Мебель из гостиной вынесли в смежную кухню и задний коридор и довольно аккуратно сложили на выступ — там, где из фасада Дома-на-Холме выдавалось окно. На расчищеном полу была начерчена диаграмма. Прозрачный спирт в маленьких жаровнях, расставленных на полу, уже горел, испуская голубое пламя. Поскольку в доме не было электричества, эти маленькие язычки пламени, стелющиеся низко к земле, были единственным источником света.

Глаза Зеленоглазки были едва ли не единственным в комнате, что не было окрашено в яркие оттенки черного и электрически-синего. Она притаилась рядом со мной, ее голова — на уровне моей талии, верхняя часть туловища опиралась на руки; она бросала по сторонам напряженный взгляд, из-под волос, большая часть которых спадала ей на лицо. Зелень ее глаз казалась здесь неуместной.

Бехаймы стояли в разных точках по периметру восьмиугольника. Взрослые. Старейшины. Я узнал Бена и того, кто наслал на нас заводных солдат, убив Каллана. Тот, кого мне не удалось убить в нашу предыдущую встречу.

Манера держаться Алистера представляла собой любопытное зрелище. Он выглядел собранным, предельно уверенным и совершенно непринужденным. Когда он шел через диаграмму к центру, он ни на миг не сбился с шага, ступая по линиям и между ними.

Он поставил кольцо в центр, на ребро, затем щелкнул по нему, закрутив, словно волчок.

— Это не часть ритуала, — заметила Роуз.

— Театральщина, — произнесли мы с Алистером одновременно.

Алистер улыбнулся. Я — нет.

— Своим присутствием старейшины семьи соглашаются черпать из колодца, — объявил Алистер. — Да свершится этот ритуал.

Огни погасли, — но то, как они погасли, выглядело довольно уникально. Словно их открыли снизу, и горящая жидкость утекла по линиям диаграммы.

Она ожила, отдельные компоненты пришли в движение. Элементы вращались, круги вертелись, отдельные части выстраивались в новую схему.

Я услышал символическое тиканье. Космические часы, замедляющие ход.

Все компоненты диаграммы сошлись воедино. Словно огромный механизм встал на свое место, все резко остановилось — во всем городе. Мое сердце могло бы пропустить удар, будь оно у меня.

Голубой свет, бежавший по линиям диаграммы, проследовал к центру круга оставляя после себя тьму, а затем иссяк, словно фитиль старомодной бомбы, догоревший до основания... и потом — ничего.

— Вот, — сказал Алистер. — Это выиграет нам день.

— Хорошо, — ответила Роуз. — Тай?

— Сейчас вернусь, — сказал Тай.

Он бросил на меня взгляд. Выйдя из гостиной, он направился в подвал.

Замерцали фонарики, мы все вместе стояли в передней части нижнего этажа.

Однако фонарики не понадобились надолго. Щелкнул рубильник, и свет зажегся — везде и сразу.

Тиффани взвизгнула. В какой-то момент между ритуалом и включением света Зеленоглазка слезла с меня и переползла к Тиффани, в дальний конец комнаты. Тиффани сидела на подлокотнике дивана, который перетащили в кухню, Алексис сидела на самой подушке дивана. Зеленоглазка была с другой стороны, ее лицо оказалось в каких-то шести дюймах от лица Тиффани, примерно на том же уровне. Неподвижная.

— Вот дерьмо, — произнес Питер. — Мне совсем не нужно было это воспоминание о русалке, располосовавшей гиганта заживо. Впечаталось в сетчатку.

— Пожалуйста, не подавай ей идей, — попросила Тиффани, не отрывая взгляда от Зеленоглазки.

Зеленоглазка улыбнулась, обнажив зубы, затем опустилась на пол и легко пробралась сквозь, под и вокруг предметов мебели, которые фактически перегораживали всю кухню и задний коридор.

— Постарайся вести себя прилично, — сказал Алистер. — Ситуация и так достаточно напряженная.

— Как лягушка сказала скорпиону? — спросил один из Бехаймов.

— Это я говорю тебе, — сказал Алистер суровым тоном. — То, что я говорю, касается не только Бугимэнов и Иных. Это относится и к вам тоже. Не затевайте драк.

Я с первого взгляда понял, что старшие Бехаймы были не в восторге от того, что их отчитывает восемнадцатилетний юнец.

