Шпиона, которого Северная империя вбила в Восемь Врат, я отправил домой.

А заодно мне невероятно повезло — рядом оказался мой учитель.

— Грим снимать не собираешься?

Пикси явно хотела увидеть моё настоящее лицо.

— Мы с Восьмью Вратами вообще-то всё ещё формально враги.

Она моргнула.

После клетки Пикси успела вымыться и привести себя в порядок. Теперь по красоте она вполне могла поспорить с Эмилией Джигхаль, которую в Серкадо считали едва ли не первой красавицей страны.

Изумрудные глаза, густые волнистые чёрные волосы, чистая белая кожа без единого изъяна. Высокие скулы, яркие губы, длинные ноги и фигура, которой большинство фэйри могли бы только позавидовать.

Наверное, потому что в ней смешалась человеческая и фэйрийская кровь, Пикси получила от одной стороны почти нереальную красоту, а от другой — вполне человеческие формы.

Смотришь и понимаешь: мир несправедлив.

А Ас Юнгбери держал такую женщину рядом и даже не трогал.

Может, он действительно был евнухом?

— Как же хорошо снова сидеть на солнце.

— Мне тоже нравится.

День выдался ленивый и тёплый. Мы устроились на длинной скамье во внутреннем саду дворца, ели сладости и пили чай.

Сюда почти никто не заходил. Стоило позвонить в колокольчик — и ожидавший поодаль слуга приносил всё, что требовалось.

— Вкусно.

Пикси очень любила человеческую выпечку.

— Традиционная сладость Восьми Врат. Называется «нул».

Я вкратце объяснил и тоже откинулся поудобнее.

Разморило. Глаза сами закрывались.

Наверное, прямо сейчас король Восьми Врат ломает голову над тем, что делать дальше.

А мне-то что?

Вряд ли он решит внезапно прикончить меня. А если и решит, путь отхода я подготовил заранее.

В прошлой жизни стоило врагу услышать имя Криса, как он первым делом начинал материться: мол, опять этот грязный, подлый наёмник.

Привычка всегда прикрывать спину никуда не делась.

Линд и остальные наверняка сейчас вкалывают до седьмого пота, но… да плевать.

Мне тоже иногда отдыхать надо.

Не хотелось разрушать этот редкий покой. Солнце грело так, будто на дворе вовсе не зима, а мышцы постепенно расслаблялись.

И тут учитель снова заговорила:

— Почему ты со мной так добр?

Полуфэйри часто пользовались острым зрением и ловкими руками для воровства. Пикси сама рассказывала, что до увлечения травами тоже промышляла кражами.

Поэтому на континенте за полукровками давно закрепилась репутация людей, которым доверять не стоит.

Ну и что?

— Вы красивая.

На столь нелепое объяснение она ответила без малейшей паузы:

— А ты красивый.

Вот же… даже неприятно кольнуло.

Я чувствовал, что Пикси мне не доверяет. Она просто сидела рядом, пряча настороженность за улыбкой.

Первая причина — я её освободил. Вторая — она наверняка рассудила, что прямо сейчас уйти в одиночку будет глупо.

Умно.

— Как вас вообще поймали?

— Не повезло. Я с Севера. Там холодно, да ещё и жить как хочешь не дают. Решила сбежать — и попалась. Причём именно какому-то евнуху… Иначе я бы своей красотой как-нибудь выкрутилась.

Пикси ущипнула себя за щёку.

Чёрт. Не будь у меня иммунитета к красивым женщинам, сейчас бы покраснел как мальчишка.

— Евнуху?

Она пожала плечами.

— В центре континента о Севере знают удивительно мало. Все шпионы из академии Одноглазого Мудреца — фактически евнухи. Им дают лекарства, подавляющие половое влечение. Формально там всё на месте, но по сути… евнухи и есть.

Так Ас Юнгбери и правда был евнухом?

Ансинг Рисонес, ты чудовище.

— Шпиона внедряют на годы. Нельзя, чтобы его купила женщина или чтобы он увлёкся чем-то ещё. Я понимаю логику.

А я вот ни черта не понимаю.

Да, сам живу почти как монах, но это уже вопрос принципа.

Пикси положила ладонь мне на бедро и лениво постучала пальцами, будто по клавишам.

— А ты такие лекарства случайно не пьёшь?

— Нет.

Я мягко взял её за руку и вернул туда, где ей полагалось быть.

Не то чтобы мне совсем не хотелось женщин. Просто спать с той, кто тебе пока не доверяет и знает несколько десятков способов сварить яд, способный навсегда сделать тебя настоящим евнухом, — сомнительное удовольствие.

— Что-то не похоже.

Пикси улыбнулась ещё нежнее.

