Я примостился на краю крыши и сквозь завесу падающего снежка наблюдал, как Дюшаны начали своеобразную перегруппировку. Колокольный гул на заднем плане вернулся к норме — насколько вообще может быть нормальным призрачный похоронный перезвон.

Зеленоглазка отползла к краю крыши, ее хвост царапнул мою раненую поясницу и надорвал задние карманы джинсов. Она ухватилась за край и перегнулась через него, согнув локти под прямым углом, наблюдая за улицей внизу.

Эван сидел у меня на плече и вел себя более спокойно. Но наблюдал не менее пристально.

Некоторые Дюшаны меня видели, я знал это. Они могли заметить сам факт моего взгляда и проследить источник связи до меня.

Даже когда колокол затих, они оставались сосредоточены на собственной безопасности, продолжая отступление с боем, покидая позицию у пляжа и направляясь на северо-запад. Учитывая, что пляж находился в восточной части центра города, они двигались в сторону самого города. Дюшаны разделились на группы, но отходили слаженно, на бегу восстанавливая защиту и переговариваясь друг с другом.

Я смотрел, как двигался один "отряд", он огибал край парка. Они разбились на тройки — Пиромант был в одной группе, а еще две состояли исключительно из женщин и девушек Дюшанов. Когда к ним приблизился один Иной — его подожгли и оставили кричать и кататься по снегу. Другой подошел с восточного направления, и тут же был пригвожден к месту троицей Дюшанов. Привязан к земле. Они обошли его по широкой дуге, оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что арьергард сдерживает преследователей.

— За этим придется следить, — проговорил я. — Они действуют тройками. Та группа похоже атакующая, учитывая, что там Пиромант. Это один из тех парней, за которыми мы охотимся.

— Я его вижу, — подтвердил Эван.

— Другая группа связывает и захватывает. Это для нас страшнее. Если нас свяжут, придется полагаться на Эвана, чтобы он это разрушил. Ранение же... скорее временное неудобство.

Я увидел, как группа снова связала атакующего их Иного, и указал пальцем.

— Вон там. Видишь, что они делают, чтобы провернуть такое?

Зеленоглазка склонила голову, прижавшись виском к моему предплечью, чтобы лучше проследить направление моей руки и пальца.

— Нет. Они поднимают свои инструменты и что-то говорят, — ответила она. И подняла голову.

Женщина из Дюшанов, стоявшая ближе всех к той группе, повернула голову. Еще несколько Дюшанов сделали то же самое, и немного спустя большинство женщин, не занятых активным отступлением, уставились в нашу сторону.

— Кажется, они нас видят, — заметил Эван.

— Ага, — подтвердил я.

— Они ведь могут что-то с нами сделать, да?

— Будь наготове, — предупредил я, но сам не двинулся с места.

Дюшаны, в свою очередь, к нам не пошли.

— Что они делают? — спросила Зеленоглазка.

— Может, они нас все-таки не узнали, — предположил я. — Плохо видят в темноте?

— Может быть, — согласился Эван. — Большинство из них не смотрят прямо на нас. Но Сандра смотрит.

— Сандра, — повторил я.

Я почти мог различить ее в толпе. Там было ужасно много женщин в зимних пальто и шапках, с длинными светлыми волосами, ниспадающими на спину.

Машин на улице не было, и отряд Дюшанов представлял собой целую толпу. Словно масло и вода, мужчины образовали одну группу, женщины — другую. Не совсем четко, но все же заметно.

Я видел, как некоторые мужчины разговаривают. Жестикулируют и показывают руками. Похоже, Верховный Жрец был центральной фигурой в их разговоре. Тем, к кому они обращались.

— Неплохо бы узнать, о чем они говорят, — сказал я.

— О нас. О тебе. Об этом, — отозвался Эван.

— Конкретнее.

— О том, как ты убиваешь людей, — уточнил Эван.

— Еще конкретнее, — потребовал я.

— Ладно, сейчас.

Зеленоглазка резко обернулась, вздрогнув.

— Привет, Молли, — произнес я, не поворачиваясь.