Неужели они ожидали получить пешку, которой могли бы управлять, и которая стала бы более очевидной мишенью для любых врагов? Хотя для меня он все равно был бы мишенью. Сложись все немного иначе, — я мог бы ранить его, лишить силы, заставив его устранить урон, нанесенный Гиеной.

Зеленоглазка вернулась ко мне. Я протянул ей руку, и она воспользовалась ею, чтобы вскарабкаться мне на спину. Она устроилась, положив предплечья и подбородок мне на плечи, а руки высунув вперед.

Лучше держать ее поближе, на всякий случай.

— Как твой ручной демон? — спросил Алистер у Роуз.

— Связан. Мне нужно будет проверить его через два часа.

Алистер не ответил. Вместо этого он поднял руку, показывая Роуз свои часы.

— Остановились? Все часы?

— Все часы в Якобс-Белл. Настоящая сила проявляется там, где приходится сглаживать острые углы. Мы заимствуем у завтрашнего дня, добавляя к сегодняшнему и это влечет за собой многое. За исключением некоторых вещей, в Хрономагии есть нечто большее, чем простое изменение времени, как вы прекрасно поняли прорываясь сквозь барьер моего дяди вокруг этого дома.

— Или меньшее, чем изменение времени, — заметил я.

— А... — произнес Алистер. Он бросил взгляд на некоторых других Иных в доме. Безликая и обожженный Ревенант стояли не так уж далеко от меня и могли видеть гостиную. — Да. И то, и другое верно, в зависимости от точки зрения. Однако сейчас мы сосредоточены на последствиях. Мы фактически пропускаем вторник. Некоторая важная почта не будет доставлена. Поручения пропущены. Мы все приводим в беспорядок. Настоящая цена этой магии — в сглаживании "морщин", в уплате нашего долга вселенной за все, что мы выбили из порядка. И в придании этому достаточной прочности, чтобы оно не развалилось в ту же секунду, как кто-то вмешается.

Роуз нахмурилась.

— Это значит, что эффект замедленного времени вокруг круга демона приостановлен, или он не подпадает под это?

— Не знаю, — ответил Алистер. — Какой таймер?

— Три часа. Мне нужно проверить его через два.

— Я напомню тебе, — сказал Алистер. — Если я не смогу, кто-нибудь сможет?

Несколько старших Бехаймов согласно кивнули.

— Мы ожидаем, что ты будешь придерживаться своей части сделки, — обратился Алистер ко мне. — Это не только ради нас. Это здравый смысл.

Роуз взглянула на Тиффани, Алексис и Тая.

— Да, — сказала она. — Мы все устроим, прежде чем перейдем к следующим шагам.

Он снял колоду, взглянул на карту, затем сунул ее в карман.

— Блэйк. Пару слов?

Я слегка приподнял брови.

Он указал на входную дверь.

Я повел их к выходу, пройдя мимо Безликой и обожженного Ревенанта.

Он мне не нравился. Я ему больше не доверял. Дело было не в том, что он мог мне солгать. Это был вопрос предательства.

Выйдя на улицу, я увидел небо.

Облака застыли над головой. Не то чтобы они были такими уж яркими или легко различимыми с самого начала — учитывая гнетущую тьму и отсутствие света от самого города — но теперь они образовывали статичную картину. Словно свод пещеры над головой.

Чем дольше я смотрел, тем более искусственным это все казалось. Словно картина маслом.

И было так тихо.

Зеленоглазка протянула руку и коснулась снежинки, застывшей в воздухе. Снежинка отлетела от ее прикосновения, тая на лету.

— Восприятие, — сказала Роуз. — Забавно наблюдать, но это тоже своеобразный обман разума, нам подыгрывает множество духов. Уделишь слишком много внимания — и начнешь замечать в этом дыры и нестыковки.

— Если бы эффект был слабее, я бы настоятельно советовал тебе не ковырять в нем слишком много дыр, но я не делал его слабым, — добавил Алистер. — Я почти уверен, что Йоханнес пришлет джинна или двух, чтобы попытаться отменить это и ускорить события.

Роуз и Алистер спустились с крыльца на подъездную дорожку, присоединившись к Эвану, Зеленоглазке и мне. Алистер как раз натягивал пальто, Роуз свое в доме не снимала.

