Если Хардин — слуга, которому можно доверить консультации по этому делу, то, услышав от меня, что я хочу очистить доброе имя Эсмеральды, она обязательно поколеблется.

И именно такой метод Блэр сработал точно. 

Однако... 

Блэр, наблюдая, как Агнес не может ни решительно отказаться, ни согласиться, использовала этот момент, чтобы ещё настойчивее выразить свою позицию: 

— Пусть и слишком поздно, но я всё равно хочу восстановить справедливость для Её Величества Императрицы. 

— Помоги мне, Агнес. 

После настойчивой просьбы Блэр Агнес, некоторое время молчавшая, в итоге уступила: 

— Но только один раз. 

На лице Блэр тут же появилась радость. Увидев это, Агнес строго добавила: 

— Если хоть немного станет тяжело или появятся последствия, вы обязательно поступите, как я скажу. 

— Спасибо. 

В ответ на её предупреждение Блэр лишь улыбнулась, и Агнес сдалась, тоже чуть усмехнувшись: 

— Вы так радуетесь? Хотя это будет очень тяжело для вас… 

— Даже если тяжело, есть вещи, которые необходимо сделать. 

Агнес с обеспокоенным взглядом смотрела на Блэр, которая спокойно говорила о боли, с которой столкнётся из-за своей травмы, и, словно что-то вспомнив, добавила: 

— Если вы делаете это потому, что хотите быстрее получить признание в Дель Марке, то хочу сказать, что в этом нет необходимости. Люди, отвергающие вас по этой причине, — просто плохие. 

Услышав слова Агнес, Блэр удивлённо округлила глаза, а затем слабо улыбнулась: 

— Раньше, может, и так было. Но теперь — нет. 

В её улыбке проскользнула горечь. 

— Я долго об этом жалела, но больше не хочу жалеть. Только поэтому. 

Агнес подумала, что в её глазах будто отражается даль, но, услышав слабый звон маятника часов, прогнала лишние мысли. 

— Хорошо. Тогда давайте начнём. До возвращения Его Светлости. 

**** 

Время вечерних сумерек. 

За женщиной в чёрном плаще из кареты вышла женщина в тёмно-зелёном плаще. 

Когда они попытались войти в храм, их путь преградили рыцари-храмовники, охранявшие боковую дверь. 

— Простите, но сегодня вам придётся вернуться. Время закрытия храма… 

Тогда женщина в чёрном достала что-то из внутреннего кармана и показала. 

Это был значок с гербом императорского дома. 

Рыцарь, заметив это, в замешательстве взглянул на женщину в зелёном плаще. 

Роскошные светло-золотистые волосы, алые глаза, прекрасное лицо, будто не тронутое временем. 

Узнав её, рыцарь поспешно склонил голову: 

— П-простите. Не узнал вас. Пожалуйста, проходите. 

Он жестом дал понять своему напарнику, который тоже удивлённо смотрел на Катрину, чтобы тот отступил. 

Две женщины прошли мимо и вошли в храм, не заметив, что за ними кто-то наблюдает. 

Они остановились перед личной часовней. 

В храме были отдельные часовни для высокородных аристократов, желающих молиться в уединении и сосредоточиться на размышлениях. 

Женщина в чёрном осталась у двери часовни, а женщина в зелёном плаще — вошла внутрь одна и сняла капюшон. 

Под ним показалось лицо Катрины. 

Когда она зажгла свечи в часовне, туда вошёл ещё один человек. 

— Что заставило вас так поспешно искать встречи? 

С мягкой улыбкой Жерар подошёл к Катрине. 

С выражением, которое она не показывала никому до сих пор, её лицо, увидев его, будто сломалось — как у зверя, что показывает слабость только самому доверенному существу. 

— Да, Ваше Величество. Говорите, что угодно — я сделаю всё возможное. 

Катрин прикусила дрожащие губы, а затем, будто извергая сдерживаемую боль, заговорила. 

— Блэр… она начинает вспоминать тот день. 

— Что же мне делать? 

В её ярко-алых глазах, задававших этот вопрос, смешались гнев, предательство, страх и множество других чувств. 

Жерар, не нуждаясь в объяснениях, будто всё понимал, подошёл с тёплой улыбкой, взял дрожащую руку Катрины и мягко её приободрил: 

— Её Высочество — дочь Его Величества. Что вам бояться? Он не тот, кто нарушит законы крови. 

— Нет… Вы так говорите, потому что не знаете её. Она вполне способна вогнать меня в грязь. Я хорошо её знаю. 

Катрин вспомнила, как Блэр спокойно отреагировала на её приказ прекратить гипноз и консультации. 

«Не давите больше на меня, мама.» 

Те глаза. Тот взгляд. 

Один лишь воспоминание вызывало дрожь по телу. 

— Она похожа на ту женщину. Больше, чем на меня. 

Когда родилась Блэр, Катрин была более чем довольна. 

Прекрасная дочь — копия самой себя. 

Сын в отца, дочь в мать — идеальная семья. 

К тому же, дочка была так хороша собой, что, будучи на балах и в выгодном браке, точно добьётся успеха. 

Император, дороживший дочерью, похожей на Катрину, словно подтверждал тем самым, как он любит её, саму Катрину. 