— Расширяешь свое восприятие? — спросила Молли.

— Нет, — ответил я. — Эван не испугался, а Зеленоглазка не бросилась. Не так уж много вариантов, кто бы это мог быть.

Она подошла к краю крыши, встав у моего правого плеча.

— Что происходит? — спросил я.

— Не уверена, чего я ожидала, — проговорила она. — Но ты обещал преследовать Дюшанов.

— Обещал, — подтвердил я. — И преследую.

— Я слышала, как ты сказал птице...

— Эвану, — поправил Эван.

— ...спасти Дюшанов. Врагов.

Я медленно кивнул.

Она изменилась. Я не смотрел на нее, поэтому не видел всего масштаба перемен, но ощутил, как она преображается в нечто более темное, более резкое по краям.

Она заговорила своим менее человеческим голосом.

— Я не ошибаюсь? Я думала, чародейки могут действовать против меня.

— Нет, — ответил я. — Ты все правильно слышала.

Она умолкла.

Зеленоглазка рядом со мной напряглась. Ее внимание было приковано скорее к Молли, чем к группе Дюшанов, бредущей по центру города, лишенному машин, людей и нормального света.

— Если тебе нужно зло, Молли, чистая, неприкрытая резня, ты не по адресу. План был не в этом.

— Ты убедил меня потратить силы.

— И не зря, — сказал я. — Мы действуем тоньше. Смотри — они уже переговариваются. Тревожатся. Дело не в том, чтобы их уничтожить. Не в истреблении семьи.

— Черта с два не в этом, — отрезала Молли. — Они-то как раз хотят истребить нас.

— Если повезет, у них ничего не выйдет, — сказал я. — Если повезет, мы сможем продолжать бить по слабым местам. Лишить их опоры. Дюшаны зависят от браков с другими семьями. Если мы разрушим эти союзы, если внесем раскол, мы сможем сломить семью.

— Раскол? И для этого ты лезешь из кожи вон, чтобы их спасти?

— Наше оружие — не численность, — пояснил я. — Не клинки, не пушки, не путы и не огонь. А сомнение.

— И страх, — добавила Зеленоглазка. — Посреди всего этого, даже когда в тебя стреляли, ты выглядел так, будто стал на дюйм выше.

— Страх и сомнение, да, — согласился я. — Они не сильно отличаются.

Я выпрямился, проверяя спину. Она зажила, но не до конца. Пока не станет лучше, я не смогу нести Зеленоглазку как следует.

— Наш враг во всем этом — самодовольство. Вера в то, что все само собой уладится. Нам нужно их встряхнуть, — продолжил я. — Действовать неожиданно, бить по слабым местам. А эти люди — Благодетель, братья-дилетанты, Пиромант и Заклинатель — они и есть слабые места.

Я посмотрел на Эвана.

— И насколько я могу судить, они действительно чудовища.

— Знаю, — ответил Эван. — Иначе ты бы так не поступил.

— Спасибо, — поблагодарил я.

Две группы — мужей и жен, как я заметил, — так до конца и не воссоединились. Мужчины на одной стороне улицы, женщины на другой, шли прямо по центру дороги без машин, где могли бы двигаться толпой, а не колонной, которую легко атаковать с разных точек.

Я удивился, что Сандра не пытается устранить раскол. Я был совершенно уверен, что она могла бы...

Я слегка улыбнулся.

Ну конечно.

Мужчины, вошедшие в семью через брак, тоже знали.

Сандру слегка парализовало то обстоятельство, что она была почти идеально подготовлена к этой ситуации. Они знали, на что она способна. И следили за ней. Попытайся она ими манипулировать — она бы их окончательно потеряла.

— Если ты будешь нападать только на мужей, Дюшаны выйдут сухими из воды, — заметила Молли.

— Нет, — возразил я. — Не думаю.

Я подал знак и начал спускаться по стене здания. Рука ухватилась за подоконник, потом за водосточную трубу, потом за навес над ступеньками. Легкий вес помогал. Приземление в снег вышло мягким, отмеченным лишь хрустом проломленного ледка.