Я ожидал, что Алистер велит моим спутникам уйти. Он этого не сделал.

Роуз изучала меня, ее взгляд впитывал каждую деталь. Включая Зеленоглазку.

Наконец, словно приняв решение, она сказала:

— Прежде чем мы подробно обсудили брак, Алистер сказал мне, что, по его мнению, кто-то дергает за ниточки за кулисами.

— Эта штука Йоханнеса с Бездной?

— Это часть проблемы. Мы не можем быть уверены без полного сотрудничества Сандры и Йоханнеса, но мы думаем, что с Иными в городе происходит нечто большее, — пояснила Роуз. — Гоблины без хозяев. Многие из твоих новых знакомых.

— Гравитация, — сказал Алистер. — Словно мы в центре водоворота, и все затягивается внутрь. Призыв стал легче, контроль — сложнее, и благодаря вмешательству Бездны, Бугимэны вроде тебя и Безликой процветают, восстанавливаются быстрее, бьют сильнее.

— Я тоже, — добавила Зеленоглазка. — И птица.

— Птица? — спросила Роуз.

— Я здесь, — ответил Эван. Он вскарабкался и устроился у меня на плече.

— Ему сделали небольшое переливание крови раньше, — сказал я. — Когда Верховный Жрец держал нас в осаде.

— Пытаюсь отдохнуть. Хочу снова летать как можно скорее, — прокомментировал Эван.

— Мм, — произнесла она, поджав губы.

Алистер склонил голову набок, затем поднял руку, словно предостерегая меня или отгоняя, даже когда подошел почти вплотную. Я не шелохнулся, несмотря на близость.

— Могу я? — спросил Алистер. Он поднял кольцо.

Прежде чем я успел высказать свои мысли, Роуз заговорила.

— Давай.

Эван отшатнулся от руки Алистера. Зеленоглазка выставила руку, полуобхватив Эвана, чтобы защитить его.

— Ты не собираешься спросить у меня разрешения? — спросил Эван.

— Ты хочешь снова летать? — спросил Алистер.

— Да.

— Это я проявляю любезность. Предлагаю ценную силу, чтобы дать тебе возможность летать. Чистое доброжелательство, — сказал Алистер. — Веришь или нет, манипулирование духами — мой талант. Я могу подлатать тебя и отсрочить проблему нехватки энергии. Обещаю.

Эван посмотрел на меня, явно сомневаясь.

— Тебе решать, — сказал я. — Но было бы здорово, если бы ты снова смог летать.

— И было бы неплохо не дать Бездне слишком уж сильно его захватить, — добавила Роуз. — Элемент времени должен подойти его духовной природе, и это та пустота, которую Бездна не заполняет.

— Ладно, — согласился Эван. Он сменил положение и подпрыгнул.

Пока Эван прятался во мне, его рана за это время уже подзажила, — но не сильно.

Кольцо Алистера было надето на кончик пальца, у самого основания ногтя; он провел кольцом вдоль всей раны.

Перышки встали на место, рана закрылась. Эван потянулся, проверяя, и перья его при этом встали дыбом. Когда он успокоился, он стал похож на настоящего воробья — больше, чем когда-либо с тех пор, как я ушел в Стоки.

— О да! — воскликнул Эван, осматривая крылья. — Не помешало бы побольше крови и огня для украшения, но...

Словно не в силах дождаться конца собственной фразы, он взмыл в воздух. За ним тянулся едва заметный след — он потревожил снежинки, которые перестали падать повинуясь Хрономагии.

— Видишь? Я не враждебен, — сказал Алистер, отступая от меня, показывая мне руки, включая ту, что с кольцом. — Мы не твои враги.

— Знаю, — ответил я. Даже говоря это, я думал стратегически. Настороженно.

Уже дважды он использовал кольцо и услугу, чтобы успокоить меня.

Какую выгоду он сможет извлечь из третьей?

Я заговорил:

— Поверь мне, вещи о которых беспокоится Роуз, враждебность между разделенными половинами — это палка о двух концах. Ее паранойя по этому поводу — одно лезвие. Она видит во мне больше чудовища, чем я есть на самом деле. Она уже отравила твое мышление.

Роуз сузила глаза.

— Ты Иной, который за одну ночь набрал внушительный список жертв, — заметил Алистер, в высшей степени спокойно. — Можешь перечислить всех, кого ты убил сегодня ночью? Включая Иных? Держу пари, не сможешь.