Даже то, как Эсмеральда умилялась Блэр, радовало её — ведь это означало, что у Катрин было то, чего не было у той женщины. 

Жизнь Катрины была безупречна. 

До того дня, пока она не осознала, что взрослеющая Блэр всё больше становится похожей на Эсмеральду. 

Сначала её охватила паника: 

«Ты же моя дочь, почему?» 

Ребёнок, рождённый от её чрева, вдруг казался украденным кем-то чужим. 

Поэтому она попыталась втиснуть Блэр в собственные рамки. 

Но, даже после смерти Эсмеральды, даже несмотря на внешнее сходство с ней, натуру скрыть было невозможно. 

Когда она смотрела на Блэр с лицом, похожим на её собственное, но с тем самым — идентичным — взглядом той женщины… это было невыносимо. 

Будто дух покойной вернулся в этот мир. 

В какой-то момент Блэр перестала быть гордостью и стала соперницей. 

А та её жажда получить хоть каплю любви — жалкая, бесконечная, и в то же время такая сладкая на вид — только веселила Катрину. 

Но всё пошло наперекосяк после того, как Блэр вышла замуж. 

Следовать плану Ивана, укрепить свою позицию через брак — вот что было ошибкой. 

…Тот день не должен быть раскрыт. 

Словно в молитве, прошептала Катрин в отчаянии. 

Если правда всплывёт, всё, что она выстраивала всю жизнь, рухнет. 

Это было недопустимо. 

Жерар, сдержанно наблюдавший за охваченной тревогой Катрины, наконец, заговорил: 

— Если вы действительно переживаете… тогда поступим так. 

*** 

— Спокойной ночи, госпожа. 

— И тебе доброй ночи. 

Мелли помогла Блэр переодеться в ночную рубашку, причесала её волосы и тихо вышла из комнаты. 

Блэр ещё немного смотрела на не открывающуюся дверь, затем встала из-за туалетного столика. 

Хотя последние дни он не навещал её в спальне, всё же было лучше лечь пораньше. 

Она легла в постель, и только тогда заметила, что руки дрожат. 

Блэр переплела пальцы, стараясь успокоиться. 

Это было последствие гипноза, который днём проводила Агнес. 

Она тяжело вздохнула, глядя, как тело реагирует вопреки её воле. 

Изначально полное решимости, погружение в гипноз обернулось провалом. 

Хотя они с Агнес долго старались, Блэр так и не смогла выйти из шкафа, в котором была заперта в её подсознании, в роли маленькой себя. 

А может быть, она была не заперта, а сама себя заперла — ради собственной защиты. 

Тем не менее, в этот раз во время гипноза Блэр всё же увидела кое-что, чего не замечала прежде. 

В бессознательном состоянии, сквозь щёлку в дверце шкафа, она увидела форму служанки. 

Лицо той самой горничной, о которой говорили, что она погибла в тот день, на том самом месте. 

Однако этот уже установленный факт мало что менял — он не имел особого значения для выяснения истины. 

Агнес попыталась приободрить расстроенную Блэр, сказав, что это, по крайней мере, «доказательство того, что воспоминания начинают понемногу возвращаться»,но при этом не дала обещания о следующем сеансе гипноза. 

«Если завтра вы не будете страдать от побочных эффектов, тогда подумаем о продолжении.» 

Так на сегодня их сеанс завершился. 

Лёжа в кровати, Блэр сложила всё ещё слегка дрожащие руки и начала горячо молиться. 

Чтобы утром с ней было всё в порядке. 

Пока она себя убаюкивала, её веки постепенно опустились, и она уснула. 

Проснувшись, Блэр медленно моргала тяжёлыми веками, а затем резко пришла в себя. 

«Где это я?» 

Она уже не лежала в кровати — теперь это был диван. Но даже не в этом дело: окружение вовсе не напоминало её спальню, где она засыпала. 

Однако в этом месте чувствовалось что-то знакомое. 

Словно это был далёкий, позабытый, но дорогой уголок её памяти. 

Особенно аромат, наполнявший комнату, — он успокаивал. 

Блэр медленно поднялась. 

И в тот момент, против её воли, её руки потянулись, чтобы протереть глаза от остатков сна. 

И только тогда она заметила, какими маленькими были эти руки. 

В тот же миг, когда она это осознала, из её уст вырвался голос — тоже помимо её воли: 

— Ваше Величество, императрица? 

Подняв голову, она увидела, что у подножия кровати кто-то о чём-то хлопотал. 

— Ах, ты уже проснулась, Блэр? 

Родной голос. Родное лицо. 

Но теперь — это лицо стало для неё источником травмы. Это была Эсмеральда. 

Как только Блэр её увидела, она всё поняла: 

«Это сон…» 

И одновременно — это был не обычный сон. 

Это была часть забытого воспоминания, всплывшая вместе с потрясением. 

Огромная благодарность моим вдохновителям! 

Спасибо Вере Сергеевой, ,Анастасии Петровой, Лисе Лисенок,Ксении Балабиной, nunaknowsbetter Кристине Костриковой,Вильхе,Dia Dia,Altana Angrikova,Екатерине Таран и Марине Ефременко,Dary за вашу поддержку! ✨Ваш вклад помогает создавать ещё больше глав, полных эмоций, страсти и неожиданных поворотов! 

Вы — настоящие вдохновители!