К тому времени, как я пересек двор перед домом — Зеленоглазка двигалась в нескольких футах позади, — Молли уже нас там ждала. Она не перемещалась между точками А и Б обычным способом.

Она сверлила меня взглядом. Довольно свирепым, надо сказать.

— Мы вырываем кошке когти, Молли, — сказал я примирительно. — Спиливаем быку рога.

Эван уселся мне на плечо.

— У кошек остаются зубы. У быков — мышцы, — ответила Молли.

Без какого либо предупреждения Молли исчезла, растворившись среди теней и снежинок.

В воздухе повисло невысказанное напряжение.

— Чертовски красноречивая для духа, — пробормотал я. — Какого черта с ней происходит?

— Точно, да? — согласился Эван. — Красна-ре-чива. Она говорит... хорошечно.

— Хорошечно, — эхом отозвалась Зеленоглазка.

— Не может же она быть настолько... живой, — сказал я. — Так быстро? Так легко?

— Точно, да? Безумие. Это как если бы призрак стал лучшей птицей на свете.

— Хвост в порядке, Зеленоглазка? — спросил я.

— В порядке.

— Эван?

— Я превосходно.

Я кивнул.

— Но в тебе все еще дыры.

— По пути будут деревья, — ответил я. — Смогу подобрать упавшие ветки.

Эван спрыгнул вниз, усевшись на краю одной из зияющих дыр у меня в боку. — У тебя и кости сломаны.

— Не делай так, — попросил я, подсовывая палец под его птичьи лапки, чтобы снять его с раны. Он перепрыгнул с моего пальца на плечо. — А если повезет, скоро у нас будут и кости.

■

Они знали, кто я, и знали, что я иду за ними. Если мне повезло — я уже посеял семена сомнения, и некоторые из них всеръез задумались над моими словами, почему я заявил, будто меня послали Дюшаны.

Прятаться от них теперь — когда они были настороже — было почти невозможно. Учитывая это — я оставался на виду.

Они двигались вниз по улице. Догнав их, я держался на расстоянии одного квартала, перемещаясь параллельно группе.

Проходя перекресток, я повернул голову, наблюдая за ними.

То тут, то там проступали следы страха. Я чувствовал его, он прояснял мой разум. И все же, все вместе, они не были так уж напуганы. Безопасность в количестве. Они были вооружены полудюжиной, а то и дюжиной различных практик и трюков, и знали обо мне.

Мне нужно было усилить их сомнения. Разрушить их уверенность. Пока что я довольствовался тем, что двигался с их скоростью.

Зеленоглазка плелась чуть позади, прикрывая мне спину. Эван старался следить за нами обоими, несколько раз облетая меня кругом, когда Дюшаны лучше понимали, где я нахожусь, а затем возвращаясь проверить Зеленоглазку, когда между мной и практиками оказывалось достаточно грубой архитектуры, чтобы создать иллюзию безопасности.

Каждый раз, когда мы попадали в поле зрения друг друга, я отмечал своих противников. В одной из групп выделялся Пиромант. Я заметил его первым, и теперь вопрос был в том, чтобы следить, где он находится.

Мейсон Холл-Маккалоу, Благодетель, тоже был там. Бодрый для старика, с аккуратно подстриженными седыми волосами, зачесанными назад, и подстриженной седой бородой с тонкими усиками. На шее висели молитвенные четки, сложенные вдвое так, что образовывали две петли. Каждая бусина размером с кулак, из цельного дерева, красная и коричневая попеременно, была украшена выгравированным символом — смайликом, солнцем, четырехлистным клевером. Он шел, засунув руки в карманы, но куртка его была расстегнута, и, казалось, он не обращал внимания на холодный ветер, даже без шапки на голове.

Я напомнил себе, что он может быть ловушкой. Прозвище, данное потому, что его было труднее всего достать.

Два брата тоже были где-то в толпе, но, будучи дилетантами, они не имели никаких отличительных черт, и их было трудно высмотреть. Я искал мужчин, которые могли бы быть братьями, но ничего не увидел. Я не хотел спрашивать Эвана, потому что мне нужно было, чтобы он был сосредоточен, и я подозревал, что его Взор мог бы быть легко опознан при внимании к связям.

