Лиса была любимой добычей Теобальда. Зверь с будто бы улыбающейся мордой и роскошным хвостом. Эти красивые животные обычно проявляли активность на рассвете и в сумерках, однако лорд нередко выходил на охоту и в разгар дня, как сейчас. Теобальд изучал повадки лис, выслеживал следы. Радость от того, чтобы разгадать их привычки и всё же поймать добычу, не могла сравниться ни с какой другой охотой.

Похоже, спутники не разделяли подобного увлечения.

— Охота на лис… Ну и странное же у тебя хобби, — снова начала ворчать Элайя. — Не понимаю, зачем именно лис ловить. Ни крыльев, как у птиц, ни величины, как у оленя. Мяса не поешь — на пир не подашь. Шкура, конечно, неплоха, но до соболя ей далеко.

Теобальд лишь улыбнулся и ничего не ответил. Поэтому единственным, кто мог откликнуться на бормотание Элайи, остался маркграф Аппель.

— Слышал, простолюдины нередко охотятся на лис, чтобы защитить ягнят и кур. Говорят, лисы часто уносят домашний скот.

— Однако в этом лесу я не вижу ни отар, ни курятников, маркграф.

— Зато видно удовольствие лорда, маркиза.

Маркграф мягко поддержал разговор и перевёл тему:

— Почему вы так любите охоту на лис?

Теобальд, в отличие от общения с тёткой, не стал медлить с ответом дяде по материнской линии:

— Потому что это интересно.

Он направил коня в сторону ручья. Вода ещё не была видна, но звук текущего потока становился всё отчётливее. Это был его лес, и Теобальд всегда стремился знать каждую деталь собственных владений.

— Лисы — умные животные. Осторожные, быстрые и при этом не такие уж маленькие. Крыльев у них нет, но поймать их труднее, чем многих птиц.

Одной из причин, по которой Теобальд любил охоту на лис, была её сложность. Слишком лёгкая добыча не пробуждала интереса.

— К тому же мне, признаться, нравится выражение морды у мёртвой лисы, — добавив это, лорд слегка улыбнулся. 

Элайя, ехавшая следом, посмотрела с таким видом, будто перед ней раскрылась очередная странная прихоть. Маркграф, державшийся рядом, предпочёл промолчать.

Трое охотников в дорожных костюмах молча вели коней вперёд. Вокруг стало тихо; некоторое время слышался лишь плеск ручья. Добыча появилась не быстро.

Бегущие впереди гончие внезапно замерли и припали к земле. Увидев, как псы принюхиваются к следам, Теобальд остановил коня. Вдали, у самой воды, лиса пила из ручья. Поиск вдоль русла оказался верным решением.

Лорд бесшумно оценил расстояние до цели и просчитал траекторию движения. Именно тогда рядом с пьющей лисой мелькнуло нечто ещё — такого же цвета шерсти, но куда меньшее и неуклюже семенящее. Детёныш вышел к воде вместе с матерью.

Теобальд прищурился.

Слух у лис чрезвычайно острый. Подняв руку, он остановил спутников и тихо спешился.

Движение, которым Теобальд снял с седла лук, было быстрым и уверенным. Скрываясь за стволами деревьев, он бесшумно приблизился. Лиса была занята детёнышем, который кружил неподалёку.

Как только расстояние стало достаточным, Теобальд остановился. Из колчана за плечом он вынул стрелу и наложил на тетиву. В следующее мгновение стрела со свистом сорвалась с места и пронзила шею матери. Прямое попадание.

— Поймал.

Услышав слова Элайи позади, Теобальд вынул ещё одну стрелу. Рядом с поваленной лисой всё ещё метался детёныш. Маленькая лиса беспомощно кружила возле задыхающейся матери, не понимая, что делать.

Теобальд без колебаний наложил на тетиву вторую стрелу. Воздух вокруг будто на мгновение похолодел.

Стрела сорвалась почти сразу. Свист — и детёныш рухнул рядом. Почти одновременное попадание. Безупречный результат.

— О боги… — позади послышался женский вздох.

Теобальд спокойно убрал лук. Затем широким шагом направился к добыче. Движения оставались ровными, без радости или возбуждения — лорд просто шёл удостовериться в своём трофее, который либо уже умер, либо умирал.

У ручья открылось зрелище: две лисы лежали рядом — мать и детёныш, соприкоснувшиеся головами в смерти.

— Жестоко, — тихо произнесла Элайя, подъехав следом. 

Некоторое время женщина будто ожидала, что маркграф, стоявший рядом, добавит что-то, но, не дождавшись, сказала сама:

— Он ведь ещё совсем мал.

Среди охотников существовало негласное правило — не убивать мать и детёныша вместе. Обычно охотились на взрослую лису, оставляя молодую в живых. Отчасти — в надежде, что та вырастет и станет достойной добычей, но главным образом — чтобы избежать жестокости, заключённой в одновременной гибели матери и малыша.

— Разве детёныш выживет без матери? — произнёс Теобальд, глядя на лежащих лис. 

Шерсть у них была одинакового оттенка — тёмно-рыжая, с мягким блеском.

— Убить вместе — милосерднее.

Лорд повернул голову к Элайе. Голубые глаза пожилой дамы встретились со взглядом племянника — цвет её зрачков уже поблек с годами.

— Разве не так, тётушка?

Не дожидаясь ответа, Теобальд снова опустил взгляд.

Кровь, вытекшая из мёртвых тел, медленно впитывалась в землю. Теобальд сделал ещё несколько шагов к лисе, в которой уже угасло дыхание. Жёсткая подошва охотничьих сапог вдавилась во влажную почву.

