— Сколько спеси, — оскалился тот. — Но что, черт возьми, такой мусор, как ты, вообще способен сделать в подобном положении? Или надеешься, будто я понятия не имею о твоих возможностях?

— О-о?

— Я слышал от Лютеона, который с тобой уже сходился. Он уверял, что ты и наполовину не тянешь до его уровня.

Слабее того сосунка больше чем вдвое?

Что ж, тогда это, пожалуй, действительно было так.

Ведь при оценке боевой мощи неизбежно учитывается сила оружия.

— Думаешь, я слабее того мальчишки?

— Знаю, что нет.

— Тогда зачем ты пришел сюда, прекрасно зная, что шагаешь на собственную казнь?

— Потому что пусть даже Лактус и благоволит тебе за предательство…

Божьей кары не избежать.

«Вальтерус — не тот, кого можно сбрасывать со счетов».

Почему Каллиус так отчаянно сражался за гиблое дело рушащейся страны?

Из-за Бога Меча.

Среди всего пантеона кара Вальтеруса считалась самой смертоносной.

— Ты уже отрубил себе правую руку?

— …

Альхамтра прикусил губу.

В левой руке он сжимал копьё.

Правая скрывалась в складках балахона, но Каллиус и без того догадывался: рука отсечена.

Божественной карой Вальтеруса являлся некроз.

Наиболее активная часть тела постепенно отмирала, и на этом гниение не останавливалось.

Если с этим ничего не сделать, поражение охватит все тело и приведет к гибели, так что единственным спасением оставалось ампутировать отгнивающую плоть.

Этот человек всю жизнь служил Богу Меча.

Лютеон, сменивший знамёна еще в юности, скорее всего, отделался лишь парой пальцев.

Но воин вроде генерала орков или архиепископа обязан был пожертвовать как минимум рукой.

А для того, кто всю жизнь не выпускал оружие из рук, лишиться руки означало лишиться всего.

Альхамтра уже потерял правую руку.

«Этого вполне достаточно».

Изменник, должно быть, заранее подготовился к подобному исходу.

Он не стал предателем спонтанно, без глубокого расчета.

И все же проявить свое истинное мастерство он уже не сможет.

— Граф, архиепископ силен.

— Знаю.

Этот ублюдок и впрямь был силён.

Сан архиепископа он получил не за красивые глаза.

Каллиус понимал: затягивать поединок нельзя.

«Придется сходу выложить все карты».

Каллиус отбил стремительный выпад копья и мгновенно ответил скрестным ударом.

Дзи-и-инь-!

Впрочем, противник легко принял атаку на блок.

В то же мгновение Каллиус крутанулся на пятках, другой рукой выхватил морозно-белый клинок и смахнул по горизонтали.

И этот выпад встретил преграду.

— С таким-то жалким умением… Что?!

Единственная рука Альхамтры вместе с копьем начала стремительно покрываться коркой льда. Испугавшись, он направил божественную силу и стряхнул оцепенение, отчего Каллиус лишь слегка вскинул брови.

Чистота божественной энергии отступника… впечатляла.

«Если судить только по чистоте, это где-то между первым и вторым рангом».

Подобная концентрация — удел Мастеров, так что бывший архиепископ достиг в этом истинного совершенства.

Однако Каллиус помнил: прежде энергия этого человека не была настолько чистой.

Прежде она едва дотягивала до грани между вторым и третьим рангом.

Похоже, именно отступничество так чудовищно взвинтило её качество.

«Как-никак, его сосуд опустошили до дна, а затем заполнили вновь».

Что тут скажешь — статус архиепископа давался не просто так.

Он вполне оправдывал свой высокий сан.

«Впрочем, всё это в пределах моих расчетов».

Фью-ю-юх!

Бум, тре-е-еск-к-к!

Стоило Каллиусу сдернуть с пояса Меч Синей Молнии и метнуть его, как грохнул раскат и во все стороны рванули лазурные молнии.

Архиепископ вытаращил глаза и взмыл в воздух, подпрыгивая по парящим обломкам камней.

Треск-треск-треск!!

Пока копьё Истинного Демона отбивало вспышки разрядов, Каллиус уже мчался наперерез.

Меч Волны Серебряного Цветка — Волна Буйствующих Цветов.

Ледяной шквал из лепестков, дышащих хрустальной стужей, накрыл архиепископа.