Заклинателя, насколько я мог судить, здесь не было.

Что касается первой цели, мне вроде как приглянулся Пиромант. Профессиональный преступник, подсадивший жену на наркотики. "Испортивший ее".

Я и так чертовски завидовал любому, у кого был кто-то близкий. Знать, что у него было такое, и он это разрушил самолично? Что он извратил это и превратил во что-то уродливое? Мне это претило.

Я старался не обращать на него слишком много внимания, чтобы не выдать себя.

Сандра, заметил я, тоже наблюдала за мной. Тролль трусила рядом с ней. Огромная, с заплетенными белыми волосами, скрепленными тяжелыми железными застежками, и звериным блеском в глазах. Сандра прошла сквозь группу, встретившись с Верховным Жрецом Диониса у границы между мужчинами и женщинами. Они заговорили, но были слишком далеко, чтобы их можно было услышать.

Ветер немного усилился. Теперь он меня почти не беспокоил — плоть осталась только на лице. Я закончил переходить улицу. Задняя стена прачечной закрыла мне вид на группу.

Всего полквартала до следующего перекрестка, если его можно так назвать. Почти переулок.

Эван задержался. Передавал что-то Зеленоглазке.

Я ускорил шаг, достигнув проема, чтобы свести к минимуму время, за которое они могли бы навести на меня "прицел" — в метафорическом смысле — и посмотрел прямо в переулок.

Лишь на мгновение, зацепив лишь краешек группы.

Что-то изменилось.

Теперь, глядя вперед, я рылся в воспоминаниях. Что я видел в группе до этого, что увидел после. Не совсем головоломка "найди отличия" — учитывая, как группа перемешалась, и некоторые люди ушли вперед или отстали, но... что-то было не так.

"Тролль!" — мелькнула мысль, за мгновение до того, как Эван свистнул.

Я уже двигался. Набирая скорость.

Она обрушилась сверху, и общее ощущение от ее прибытия было сродни падению машины с крыши. Грохот, сама земля содрогнулась, и внезапное, яростное движение, когда она отскочила после приземления.

В отличие от условной машины с неба — тролль Сандры не остановилась, ударившись о землю. Без малейшей паузы она ринулась ко мне.

Быстрее, чем казалась на вид. Настолько, что я не был абсолютно уверен, что смогу оторваться.

В ней была какая-то жуткая грация — в том же смысле, в каком сошедший с рельсов поезд мог бы представлять собой довольно захватывающее зрелище. В ее движениях все имело смысл, движения подчинялись общему плану "А ведет к Б", и чертовски сильно намекали, что лучше не находиться рядом.

Пробегая мимо, она, не замедляясь ни на долю секунды, сорвала водомер с задней стены здания, вырвав его из толстых металлических труб и креплений. Это был один из больших счетчиков, почти размером с микроволновку, но с общей эстетикой парковочного автомата.

Я снова оглянулся — как раз вовремя, чтобы увидеть, как она его швырнула. Опять же, не сбавляя хода. Она просто использовала инерцию движения вперед, перейдя на бег на четырех конечностях, подобно горилле.

Я сместился немного правее, все так же несясь от нее на полной скорости. Счетчик воды ударился о землю слева от меня — так сильно, что пробил лед и снег и врезался в асфальт с силой, достаточной, чтобы высечь искры.

— Увернись! — услышал я голос Эвана, донесшийся откуда-то сзади.

Я так и сделал. Ушел влево, туда, где было больше снега и меньше льда.

Мусорный бак ударился о землю и заскользил по льду, разбрасывая содержимое передо мной и вокруг нас.

Хозяйственные товары. Коробки из бумаги и пластика с отдельными деталями, шестеренками и щепками от ящиков или поддонов.

Как бы ни было заманчиво вооружиться или что-нибудь подобрать, я не мог позволить себе замедлиться. Не мог позволить себе отвлечься, рискуя поскользнуться на каком-нибудь мусоре.

