, многие из которых никогда не любили Линя, начали собираться, и их лица стали самодовольными.

«Он просто балласт» — пробормотал один.

«Держу пари, он прикарманил деньги себе» — усмехнулся другой.

«Кто-нибудь, напишите письмо инспектору и донесите на него!»

Лин молчал, продолжая упаковывать припасы в свой инвентарь Космоса.

«Что, Богиня вас дери, с вами не так?!» — закричала Люси, её красно-золотая мана вспыхнула, когда она посмотрела на Майло и солдат.

«Как вы смеете так с ним обращаться?»

Но даже когда она высвободила свою силу, голос Люси дрожал от неуверенности.

«Да ладно вам, героиня, вы сами вечно мучились с носильщиком, что изменилось?» — нервно рассмеялся один солдат.

«Вы всегда относились к нему как к обузе» — добавил другой.

Это всё карма.

Даже Тигрия, обычно спокойная и собранная, потеряла самообладание, увидев, что события выходят из-под контроля.

Как она могла не предвидеть такой исход? Какая же она была глупая волшебница.

«Любого, кто еще раз оскорбит Линя, я прикончу лично!» — крикнула Люси, сжимая в руке меч.

«Люси, остановись, всё хорошо» — тихо сказал Лин, его голос был спокойным и ровным.

«Это не нормально... они смеют так говорить, хотя ты ты значишь для меня всё» — прошептала Люси, и её гнев слегка утих от его слов.

И Люси, и Тигрия понимали, насколько ничтожны их поступки, они болезненно осознавали, как когда-то обращались с Линем. Ррезрение солдат было тем, что они сами взрастили, теперь же они задыхались под тяжестью собственной вины и сожалений.

Ах, если подумать...

Они ещё не слышали вторую причину, по которой Лоуэллину называют «Городом романтики».

«Послушайте! Любой, кто проявляет неуважение к Линю, проявляет неуважение ко мне и тогда…!»

Но Люси прервал внезапный звук музыкального инструмента.

Все тонкие волоски на её теле встали дыбом.

Музыка была обычным явлением в Лоуэллине, особенно в исполнении странствующих менестрелей, и всё же...

«О~~ Героиня, поцелованная сладкими губами Щитоносца, покраснела в такт своим волосам~~~!»

Это был печально известный мотив песни, который эхом разносился по улицам Лоуэллины.

«Ах... ах...!» — Люси начала задыхаться и рухнула на землю.

«Люси?! Что случилось?» — Лин встревоженно опустился на колени рядом с ней, а солдаты бросились на поиски менестреля, чтоб остановить песню, но ущерб уже был нанесён.

«Лин... Лин... У меня нет к нему никаких чувств, ты же это знаешь, да?!» — взмолилась Люси отчаянным голосом.

«Я знаю» — кивнул Лин, пытаясь её успокоить.

Однако песня менестреля продолжалась, и слова достигли своего апогея.

«Ооох~~ ооох~~ все увидели яркую улыбку героини и сияние её счастья~~~!»

Люси разрыдалась, слёзы ручьём хлынули по её лицу, отчего солдаты и окружающие жители города были ошеломлены этим зрелищем.

«Что здесь происходит?!» — Висконс выбежал из своего кабинета, его лицо потемнело, когда он понял, что за песня играет.

Даже Висконс, который не слишком благожелательно относился к Люси и её отряду, не мог игнорировать происходящее, ведь как бы он их ни ненавидел, Люси всё равно была героиней и благородной особой, по крайней мере, номинально.

«Идиоты! Рыцарь щитоносец давно разорвал помолвку с героиней, теперь он помолвлен с наследной принцессой! Как эта песня до сих пор звучит на улицах?! Заставьте менестреля замолчать!»

По иронии судьбы, приказы Висконса только укрепили образ Люси как женщины, убитой горем.

[Каково это — вернуться суда?]

Бездна, молчавшая до сих пор, наконец прошептала на ухо Люси резким и насмешливым смехом.

[Ничего не изменилось, не так ли?]

Невыносимая тяжесть сожаления сокрушила Люси, она едва могла дышать, задыхаясь от собственного отчаяния.

[Ох, я не знаю, как заставить Линя простить меня... хнык, хнык, хнык~]

Бездна жестоко имитировала рыдания Люси, а затем понизила голос до угрожающего шёпота.

[Что ты вообще сделала, что он тебя простил? Хм? Ничего не сделала, абсолютно ничего.]

Ах да, вторая причина, по которой Лоуэллину называли Городом Романтики.

Всему виной тот день, когда рыцарь щитоносец поцеловал героиню в лоб.