— Если бы я мог, — парировал я, — думаю, это было бы очком не в мою пользу. Подсчет убийств выглядел бы несколько навязчивым, а идеальная память — выглядела бы чудовищной.

— Ладно, ладно, — сказал Алистер, поднимая руки. — Верно. Это прозвучало более воинственно, чем я намеревался. Я просто говорю...

— Я защищал людей там, когда Роуз забрали. Ты собираешься винить меня за Иных, которых я убил, делая это? Это война, Алистер, и я сражался единственным способом, которым может сражаться меньшая сила. Я старался делать это так, чтобы нужные люди остались живы. Так что я не просто уничтожаю — я подрезаю ради будущего роста.

— Поэтому ты уничтожил... — начала Роуз.

Алистер шагнул между мной и ней, выставив по руке перед каждым из нас.

Зеленоглазка оскалила зубы. Поскольку так было проще, я сменил положение, отвернувшись так, чтобы одно плечо и покоящаяся на нем голова русалки оказались дальше от руки Алистера и его пальцев без перчатки.

— Вернемся к тому, о чем мы говорили, — сказал Алистер. — Бездна и наш таинственный игрок. Мы все считаем, что дух Молли Уокер слишком уж силен для того, кем она являлась. И она стала проводником для более тревожных событий. Врата между этим местом и Бездной.

— А я? — спросил я. — Ты намекаешь, что и я — проводник? Я этому способствовал?

Я вытянул руки, словно желая объять Якобс-Белл.

— Нет, — ответила Роуз. — Поверь, я бы хотела свалить это на тебя. Было бы намного, намного проще, если бы я могла просто указать на тебя как на источник проблемы. Возложить кармический груз недавних событий на твои плечи, а затем заставить других устранить тебя.

— Ты всего лишь игрок, — сказал Алистер. — Ты просто оказался удачно расположенным игроком. Бездна хочет одного. Ты дал ей то, что она хотела, в то время и в том месте, где Бездна имеет огромное влияние. Взамен ты получил больше того, чего хотел сам. Топливо, чтобы продолжать. Импульс. Тебе следует признать ситуацию и воспользоваться этим, если собираешься продолжить ту же череду успехов сегодня ночью. То, что происходит с Бездной, — нехорошо, но ты мало что выиграешь, отвергая ее сейчас.

— Я выигрываю больше, чем ты намекаешь, — сказал я. — Раньше я сказал себе, что останусь собой посреди всего этого. Не пытаясь быть человеком, не пытаясь быть Бугимэном. Я делаю подобный выбор только когда требует ситуация.

— Чертовски жаль, — произнесла Роуз.

Я метнул в нее взгляд.

— Тебя было бы легче предсказать, если бы ты придерживался одного курса, — добавила Роуз.

Я слегка напрягся. Зеленоглазка тоже.

— Я думаю, Роуз имеет в виду, — сказал Алистер, снова вклиниваясь, — что ты союзник. Наши цели совпадают. Мы хотим, чтобы дорогие нам люди не пострадали, верно?

— Да, — подтвердил я.

— Да, — сказала Роуз.

— Это значит, мы хотим найти тех, кто стоит за этим хаосом, и остановить их.

— Ага, — сказал я. Роуз тоже кивнула.

— Нам проще действовать с тобой сообща, если мы можем тебя предсказать. Но ты по своей природе непредсказуем, — сказал Алистер.

— В общем-то, в этом суть — согласилась Роуз.

— Ты не желаешь принять на себя печать Соломона, — продолжил Алистер.

— Да, — ответил я.

— Что позволило бы легче следить за тобой и заключать с тобой сделки. Она бы пригвоздила тебя к одному облику, форме и манере поведения, помешала бы Бездне так сильно цепляться за тебя и, весьма вероятно, замедлила бы скорость, с которой растет разлом между тобой и Роуз, — объяснил Алистер. — Если ты хочешь сохранить равновесие между своей Иной и человеческой сущностями, это чертовски хороший способ.

— Всего этого я не знал. Но ответ все равно нет, — сказал я.

— Почему? — спросил он с нехарактерным для него волнением в голосе.