Коммерческие товары. Коммерческие здания.

Преимущество центра города.

Я приближался к следующему перекрестку. Я не уставал, но и тролль не сбавляла оборотов. Все мое внимание было сосредоточено на том, куда я ставлю ноги, я старался сделать свои движения более эффективными на бегу.

Я покосился на здание на углу. Какой-то магазин нью-эйдж. В витрине виднелась женская одежда. Выглядело дешево — от защитной решетки на окнах и двери снаружи до вывески в окне.

Эван пролетел мимо меня, затем сделал круг.

Я протянул руку, затем палец и поманил его.

Он сел мне на палец.

В тот момент, когда я отвлекся, как раз когда я достиг тротуара перед упомянутым перекрестком, на меня бросился сатир. Удар головой.

Эван дернулся. Я отступил в сторону. Едва увернулся от удара. Сатир попытался схватить меня, но его ногти не смогли зацепиться за мою толстовку.

Я сменил курс, направляясь к Дюшанам.

Я видел, как они остановились. Видел, как они достали свои инструменты.

Чары — это всегда изменение связи между А и Б. Влияние на нее с помощью духа или общего эффекта.

Если я введу чародеек в заблуждение относительно того, что такое "Б", — их основной план рухнет.

Я резко сменил курс во второй раз, направляясь наискосок, к витрине.

— Открой! — крикнул я, бросив Эвана вперед. — А потом назад!

Он сориентировался и пролетел мимо свободной сетки-рабицы, опущенной вокруг витрины магазина. Я увидел, как щелкнул замок, и защитная решетка автоматически поднялась.

Я имел в виду дверь, но и витрина сойдет.

Чары начали окутывать меня. Одна из троек применила ту же практику, что я испытал ранее — связь между мной и землей. Только теперь я мало что мог сделать, чтобы оторваться от земли.

Эван вернулся как раз вовремя. Я поймал его на лету, затем сжал в руке и провел им между собой и Дюшанами, почти так же, как когда-то рисовал линии крови, чтобы разорвать связь, по которой меня отслеживали.

Я услышал его раздраженный писк. Но эффект пропал. Я больше не был привязан к земле. Путь сквозь витрину был открыт, я воспользовался этим не теряя скорости.

Моей первой мыслью было, что, может быть правила не такие, какими я их себе представляю, и чарами прикрыто вообще любое здание в округе.

Но стекло все же разбилось, моей инерции хватило. Но либо это было чертовски толстое стекло — либо кто-то повлиял на ситуацию. Потому что удар о стекло был равносилен удару о кирпичную стену.

В тот момент, когда я понял, что произошло, в моей голове мелькнула мысль о Сандре.

Она была бы достаточно быстра для такого рода чар.

Я поймал равновесие среди осколков, затем снова рванул вперед, ожидая, что руки тролля вот-вот сомкнутся на мне.

Однако Тролль потеряла скорость и только-только переходила в свой неуклюжий галоп в новом направлении. Дюшаны кричали ей что-то.

Неужели Сандра приказала остановиться из-за опасения, что я сделаю то же, что и раньше — поведу Иного в слепую атаку на передовые ряды Дюшанов? Или опасалась чего-то еще?

Одежда на вешалках цеплялась за обнаженное дерево моего тела. Я использовал Эвана, чтобы пробиться вперед, отмахиваясь им. В тот момент, когда я завернул за угол, перекрыв линию обзора, одежда перестала пытаться мне мешать.

Единственный скудный свет в магазине проникал снаружи, и этот свет померк — крупная фигура тролля влезла в здание через то же окно, что и я.

Я направился к двери за кассой. Служебный вход.

Раздался грохот. Тролль ломала вешалку для одежды.

Она подняла оставшуюся часть, откинувшись назад, словно готовясь метнуть копье.

Я увернулся вправо, но "копье" предназначалось не мне.

Оно вонзилось в пол, как штырь, прямо перед служебной дверью в подсобку.

Добравшись до нее, я уперся рукой в эту штуковину и потянул.