Хруст-хруст!

— Тщетно!

Стремительный росчерк копья разметал лепестки в разные стороны.

Мощь Волны Буйствующих Цветов уступала темно-красной демонической магии, источаемой копьем.

Однако в то же мгновение из-под ног архиепископа вырвался белоснежный сноп энергии, нещадно ударивший снизу вверх.

Меч Волны Серебряного Цветка — Белая Дымка.

Исказив лицо гримасой, архиепископ сжал копьё еще крепче, колеблясь, не высвободить ли еще больше зловещей демонической силы.

Мышцы на руках надулись от прилившей мощи.

— Первая Мелодия.

Снедаемый яростью, он глухо прошептал заклинание и вонзил копьё перед собой.

Сви-и-ист! Б-б-бум!!

Остриё копья пронзило пространство в единой точке, и ударная волна мигом накрыла всю площадку.

Волна Буйствующих Цветов и Белая Дымка задрожали, словно рассеченные насквозь, а сам архиепископ мертвенно побледнел.

Однако Каллиус исчез.

И в следующий миг...

Зловещее предчувствие заставило архиепископа вскинуть голову к своду.

Каллиус обрушивался сверху.

— Кх!

Вш-ш-шух-!

Каллиус обеими руками впечатал Дирдж. Дзинь! Вместе со звоном клинков во все стороны разлилась туманная стужа.

Архиепископу всё же удалось сдержать этот рубящий удар.

Но Каллиус уже вскинул левую руку над головой.

Треск-к-к.

— !

Заброшенный в вышину Меч Синей Молнии...

...снова изрыгнул каскад лазурных разрядов.

Тре-е-еск-к-к!!

Копьё Истинного Демона сдержало молнии, но остриё Дирджа уже скользило дальше.

Архиепископ извернулся изо всех сил, готовый принять рану ради спасения жизни.

И тут...

Губы Каллиуса тронула едва заметная усмешка. Архиепископ среагировал мгновенно и отпрянул, но Меч Печали все-таки задел его бок скользящим касанием.

Казалось бы, лишь поверхностный порез.

Однако последствия оказались катастрофическими.

Б-б-бум!

— К-кх!

Незначительная рана вдруг взорвалась с чудовищной отталкивающей силой.

Кровь и плоть архиепископа разлетелись веером, вычерчивая в воздухе жуткое подобие распускающегося цветка.

Меч Волны Серебряного Цветка — Цветок Иного Берега.

— Черт бы тебя побрал!

Словно укушенный гадюкой, архиепископ зажал разорванный бок, обливаясь холодным потом.

— За отступничество приходится платить сполна, не так ли?

Каллиус швырнул Дирдж прямо в противника.

Тот увернулся, и клинок намертво вошел в парящий валун у него под ногами.

Не понимая, зачем соперник добровольно расстается с оружием, архиепископ опомнился лишь тогда, когда камень под ним стал стремительно покрываться коркой льда, и бросился прочь.

— Стой где стоишь!

Но Каллиус уже засыпал его разрядами молний, пресекая любую попытку сбежать.

Дзинь-н-н-!!

Очередной клинок Каллиуса с сокрушительным свистом рассек воздух сквозь каменное крошево.

— Сумасшедший!

Этот безумец продолжал разбрасывать свое оружие!

Он словно сам напрашивался на смерть.

Отбив Меч Синей Молнии широким махом копья, архиепископ увидел, что Каллиус снова мчится на него, сжимая в обеих руках следующий клинок.

«Откуда, черт возьми, он вообще их вытаскивает?!»

Впрочем, времени на раздумья не оставалось.

Шел бешеный, непрекращающийся натиск, не дававший архиепископу перевести дух.

Заблокирует молнию — сковывает лед; разобьет лед — оглушает разряд.

Но и на этом кошмар не кончался.

— Кх!

Что это за чертов клинок, от малейшей царапины которого все тело наливается свинцом? Альхамтра двигался через силу, будто невидимый пресс давил на него со всех сторон.

И стоит какому-либо удару достигнуть цели...

Б-бум!

— А-а-а-а-ах!

Рана с треском детонировала изнутри.

— Живучий гад. На тебе артефактный доспех или просто шкура крепкая от тренировок?

Архиепископ ничего не ответил.

Вместо слов он сбросил изорванный балахон и сплюнул сгусток крови.