— Из-за того, кто я и что я. Я бы отказался от неотъемлемой части себя. Может, я и запечатал бы себя в одном облике или умонастроении, но я почти уверен, что сошел бы с ума и быстро слетел бы с катушек. Я бы закрыл дверь.

— Некоторые двери нужно закрывать, — заметила Роуз.

Я стиснул зубы, раздосадованный.

— Черт, — сказал Алистер. — Давайте... вы двое не будете разговаривать друг с другом, хорошо? Пусть это будет правилом. Блэйк не хочет давать клятву. Ладно. Будем исходить из этого.

— Мы не можем потакать...

— Будем исходить из этого, — повторил Алистер.

— Хорошо, — ответила Роуз. — Ладно, будем исходить из этого.

— Мы стоим в центре замысловатой паутины. Один неверный шаг — и мы запутаемся в ней, — сказал Алистер. — Прямо в центре, прямо здесь, у нас люди готовы вцепиться друг другу в глотки. Вы двое. Моя семья против меня. Демон, готовый вырваться на свободу. Еще люди, готовые наброситься на Роуз и меня, как только демон перестанет быть проблемой.

— Адвокаты, — предположил я. Я помедлил.

— Я объяснила, — сказала Роуз, отвечая на вопрос, который я еще не задал.

Я кивнул.

— Состояние дома... мы должны о нем позаботиться.

— Ладно. Если это вообще можно считать проблемой в "Доме-на-Холме", — согласился Алистер.

Я вспомнил свое последнее взаимодействие с мисс Льюис.

— Ставлю на то, что когда мы увидим их в следующий раз, они станут проблемой.

— Нам позвонить им? — спросил Алистер. — Решить проблему на подступах?

— Нет, — сказали мы с Роуз одновременно.

Алистер нахмурился.

— Хоть раз они сошлись во мнениях, — заметила Зеленоглазка.

— Что может быть как очень хорошим знаком, так и очень плохим, — проговорил Алистер. — Не знаю, как это истолковать. Черт побери. Ладно. Еще нужно разобраться с Сандрой. Дюшаны в полном раздрае.

Он бросил на меня многозначительный взгляд, когда говорил это.

Я кивнул. Руководство сломлено. Основа власти разрушена. Но их помощь нам все еще нужна.

Покачав головой, он добавил:

— А Йоханнес... весьма вероятно, готовится отреагировать на эту проблему. Если он решит надавить грубой силой, мы сможем продержаться. Если он захочет проявить изобретательность, мне, возможно, придется быть готовым ответить в том же ключе. Скорее всего, он сделает и то, и другое.

— Ты не считаешь, что он сможет снять временной эффект, но он может обойти его или извратить в своих целях? — спросил я.

— Я на мгновение забыл, что ты когда-то был практиком, — произнес Алистер. — Ты уловил суть проблемы.

— Это выводит тебя из игры, Алистер, — сказала Роуз. — И меня тоже, если я буду оставаться с тобой.

— Ты не будешь, — ответил Алистер. — В этом просто нет смысла. Мы должны делать то, что можем.

— Что тогда? — спросила Роуз.

Я заметил страдальческое выражение на его лице. Мимолетный взгляд, которым он обменялся с Зеленоглазкой.

— Что-то связанное со мной, — озвучил я свои подозрения. — Погоди. Ты хочешь, чтобы мы объединились?

— Нет, не совсем так, — сказал Алистер. Он протянул руку ладонью вверх, и Роуз вложила свою в его. Он протянул руку мне.

Мне было не по себе давать ему руку, особенно когда на его пальце было кольцо Бехаймов.

Он попер напролом, не обращая внимания на мое нежелание, и указал на меня свободной рукой:

— Но ты близок к истине. Представь, если хочешь, весы. Блэйк на одной чаше, Роуз на другой. Помести Блэйка на чашу Роуз — все пойдет наперекосяк, помести Роуз на чашу Блэйка — та же проблема. Позволь одному стать слишком большим, другому — маленьким, весы наклонятся, и у нас возникнут проблемы. Разлом станет больше. Действия одного вредят другому. Нам нужно, чтобы вы были в равных условиях.

Посмотрев на нас, он, похоже, не увидел той реакции, на которую рассчитывал. Он закончил:

— Вам двоим нужно начать координировать свои действия.

— Дерьмо, — сказала Роуз, и Алистер кивнул.