Она не поддалась.

Я дернул за ручку двери, коснувшись ее рукой, в которой все еще держал Эвана, и обнаружил, что она приоткрылась лишь на полфута, уперевшись в штырь.

Смогу ли я ее выломать?

Оглянувшись, чтобы проверить, насколько близко тролль, я увидел выглядывающую из-за ее левого локтя Сандру. Та стояла на улице, с золотой чашей в руках.

Сомневаюсь, что смогу ее выломать. Если я что-то предприму, мне, скорее всего, помешают.

Черт побери.

Тролль оказалась умнее, чем казалась, к тому же Сандра ее прикрывала.

Я метнулся влево, но тролль шагнула, готовая преградить мне путь.

Я метнулся вправо — тролль сделала то же самое.

Если я рвану напролом, тролль отрежет мне путь.

Стоять на месте — тоже не вариант.

Я был чертовски уверен, что проиграю в драке.

Тролль сокращала дистанцию. Ее косы раскачивались, словно цепы, удерживаемые металлическими зажимами, которыми вполне можно было проломить череп.

Я отпустил Эвана.

— Ты что, сейчас меня отдиньдинил?

— Что?

— Ты меня отдиньдинил. Как в том фильме...

— Эван.

— Когда фею трясут и шлепают ради ее волшебной пыльцы. Ты меня отшлепал!

— Эван! Сосредоточься на тролле.

— Ладно. Чертов тролль. Она уже охотилась за мной. Засранка.

— Ну, теперь она охотится за мной, и она больше не ласка.

— Горностай, кажется. Горностай. Я спрашивал, и она горностай в качестве...

— Эван!

— Фамильяра. Надо бежать.

— Еще бы.

— Ну, так пошли, — предложил Эван, явно нервничая из-за приближения тролля.

— Куда?

— Куда подальше?

— Дверь заблокирована.

— Тогда через...

— Она схва...

Тролль подбиралась все ближе.

— Вверх! — выкрикнул Эван.

Я посмотрел вверх.

Дешевый магазин. Дешевый потолок. Подвесной. Панели из пенопласта или гипсокартона.

Я рванулся в сторону тролля. Она уперлась ногами в пол, руки наготове.

Я поставил ногу на угол прилавка у кассы, затем развернулся и прыгнул к одной из потолочных панелей.

Первым же рывком-царапком преодолел примерно половину пути. Подтянулся до конца, прежде чем руки тролля успели схватить меня за ногу.

Как только я полностью оказался наверху, внутри потолочного пространства, панель подо мной сломалась. Я рухнул на пол по ту сторону стены.

Тролль появилась следом, снеся и дверь, и дверную раму, просто шагая вперед.

Я бросился, с помощью Эвана, к запасному выходу, мимо кабинета и кладовой. Эван достиг двери на мгновение раньше меня. Замок мне не помешал.

Более тяжелая металлическая дверь и наружная стена заставили тролля помедлить.

Я завернул за угол и полез вверх по пожарной лестнице.

Я был на полпути вверх, когда фамильяр Сандры снова нашла меня. Она прыгнула, ухватившись за внешнюю сторону пожарной лестницы, но болты вырвались из стены. Когда нижняя секция лестницы отломилась — она спрыгнула вниз. Я увидел, как тролль направилась обратно к Сандре.

Взглянув на Эвана, я сделал знак. Он лениво описал круг вокруг меня.

Надеюсь, это разорвало связи, которые Дюшаны пытались установить, чтобы отследить меня.

Я перепрыгнул на соседнее здание, наслаждаясь мгновением полета, холодный ветер пел, пронизывая меня насквозь.

— Ты меня отдиньдинил! — произнес Эван обиженно, портя момент.

— Я тебя не шлепал, — ответил я, оглядываясь. — И мне нужно было убедиться, что ты чист.

— Чист?

— От вреда, во-первых, — сказал я.

— Ага. Конечно. Только я скользкий и быстрый, так что вот!