Почему я вдруг вспомнил Агату с перевёрнутой бутылкой вина в руке?

Эмилия, пожалуй, сумела бы изобразить такую милую улыбку. А Агата — нет.

Я невольно представил её с подобным выражением лица.

«Жуткое зрелище».

Нет, ей куда больше идёт размахивать бутылкой.

— Заканчивайте. Хотите уйти — отпущу без всяких условий. Необязательно ради этого меня соблазнять.

— М-м? Нет, я просто хочу увидеть твоё лицо. Настоящее, без всего, что ты на него налепил.

Пикси вела себя так, будто не провела неизвестно сколько времени в клетке.

Впрочем, теперь, когда она была свободна, снова запереть её было бы нелегко. Если отбросить травы и яды, одной личной силы ей хватало, чтобы справиться с большинством обычных рыцарей.

— В Серкадо грим снимешь?

— Наверное.

Мне всё равно придётся вернуться домой, а затем снова приехать сюда уже официально — с послом для заключения соглашения.

Тогда Норд Эбун больше не понадобится.

Я войду во Восемь Врат своим настоящим именем.

Крис Фраунмунд.

Единственный герцог Серкадо и герой, закончивший гражданскую войну.

Хотя для Восьми Врат я, наверное, прежде всего ублюдок, захвативший крепость Вулвс.

В любом случае до настоящего нашествия орков, насколько я помнил, оставалось минимум полгода.

«Даже если я изменил историю, настолько сильно сроки сдвинуться не должны… верно?»

Тёплый зимний свет усыплял. Я был доволен тем, что нашёл Пикси, а исчезновение Зеленоглазого мудреца сняло огромный груз с плеч.

— Сэр Норд Эбун.

Поэтому я даже не сразу отреагировал.

— Сэр Норд Эбун.

Только после второго оклика вспомнил, что это вообще-то моё нынешнее имя.

— Имя дурацкое, — шепнула Пикси.

Я его за секунду придумал, чего вы хотите?

— Что случилось?

Передо мной стоял один из придворных дворян. Имя я так и не запомнил.

— Его Величество вызывает вас.

Ну конечно.

Шпион исчез. Теперь Сорте пора было решать, что делать со мной и нашим соглашением.

Покой действительно оказался коротким.

Я потянулся и поднялся.

— Побудьте пока здесь.

— К королю?

— Да. Пора.

Свою часть сделки я выполнил. Теперь настала очередь получить обещанное.

— Прошу за мной.

Придворный повёл меня через дворец. Я окончательно прогнал сонливость и пошёл следом.

***

— Как же мне не хочется этого делать.

Сорте Эйт говорил совершенно искренне.

Искреннее уже некуда.

— Вы дали слово как государь.

Главы Синего Дракона рядом не было. Осталась только женщина в маске и тёмной одежде, больше подходящей ночному убийце. Ткань плотно облегала фигуру.

— Да. Дал.

Десятилетнее соглашение.

Десять лет не грызться друг с другом. Взамен Крис обещал решить проблему Зеленоглазого мудреца.

Наглый герцог Серкадо действительно справился.

Сорте подумывал, что в крайнем случае можно будет прикончить Аса самому, а убийство свалить на Фраунмунда.

Но теперь поезд ушёл.

И сам король слишком долго не решался действовать.

— Но если подписать соглашение прямо сейчас, положение всё равно дерьмовое.

Крепость Вулвс потеряна. Если заключить перемирие, исчезнет даже формальный повод требовать её обратно.

«Проклятье».

Сама крепость — ладно. Настоящая проблема лежала за ней.

Равнина Зайтурас.

Плодороднейшие земли, которые десятилетиями не могли нормально использовать ни Серкадо, ни Восемь Врат. Изредка там кочевали только небольшие племена.

— У меня от одной мысли живот болит.

Эта земля никогда по-настоящему не принадлежала Сорте, но ощущение было такое, будто её у него отбирают.

— Есть способ?

— Убрать его?

— Нет.

Вот этого он позволить себе не мог.

После ухода Зеленоглазого мудреца архиепископ Райнслота заметно занервничал. Если теперь ещё и новый «мудрец» Норд Эбун внезапно умрёт, этот вор в рясе тут же воспользуется именем бога и начнёт рассуждать, достоин ли Сорте короны.

А Норд, наоборот, держался подальше от архиепископа, постепенно отходил от прочих домов и укреплял связь именно с королём.

Одного этого было достаточно, чтобы власть Сорте стала устойчивее.

Изгоняя Аса, он рассчитывал и на это.

Если уж Сорте всё понимал, то этот молодой хитрый кот из Серкадо — тем более.

В дверь постучали.

— Посланник Норд Эбун прибыл.

— Пусть войдёт.

