Разговор между Элбриджем и Корвином оборвался, едва успев начаться. Соня вскинула жезл:

— Сдохни, ублюдок!

В Старшего паладина со свистом полетел огненный шар размером с две человеческие головы.

Однако Корвин лишь лениво повёл рукой, сбивая сгусток пламени тыльной стороной предплечья. Одним лишь мастерством такой трюк провернуть было невозможно.

«Доспех из Магической Башни».

Впрочем, для Старшего паладина боевого ордена это было в порядке вещей.

Но Соню неудача взбесила ещё сильнее:

— Ну давай, гнида, поглядим, кто из нас сдохнет первым!

Жезл девушки снова нацелился на Корвина.

— Соня, остынь, — скомандовал Элбридж.

Но девушка и бровью не повела. Вряд ли кто-то на её месте сохранил бы хладнокровие перед лицом человека, отнявшего у неё всё.

В этот момент сзади подошёл Маркус и крепко схватил девушку за оба предплечья:

— Соня, полегче. Может, охладишь пыл?

В ту же секунду девушку скрутило.

— У-э-э-эк!

Она судорожно согнулась, давясь рвотными позывами.

Маркус в панике отдёрнул руки:

— Эй, ты чего?! Что с ней?!

Ромбель отвесил наёмнику звонкий подзатыльник:

— Ну ты и кретин! Кто ж хватает мага за шкирку посреди чтения заклинания?!

— А что, нельзя было?

— ...Ты хоть что-нибудь в жизни умеешь, остолоп?

Впрочем, нужного результата Маркус добился. Соня, давясь рвотными позывами, больше не могла колдовать.

Сценка вышла довольно шумной. Но напряжение в зале так и не спало.

Элбридж положил ладонь на эфес и посмотрел на Корвина:

— Корвин. Я даю тебе последний шанс. Попробуй меня убедить.

Старший паладин открыл рот:

— Сэр Элбридж. Как по-вашему, что за люди становятся паладинами Окровавленного Копья?

— К чему этот вопрос?

— Как думаете, почему они становятся паладинами?

Элбридж никогда об этом не задумывался.

В прошлом паладинами становились те, чьи сердца сжигал праведный гнев и жажда мести.

Но сейчас всё было иначе. До недавнего времени континент жил в относительном покое. Для мирных орденов титул паладина был чем-то вроде почётного статуса, но какой смысл в мирное время становиться паладином боевого ордена?

Заметив его молчание, Корвин медленно кивнул:

— Вы не знаете. Тогда я спрошу иначе: вам знакомо имя Альберада?

Элбридж мысленно повторил его пару раз.

Альберада. Альберада...

Образ старого соратника всплыл в памяти без труда.

— Поющий Альберада. Вечно ныл, как тяжело ухаживать за длинными волосами, но трясся над ними как над золотом. А пел и впрямь отменно, под стать прозвищу.

— Значит, помните. Сэр Альберада был моим предком.

Элбридж предупреждающе прищурился:

— Парень. Даже не думай прикрываться родством с героем прошлого. То, что ты натворил, кровным родством не отмоешь.

— Разумеется. Я упомянул его не ради жалости.

Корвин начал не спеша перечислять:

— Альберада, Бенедетта, Годрик, Изольда, Дрого, Танкред... и наконец, Корвин.

— Кроме Альберады и тебя, я этих имён в жизни не слышал.

— Ещё бы. Ведь я перечислил родословную моей семьи от сэра Альберады до меня. И все они были паладинами Окровавленного Копья. Как думаете, почему все потомки Альберады становились паладинами?

Элбридж промолчал. Корвин и не ждал от него ответа.

— Двести лет назад эпоха бедствий закончилась. Но герои прошлого не знали, что такое мирная жизнь. Они свято верили, что новые паладины будут нужны всегда.

— Допустим.

— Но демоны исчезли. Желающих добровольно надеть латы и всю жизнь мозолить руки мечом почти не осталось. И тогда старые паладины решили передавать свой долг по наследству — собственным детям. И те поступали точно так же. Поколение за поколением потомки героев передавали эту обязанность дальше. Почти все нынешние бойцы боевых орденов — дети и внуки тех самых ветеранов.