— Нравится.

В изящную шею была глубоко вонзена длинная стрела. Из приоткрытой пасти высовывался язык — розовый, неподвижный. Длинный роскошный хвост лежал без движения. Тело ещё не остыло и казалось почти живым.

— Хорошо выглядит.

После этих слов воцарилась тишина. Лишь ручей, журчащий совсем рядом, звучал беззаботно. У самой кромки воды алая кровь расплывалась, словно разлитые чернила. Чёрные сапоги мужчины стояли на промокшей земле.

Теобальд вскоре отвернулся. Загонщики и стражники ожидали поодаль, удерживая собак. Лорд бросил в их сторону короткий взгляд, затем поднял голову, оценивая положение солнца.

Послеобеденное светило всё ещё стояло высоко. Времени, чтобы найти следующую добычу, было достаточно.

***

Лорелия прищурилась и пристально уставилась на цель.

Расстояние до мишени было меньше половины обычного, однако попасть оказалось нелегко. Из десяти выстрелов удавались едва ли три — и то стрелы лишь задевали край, не достигая центра.

— Ху-у…

Сделав глубокий вдох, Лорелия взяла новую стрелу. Движение — наложить её на тетиву и прицелиться — уже выглядело вполне уверенно. Лук, который она держала, был самым маленьким среди тех, что использовали лучники королевской гвардии, но даже его тетиву трудно было натянуть до конца. Напряжённая правая рука заметно дрожала.

Прозвучал слабый свист, будто лишённый силы. Стрела полетела вперёд, ударилась о край мишени и отскочила в сторону.

Лорелия фыркнула и покачала головой.

— Непросто…

— Но всё же вы уже ближе к цели! Вначале ведь стрела улетала совсем в сторону, разве нет?

Алисия, наблюдавшая со стороны, подбодрила миледи. От этой беззаботной поддержки Лорелия невольно улыбнулась в ответ. Кончики пальцев, тянувших тетиву, неприятно ныли, но Лорелия решила продолжить тренировку.

Стрельба из лука оказалась сложнее, чем ожидалось, однако приносила неожиданное удовольствие. Прежде всего странное чувство вызывало само осознание того, что в руках — оружие.

Будто удаётся хотя бы немного присоединиться к северной войне. Будто возникает связь с людьми её родины, вышедшими на поле боя. Пусть всё происходило лишь на тренировочной площадке, где Лорелия неуклюже упражнялась, — дрожь в руках и ноющая боль в пальцах всё же приносили облегчение.

То же касалось и жара солнца, обжигающего макушку, и выступившего пота. Телесные ощущения на время заглушали мысли, не давая им захватить разум. Именно этого Лорелии сейчас недоставало.

— Хорошо. До конца дня хотя бы один раз попаду.

С решительным выражением лица она прицелилась в самый центр мишени и крепче перехватила лук в левой руке. Стражник, как раз подававший новую стрелу, внезапно повернул голову к входу, затем поспешно приложил правую ладонь к груди и склонил голову.

Лорелия только тогда услышала шаги, приближающиеся со спины.

— А я всё гадал, кто занял мою площадку для стрельбы.

— Милорд.

Лорелия встретила его с радостной улыбкой. Теобальд бросил короткий взгляд на стоявшую рядом Алисию и тут же перевёл внимание на супругу.

Лорд был в охотничьем костюме — и один.

— Вы вернулись.

Когда Теобальд подошёл ближе, густой запах ударил в нос: пот, конская шерсть и едва уловимый металлический аромат крови.

Лорелия машинально оглядела его с головы до ног. Тёмно-зелёный дублет выглядел аккуратно, если не считать лёгких складок; белая туника у воротника и манжет оставалась без единого пятна.

Поэтому взгляд женщины скользнул к чёрным сапогам. Вероятно, запах крови исходил именно оттуда.

— Охота прошла удачно?

Лорелия встретила супруга открытой улыбкой. Она знала, что сегодня Теобальд отправился в лес вместе с вассалами. Во внешнем лесу за стенами Лорелия не бывала ни разу — место считалось охотничьими угодьями, куда благородным дамам путь был закрыт.

— Да, было интересно.

Отвечая, Теобальд коснулся её волос. Ладонь мягко скользнула по прядям, собранным в свободный узел и спадавшим на спину. Его руки выглядели чистыми, словно только что вымытыми — совсем не как у человека, вернувшегося с охоты.

— Рада слышать. Что удалось добыть?

— Разное.

На этом ответ оборвался. Лорелия подняла взгляд на супруга, который внимательно наблюдал за ней. Казалось, Теобальд интересуется ею куда больше, чем трофеями, и потому она решила, что сегодняшняя охота, должно быть, оказалась небогатой.

Отец и брат, возвращаясь с охоты, всегда вели себя шумно и торжественно. Перед воротами крепости они нарочно раскладывали добычу, ожидая, что женщины выйдут посмотреть. В дни, когда удавалось подстрелить крупного оленя или медведя, сопровождавшие слуги взахлёб пересказывали подвиги, а Лорелии приходилось вместе с матерью, сестрой и служанками щедро выражать восхищение.

Стремление показать силу и доблесть — природа мужчин. Значит, если вернувшийся с охоты ведёт себя так сдержанно, вероятно, ничего особенно примечательного поймать не удалось.

Поэтому Лорелия решила сменить тему:

— Как видите, я упражняюсь в стрельбе из лука.