— Знаю, — кивнул я, подойдя к краю крыши и мельком взглянув вниз на группу преследователей, прежде чем отступить. — Но... думаю, будет хорошо, если ты не будешь растрачивать эту свою скользкость попусту.

Дюшаны снова пришли в движение.

Направлялись в сторону жилых домов. К дому Сандры, в том числе.

Как только они доберутся туда, все станет вдвойне сложнее. Мне придется их осаждать.

— Если не буду растрачивать... Почему?

— Потому что ты доставишь смерть с небес, если все пойдет как надо.

— Смерть с небес?

— Именно, — подтвердил я.

— Не понимаю. Мне не то чтобы не нравится, но я не понимаю.

— Было бы проще, если бы крыши не были так покрыты льдом, — заметил я. — То есть, лед подойдет, но...

— Но?

— Но это не очень элегантно, или, наоборот, слишком элегантно. Не уверен, — проговорил я.

Я осмотрел место вокруг вентиляционного отверстия отопления, где горячий воздух растопил снег, но превратил еще больше снега вокруг в лед. Я провел по нему рукой, находя куски, которые сначала откололись, а затем вмерзли в ледяную корку.

Отсюда вела тропинка к ближайшей двери, ведущей в здание. Здесь ходили люди, и немало, возможно, даже расчищали снег лопатой, но с тех пор все занесло новым слоем снега.

Кто-то разбил лед.

Разбил его чем-то.

— Эван, — позвал я. — Сюда.

Он отпер дверь.

Распахнув ее, я едва мог что-либо разглядеть внутри.

Но я углядел лопату и кирку, а также мешок с солью. На стене висела доска объявлений с датами и именами. Скалывание льда — дерьмовая работенка для какого-то сотрудника снизу, который чем-то прогневил босса.

В углу стояла небольшая мусорная корзина, полная объедков и оберток от фастфуда. Завтраки и обеды, съеденные в перерывах между колкой льда.

Ну вот мы и на месте.

Я снял крышку и вытащил мешок с мусором из корзины, затем наполнил опустевшее ведро утрамбованной солью и снегом. Перевернул его вверх дном — чтобы убедиться, что содержимое не вывалится, даже если крышка слетит — и потом утрамбовал еще плотнее.

— Че делаешь?

— Кое-что мастерю, — ответил я и снова закрыл крышкой.

Карандашом с доски объявлений я нацарапал на боку пластиковой корзины сообщение.

Эван наклонил голову, рассматривая конструкцию.

— Че мастеришь-то?

— Посылку, — сказал я, обводя буквы пожирнее, чтобы было заметно.

— Посылку. Хм.

Я показал ему надпись на боку.

— "По просьбе неравнодушных. Для лечения ЖЕНЫ", — прочитал Эван. — А?

— Может, лучше назвать это ракетой? — предложил я.

— Ракетой?

— Пойдем наружу, — сказал я. Я покосился на кирку, но решил ее не брать. Воровство — плохо для кармы.

Стоя на крыше, я пытался высмотреть Дюшанов или, еще лучше, тех людей, что двигались со стаей — тех, кто не мог использовать чары, чтобы найти меня. И тут я услышал скрежет.

Я резко обернулся, ожидая увидеть тролля.

Но увидел лишь Зеленоглазку.

— Бросаешь меня? Я не могу так быстро!

— Прости, — произнес я.

— Почти каждый раз! Если я сама не лезу в драку, меня оставляют позади, — пожаловалась она. Она приняла мою руку, чтобы перебраться через край крыши.

— Как ты нас нашла?

— Я не уходила с той улицы. Видела, как ты перебрался на другую сторону, потом вышел сзади здания, а потом полез наверх. Я боялась, что ты ушел дальше.

— Нет, — ответил я.

Я снова услышал скрежет.

— Дерьмо, — выдохнул я. — погоди, тебя кто-нибудь из них видел?

— Э... Может быть?

Эван посмотрел на меня, склонив голову на другой бок.

— Они тебя намеренно отпустили, — сказал я. — Чтобы ты привела их ко мне. Эван, кружи...

Снова скрежет. Что-то более тяжелое.