В лицах современных паладинов Элбриджу не раз мерещились черты старых боевых товарищей. До сих пор он списывал это на игру уставшего воображения. Но, похоже, никакого обмана не было.

— Мы несли этот долг через поколения, — глухо продолжал Корвин. — Первые паладины хотя бы пользовались уважением. Люди знали, почему должны их уважать. Но время шло. Демоны стали сказкой. И для горожан мы превратились в бесполезных, прожорливых дураков. Сэр Элбридж. Вы никогда не поймёте, каково это.

Для Элбриджа паладин всегда оставался символом высшей чести и самопожертвования. Даже после пробуждения его встречали с благоговением.

Корвин же рос в совершенно другой реальности.

И всё же оправдывать его слова Элбридж не собирался:

— Не строй из себя жертву. Тебе ничто не мешало бросить всё и уйти.

— Мешало, — отрезал Корвин. — Отказаться от долга и уйти — значило бы признать, что двести лет жизни моих предков были напрасны.

Корвин тяжело перевёл дух:

— Я не хотел, чтобы мои дети жили такой же жизнью. Поэтому я не женился. Если у меня нет потомков, некому будет передать проклятый долг. Это единственный способ разорвать цепь. Жизнь, к которой ты прикован без малейшей отдачи, невыносима.

Это была своего рода жалоба. Но в груди Элбриджа поднималась лишь холодная, тяжёлая ярость.

Слушая его, Элбридж всё ещё не хотел верить, что всё действительно произошло по такой причине.

«И ради этого ты устроил всё это?..»

Голос паладина зазвучал жёстко:

— Вся эта драма — просто потому, что тебе захотелось награды? Глупый сопляк. На том свете кровью харкал я, харкал Ромбель, харкал твой предок Альберада. С какого перепуга ты решил, что награду должен получить именно ты?

— Дело не в награде! — повысил голос Корвин. — Важно то, какую роль мы играем. Человек не способен жить, зная, что его роль ничего не стоит!

— И ради того, чтобы доказать свою нужность, ты превратил мир в ад?! Чтобы часовой почувствовал себя нужным, ты решил впустить врага?! Из-за твоего тупого упрямства и самоуправства на мир обрушилось чудовищное бедствие, Корвин!

Корвин криво усмехнулся:

— Это не было моим личным решением. Бог Окровавленного Копья согласился с нами. Как и боги других боевых культов. Лавровый Венец, Олений Рог, добрый десяток малых орденов...

У Элбриджа потемнело в глазах.

Масштаб безумия не укладывался в голове. Оказывается, обезумел не один паладин. Таких безумцев полно и на земле, и на Небесах.

В голове раздался испуганный шёпот Богини Ржавого Щита:

— Боги боевых орденов согласились?! Элбридж. Твоей богини среди них не было! Мне никто ничего подобного не предлагал!

Элбридж едва слышно прошептал вслух:

— Богиня... Вы хотите сказать, вас даже не посвятили?

— Вот именно, Элбридж!

«Надо же... Её даже в заговор не позвали».

Впрочем, заговорщики просто понимали, что Богиня Ржавого Щита никогда не пойдёт на подобное.

Корвин между тем продолжал:

— И даже если бы мы хотели получить что-то взамен, не вам нас судить, сэр Элбридж.

— Вот как?

— Вы сами пожинаете самые богатые плоды и получаете щедрую награду! Вместо того чтобы вечно страдать в заточении, вы вернулись в мир, и теперь вам поклоняются! А ваш павший орден снова поднялся! Разве не так?

Корвин прямо посмотрел в глаза паладину:

— Всё просто. Наши интересы совпали с их интересами. А ваши интересы совпадают с нашими. Нам незачем враждовать.

Элбридж внутренне подобрался.

«Их интересы?»

Значит, за кулисами стоял кто-то ещё? Кто-то вне боевых орденов?

«Кто это мог быть?..»

Мирные ордена? Их боги? Исключено. Именно они теряли больше всех от возвращения демонов.

Тот, кто не принадлежит ни к боевым, ни к мирным культам, но жаждет возвращения демонов. Кто это может быть?..

Элбридж покосился на Ромбеля... и тут же отвёл взгляд.