Я тоже согласно кивнул. До меня внезапно дошло, что Алистер имел в виду — когда говорил, что не уверен, хорошо или плохо наше согласие.

■

Город представлял собой застывшую, абсолютно безмолвную картину. Облака снега, взметенные ветром, застыли в воздухе, приняв форму когтей и извивов.

Среди всего этого таились Иные. Мимолетные тени мелькали то тут, то там. Снег запоздало шевелился за ними, словно выпадая из реальности.

Скрип и скрежет шагов звучали оглушительно громко. Периодическое прерывистое дыхание поражало своей силой.

Координация. Уравновешивание чаш весов.

Половинки целого.

У меня была Тиффани. У Роуз — Алексис.

У меня были Питер и Роксана. У Роуз — Элли и Кэтрин.

Кристоф оставался в стороне. По крайней мере, Алистер не станет для Кристофа худшим примером для подражания, чем уже стали остальные Торбёрны.

У меня была Безликая. У Роуз — Ревенант. У меня был оперенный Иной, здоровяк, который мог быть огром или полу-огром, и еще один Иной в изысканной одежде, с капюшоном и маской, так что не видно было ни клочка кожи. Роуз достались трое из оставшихся. Часть осталась в Доме-на-Холме.

У меня были Эван и Зеленоглазка. Потому что они были моими. Роуз заручилась поддержкой молодых Бехаймов, а Алистер оставался позади, на связи. Ее люди.

— Йоханнес скоро сделает свой ход, — сказал я. — Алистер говорит, это будет нечто серьезное. Будьте готовы.

— Не слишком-то ободряюще, — тихо произнесла Тиффани.

— Мы с тобой, — сказала Зеленоглазка. — Прикроем.

Тиффани обернулась и улыбнулась Зеленоглазке странной улыбкой — которая была настолько далека от уверенности, насколько это вообще возможно для улыбки.

Переговоры прошли быстро, стремительно и довольно жестко. Тай был слишком сильно связан с Эваном, так что его присутствие рядом со мной создавало проблему. Мы с Алексис были проблемой на нескольких уровнях. Слишком сильная связь, на мой взгляд. Слишком серьезное нарушение доверия, в моем сердце. Я не мог смотреть ей в глаза или координировать с ней действия.

Связь Роуз с Алексис была слабее.

Все по порядку. Мы все уладили. Взять Безликую было моим решением, принятым после короткого разговора Зеленоглазки с ней. Роуз, по крайней мере, могла общаться с Ревенантом.

Верховный Жрец бога кутежа и пьянства поджидал нас на другой стороне улицы. Он обьявился после того как мы пересекли дорогу у подножия владений.

— Ну? — спросил он. Он протянул руку, чтобы коснуться снежинки, застывшей в воздухе.

— Некоторые планы изменились, — ответил я.

— Похоже, это становится тенденцией, — заметил он, — когда в деле замешан юный Алистер.

— Нам нужно, чтобы ты разделил своих приспешников. Дай нам немного, но чтобы число было четным. Половину мне, половину Роуз. Остальные, включая тебя, должны пойти поговорить с Алистером. Он ждет в Доме-на-Холме, он знал, что ты будешь здесь, и велел передать, что обещает — тебе не причинят вреда.

Джереми одарил меня ровным взглядом. Совершенно невпечатленный моей речью.

— У тебя был план, — сказал он.

— Да.

— Сломить одну семью, затем другую. Собрать осколки каждой, отправиться за Йоханнесом. Я даю тебе поддержку моего бога, чтобы наша разношерстная армия смогла прорваться и добраться до него самого.

— Да. Бехаймы потратили свои силы, делая это. Этот план остается в силе.

— Но?

— Но кто-то дергает за ниточки и это серьезно. У нас у всех возникла проблема, наверняка заметил грохот недавно.

— Землетрясение?

— Ага. Это Бездна. Она уже поглощает город, и она поглотит все, что здесь есть. Настоящая беда в том, что что-то или кто-то помогает ей в этом.

— Что-то?

Я мысленно вернулся к концу разговора с Роуз и Алистером. После обсуждения координации.