— Вокруг... — запоздало добавил я.

Что-то, весьма вероятно тролль, карабкалось по стене здания.

Эван сделал петлю.

— Слушай, — сказал я. — Та же идея, что и с той большой штукой, которую ты навел на Дюшанов раньше. Просто держи ее на курсе. Если сможешь заставить ведро скользить и направить к цели... ты знаешь цель?

— Вроде?

— Пиромант, — уточнил я. Я коснулся соли, проверяя, плотно ли она утрамбована.

— Я его знаю.

— Тогда направляй, тяни время, сколько сможешь, — скомандовал я. — Не попадайся на глаза, догонишь нас потом.

— Есть!

Я швырнул ведро через здание, прямо в небо, в сторону Дюшанов.

Как бы мне ни хотелось посмотреть, — я не мог себе этого позволить, секунды решали все. Я побежал, Зеленоглазка за мной.

Ладно, это было лукавство. Я все же посмотрел.

Приземлившись — ноги тут же утонули в снегу — я позволил себе бросить взгляд назад. Опустившись на четвереньки на скопившийся на крыше снег, стараясь остаться незамеченным — я оглянулся.

Ведро летело бледным пятном, не особо бросаясь в глаза.

Эван расправил крылья, гася скорость. Он был в высшей точке траектории ведра, хотя оно уже ее миновало.

Он потерял его? Или отвлекся?

Ни то, ни другое. Он спикировал, резко вильнул, пролетая мимо ведра, снова свернул. Ускоряя его падение, корректируя курс на цель.

Я услышал удар, крик. Ведро соли дошло по получателя.

И я почувствовал страх. Их страх.

Эти две вещи действовали на меня по-разному. Крик напоминал, что я имею дело с людьми. С настоящими людьми, с настоящими чувствами, которым могло стать противно и страшно.

Страх — это было другое.

Мне не нравился страх, но я им питался.

Часть меня так и подмывало просто спрыгнуть со здания и броситься в толпу.

Безрассудная часть Бугимэна, жаждущая воспользоваться хаосом и смятением.

Тролль добралась до верха соседнего здания, я едва успел подняться на ноги.

Мы с Зеленоглазкой уже двигались, спрыгнув на здание всего в один этаж высотой. Затем на заснеженную крышу грузовика, припаркованного в переулке.

Страх группы оставался со мной. На этот раз я встревожил не одного человека. Тревога не проходила, они беспокоились. Вся группа спешно двигалась от крыши — на случай, если я пришлю новые посылки.

Эван присоединился к нам. Без моей просьбы он закружил над нами, сбивая связи.

Я указал направление, и мы молча развернулись, прижимаясь к основанию здания.

Теперь я постоянно чувствовал их страх и примерное местоположение.

Мы обошли группу сзади, пока не оказались у них в хвосте.

Я увидел, как сатир обернулся, глядя в мою сторону.

Эван взмахнул крыльями в пируэте.

Сатир покачал головой, хмурясь.

Скорее всего, его заставил обернуться запах, но он не был достаточно уверен, чтобы поднять тревогу.

Они пришли за мной, а я все равно убрал одного из них.

Они начали драку, я ответил тем же.

Это было неправильно, нехорошо и не тянуло на справедливость — но в каком-то смысле было почти по-честному. Соответствовало тому, как устроен этот мир.

Мне это не нравилось, но нравилось больше, чем бороться с порядками этого мира в одни ворота, получая за это по заднице и теряя все, что я любил.

Но этот путь не был высечен в камне.

Я искал цель, и я ее нашел, какой бы скудной она ни была. Не грандиозная мечта — вроде снова стать нормальным, покататься на байке, или все исправить.

Я лишь собирался сделать все возможное, чтобы направить события в лучшее русло, и я собирался постараться остаться верным себе.

Я вынужденно отклонялся то в одну, то в другую сторону — по кармическому пути или против него.

Но я останусь Блэйком, когда все будет сказано и сделано.

Даже если Блэйк — это меньше чем полчеловека.

Я нацелился на следующую жертву и дал сигнал двигаться дальше.