Дверь открылась, и внутрь вошёл герцог в зелёноглазой маскировке.

Это была не тронная зала, а личная чайная комната короля: большие окна, много солнца, столик с чаем и сладостями.

— Вид отсюда не хуже, чем из сада.

Крис улыбнулся.

«И всё это — грим?»

Хотя иначе он не прошёл бы даже через Улснун. Его настоящая физиономия в доме Вулвс известна, пожалуй, лучше, чем лица некоторых местных героев.

Зелёный Кинжал не сумел его убить.

Он закончил гражданскую войну Серкадо.

Вчетвером остановил две тысячи человек.

«Да сколько у него вообще прозвищ?»

Сорте улыбнулся ещё шире.

— Заходи. Мне, пожалуй, сначала надо тебя поблагодарить.

— Я лишь сделал то, что должен был.

— Нет. Даже если камень бросили наугад, если им убило разбойника, который крался ко мне с ножом, я всё равно должен наградить того, кто бросил.

Этот парень совсем не прост.

С первой встречи Сорте это понял. Крис моментально раскрыл подставного короля и безошибочно вычислил настоящего.

Крис улыбнулся в ответ.

— Садись.

С разрешения короля он занял место. Служанка принесла чай и сладости.

На блюде лежал местный «нул», а рядом — серкадский облатен.

— Род Голд в последнее время расширяет торговлю с Серкадо.

— Вот как.

«И об этом, похоже, знает».

Сорте продолжал пустой разговор, делая вид, что почти не смотрит на гостя.

«Не нравится мне это».

Проигрывать Серкадо не нравилось. А вот сам герцог — нравился.

Одна только наглость, с которой он полгода прожил в сердце вражеской страны, чего стоила. А ещё острый глаз и странные способности.

«Хочу такого себе».

Сорте был человеком прямым — хотя бы перед самим собой.

Жаль, что такого человека нет среди его подданных.

Новер Драгон, глава Синего Дракона.

Дженьюэри Вулвс, глава дома Вулвс.

В Восьми Вратах хватало прекрасных военачальников, но кто из них обладал одновременно такой наглостью, наблюдательностью и чутьём?

«И отдавать Серкадо всю эту землю тоже не хочется».

В голову пришла другая мысль.

Герцог ведь вполне может создать собственное герцогство — отдельное государство.

Если нельзя ударить спереди, бей сзади. Не получается сзади — заходи сбоку.

Основа любой тактики.

В политике стран всё то же самое.

Если Сорте не хотел отдавать Зайтурас Серкадо, можно было отдать его конкретному человеку — и постараться сделать этого человека своим.

Причём выбора ему почти не оставить.

— Женат?

Вот теперь начался настоящий разговор.

— Пока нет.

— Тебе около двадцати, верно?

— Примерно.

Сорте закинул ногу на ногу.

«Неплохо».

— Имя Фейбрел Эйт тебе что-нибудь говорит?

— Впервые слышу.

Улыбка Криса чуть поблекла. На лице появилась осторожность.

«Ага. Всё-таки застал врасплох».

Королю даже понравилось видеть растерянность на лице человека, который обычно держался так, будто заранее знал ответ на любой вопрос.

— Моя младшая сестра. Красивая. Очень.

— Вот как?

— Увидишь — сам поймёшь.

Сорте был уверен: пусть не первая красавица всей страны, но в столице девушек, способных соперничать с его сестрой, наберётся совсем немного.

Крис внезапно спросил:

— А где глава Синего Дракона?

— Уехал, не попрощавшись?

— Да.

И правда. Крис только сейчас понял, что пропали и те рыцари, которые каждый день таскали его на тренировки.

— Обычное дело. С востока снова пришла группа орков. Все отправились в Иден-Нун.

— Орки?

— Такое случается. Бродячие отряды с Окена. В этот раз их, кажется, побольше, поэтому Новер Драгон повёл весь орден.

Для Сорте в этом не было ничего необычного. Иден-Нун принадлежал Синему Дракону, поэтому дом просто отправился защищать свой город.

Подобные стычки происходили время от времени и обычно не представляли серьёзной угрозы.

— Когда они ушли?

— Кто?

Король как раз собирался продолжить разговор о сестре.

— Орден Синего Дракона.

— Дня три назад.

— Вороны ходят?

Сорте задумался.

— А я обязан отчитываться перед тобой даже об этом?

— От них приходили сообщения?

На лице герцога появилась тревога.

«Почему?»

Любопытство победило раздражение.

— Нет. Я отправил ворона с приказом возвращаться, как только закончат, но ответа пока не было.

Крис несколько секунд просто смотрел на него.

— Что? — спросил Сорте.

— Хм…

Герцог задумался.