«Точно не он. Коротышка до смерти хочет стать богом. В каком-то смысле его интересы действительно совпадают с их интересами. Иногда он неплохо соображает и кое-что замечает, но умником его не назовёшь. Способности плести такие интриги и видеть общую картину у него никогда не было».

Заметив его задумчивость, Корвин заговорил мягче, почти вкрадчиво:

— Сэр Элбридж. Для вас ничего не изменится.

— В каком смысле?

— Вы объединитесь с боевыми орденами и пойдёте на битву с демонами. Вы делали это двести лет назад. И этим же будете заниматься впредь.

Элбридж издал сухой смешок:

— Ты меня за дурака держишь? Какой смысл запечатывать тварей, если вы завтра снова их выпустите?

— Мы не собираемся заходить так далеко.

— Какая потрясающая уверенность.

— Я клянусь именем Бога Окровавленного Копья.

— Ты клянешься богом, который одобрил эту бойню?

Корвин остался невозмутим:

— Вы можете язвить сколько угодно. Но в итоге вы встанете в наш строй.

— Почему ты так уверен?

— Потому что у вас нет выбора. Вы не сможете воевать в одиночку, без помощи Окровавленного Копья, Лаврового Венца и Оленьего Рога. Сможете ли вы в одиночку справиться со всем этим, ещё и щадя себя?

Это был удар под дых.

Один-единственный паладин на весь орден — главное уязвимое место Ржавого Щита. Есть задачи, которые неизбежно требуют многих людей.

— Я дам вам время подумать, сэр Элбридж. Но в конце концов наша помощь вам понадобится.

Элбридж сжал зубы.

«А ведь он не врёт, дьявол его дери...»

Колесо уже покатилось. Дюжина демонов на свободе, и в одиночку их не остановить. Ему нужны союзники.

Но сама мысль о союзе с этими предателями вызывала физическую тошноту.

«Неужели придётся проглотить эту дрянь?..»

Элбридж взмолился:

— Богиня. Чего Вы хотите от меня?

Ответ пришёл без промедления:

— Долг твоей богини — оберегать тебя и даровать силу, а не выбирать за тебя дорогу.

Слова придавали сил, но решения не давали.

Элбридж оглянулся.

Соня смотрела на него с тревогой, уже наполовину смирившись с неизбежным.

Ромбель стоял с невозмутимым видом: дварфу было всё равно, чем закончатся эти переговоры.

А вот лицо Маркуса было напряжённым. Наёмник лихорадочно прикидывал, как поступить.

И в его взгляде Элбридж вдруг уловил странную эмоцию.

«Тревога?.. Но почему он нервничает?»

И в ту же секунду в голове Элбриджа щёлкнуло.

Паладин посмотрел прямо перед собой:

— Корвин, потомок Альберады. Знаешь, однажды мне передали одно пророчество.

— Пророчество? И что же повелела Богиня Ржавого Щита?

— Нет. Это были слова не моей Богини.

Корвин нахмурился:

— Другого бога?

— Да. Совет дал Бог Лисьего Дождя.

— Лисий Дождь?..

— Тогда я решил, что он говорит о сиюминутных делах... Но я ошибся. Бог Лисьего Дождя заглянул куда глубже. Он видел именно этот момент.

— И что же он сказал?

Элбридж выпрямился и спокойно произнёс:

— Он сказал: «Сейчас ты можешь позволить себе послать к черту все боевые ордена».

Спокойствие слетело с Корвина в один миг. Пальцы Старшего паладина метнулись к короткому копью.

Слишком поздно.

Элбридж был быстрее и сильнее, а его ладонь уже лежала на рукояти клинка.

Вжих.

Элбридж рванулся так стремительно, что его плечо на миг стало почти неразличимым.

Белая полоса рассекла полумрак храма и скользнула по шее Корвина.

Меч вернулся в ножны со щелчком.

Элбридж не стал произносить вторую половину пророчества. Но Маркус за его спиной отлично помнил продолжение:

«...Очень скоро они сами приползут к тебе на коленях и будут молить о помощи».

Голова Старшего паладина Корвина соскользнула с плеч и с глухим стуком покатилась по каменным плитам.