— Мы с Роуз разделяемся. Проверяем очевидных подозреваемых. По словам Алистера, это не Йоханнес. Он что-то знает, но просто пользуется ситуацией, и будь что будет. Якобс-Белл исчезнет вместе со всеми его врагами и Домом-на-Холме, он осушит болото и расширится на восток, игнорируя все, что останется на юге. Но карты Алистера говорят, что это не он. Сейчас нам нужно обратить внимание на других Практиков и Иных. Тех, чьи территории не являются частью Якобс-Белл настолько, чтобы их затянуло в Бездну вместе с остальным городом.

Джереми нахмурился.

— Мы собираем кого сможем по пути. Всех. Надо найти зацепки, выяснить возможные закулисные причины.

— Шиповница живет неподалеку, — заметил он.

— Роуз выслеживает ее со своей группой. Мы идем за Старухой Марой. Или за оставшимися Дюшанами, а потом за Старухой Марой. Мы лучше подготовлены для дальних переходов.

— Говори за себя, — пробормотала Роксана. — Короткие ноги, у меня все болит, и...

— Вы идете охотиться на опытную Иную и Практика в ее собственных Владениях? — спросил Верховный Жрец, прерывая ее. — И хотите, чтобы мои последователи помогли?

— В идеале.

Он нахмурился.

— У тебя будет один Сатир и одна Менада. Столько же я пошлю мисс Роуз. Не ввязывайте их в драку, если можете этого избежать. Если привлечете Дюшанов на свою сторону, они будут телохранителями этих Дюшанов.

Я кивнул.

— Хорошо, — сказал он. Он повернулся и посмотрел. — Примерно двадцать минут ходьбы от этого конца города до другого.

— Полчаса, с нами Тиффани, Питер и Роксана.

Он кивнул.

— Ты уже видел сюрприз от Йоханнеса?

— Сюрприз? Нет.

— Увидишь, — пообещал он. Он коснулся плеч Менады и Сатира, затем указал на меня. Они кивнули.

Не самые надежные союзники, но я брал то, что мог получить.

Он развернулся и направился к Дому-на-Холме.

— Ты, что? — крикнул Питер. — Эй! Ты не можешь так поступать! Ты должен нам рассказать!

Джереми обернулся, и я увидел блеск в его глазах. Злобный, немного порочный. И более чем немного безумный.

Я вспомнил, как он предал меня Завоевателю. С этого все и началось, включая войну в городе.

Соскобли поверхность, и увидишь, что скрывается под ней. Отдели его от Сандры...

...Или Сандру от него.

Таким он был раньше.

— Поверьте тому, кто работает на бога, — произнес он, раскинув руки и продолжая идти, хоть и задом наперед. — Некоторые вещи просто невозможно описать словами. Не дайте моим последователям погибнуть, иначе лишитесь той малой толики милости, что я вам даровал.

— Дерьмо, — произнес Питер. — Вот дерьмо.

— Успокойся, — сказала Роксана.

— Что? Грязная игра, — раздраженно произнес Питер.

Мы не прошли и квартала, как увидели то, о чем говорил Верховный Жрец.

Если бы местность осталась неизменной, и снег падал так же как раньше — я мог бы издалека и не заметить.

Но я заметил. Как шевельнулся снег на крыше одного старого здания в центре города.

На самом деле, с учетом расстояния — очень много снега.

Нечто расправило крылья, блеснув на мгновение на фоне застывшего неба.

Вспыхнули красные глаза, хорошо различимые даже через несколько кварталов. Они глядели прямо на нас.

Раскрылась зубастая пасть и тварь пронзительно взревела.

Я увидел вспышку пламени и короткий отблеск чешуйчатого тела. Шум от издаваемых ею звуков был достаточно силен, чтобы потревожить снег даже в нашем районе, сдувая его с крыш.

Пламя высветило другую фигуру. Мужчина-гигант.

Крупнее творения Астролога, с грубыми чертами лица и густой бородой. Достаточно высокий, чтобы я видел его голову и плечи по ту сторону двухэтажного здания. Настоящий великан.

— Йоханнес решил обрушить на нас всю свою метафорическую мощь, — меланхолично сказала Тиффани. — или правильней сказать мифическую. Буквально.

— Помогая городу на пути в Бездну, — добавил я.

— А? Не понимаю, — сказала Роксана, отступая на шаг. Я видел отметины, выделявшиеся на ее бледной коже.

— Если хочешь потопить город с гарантией, нужно сбросить на него что-нибудь по-настоящему большое.