Прижав обрубок правой руки к боку, он широко расставил ноги и замер в стойке.

Вдруг от копья Истинного Демона хлынула черная магия: она закружилась вокруг него и устремилась прямиком к ампутированному плечу.

Пфф!

Архиепископ побледнел еще сильнее и сдавленно выхаркнул подступившую кровь.

Но, вопреки всему, теперь он держал оружие двумя руками.

Его новосотворенная, темно-красная правая рука пульсировала, сжимая древко.

«Копьё Истинного Демона».

Он все увереннее подчинял себе его силу.

Мерзостнейшее из орудий, выкованное из души и плоти падшего — истинного демона.

Обнаженную плоть архиепископа испещрила паутина тонких алых жил, пролегавших прямо по венам, словно причудливая татуировка во все тело.

— Для того, кто жаждет истребить всех демонов, ты уж слишком беспардонно растрачиваешь их силу.

— Ты ничего не понимаешь! Откуда тебе знать, с какими чувствами я иду уничтожать Карпе!..

Каллиус знал. А потому...

— Да мне, в общем-то, всё равно.

В любом случае архиепископ был обречен.

Иного исхода быть не могло.

— Пользуясь этой дрянью, ты неизбежно подсядешь на скверну и сгинешь. Неужели тебе не страшно?

— Бойся я этого, то и в руки бы не взял подобное копьё!

Стало быть, на собственную жизнь ему наплевать?

Что ж, вполне логично. Пойти на такое безумие способен только тот, кому нечего терять.

Каллиус вскинул Меч Тирана, мечась в Альхамтру.

— Что ж, по рукам.

Я исполню твое желание и заберу твою жизнь.

Беспомощная королева могла лишь со стороны следить за битвой рыцарей.

Меч-Хранитель, щит королевства, против Призрачного Копья империи.

Внезапно явившийся Каллиус из дома Зерван против бывшего архиепископа Альхамтры.

Поединок между Мечом-Хранителем и Призрачным Копьем за гранью её разумения.

Клинок Виктора, еще секунду назад направленный в землю, вдруг замирал в воздухе совсем в другом месте; а атака Призрачного Копья метила книзу, но на деле сразу несколько острий вырывались из иной точки пространства.

Рубишь в одну сторону — лезвие разит с противоположной.

Колешь прямо перед собой — остриё выскакивает со спины.

Эта битва совершенно не поддавалась простой человеческой логике, и определить, за кем перевес, казалось невозможным.

Зато столкновение графа с архиепископом читалось предельно четко.

«Граф доминирует».

Поначалу, помня о силе архиепископа, она опасалась, что граф попадет в ловушку, но ее опасения не оправдались.

Ее противник был отступником.

И вполне закономерно, что он обращался с копьем куда хуже, чем с мечом, который не выпускал из рук всю жизнь.

«Да и потеря руки под божьей карой сыграла огромную роль!»

В бою на копьях отсутствие второй руки сказывалось несравнимо сильнее, чем в фехтовании на мечах.

Архиепископ принимал урон за уроном.

Прижав к груди взмокшие от липкого пота ладони, королева завороженно следила за тем, как граф подавляет врага.

Откуда в нем эта невероятная мощь?

Она слышала, будто он владеет стилем святого, но то, что он вытворял сейчас, казалось чересчур смертоносным и зрелищным.

Повсюду полыхали синие молнии, а поле боя сковывал мороз, промораживающий до костей при малейшем касании.

Словно живые, вихрем кружились лепестки из энергии меча, и стоило архиепископу получить даже крошечную ссадину, как из раны фонтаном хлестала кровь.

Плотские брызги разлетались красивым и жутким алым бутоном. Это было ослепительное и вместе с тем беспощадное искусство меча.

Но хуже всего для архиепископа являлась способность графа манипулировать целым арсеналом: клинки исчезали и возникали в его руках прямо из воздуха.

Королева не знала происхождения этого оружия, но подозревала мощный артефакт.

Исход боя казался предрешенным — граф неумолимо вел к победе.

Она невольно сжала рукоять собственного меча на поясе.

«Я тоже хочу сражаться».

Сколько можно дрожать от страха, поджав хвост?

Невыносимо чувствовать себя обузой, которую вечно нужно прикрывать. Пальцы до белизны суставов въелись в рукоять.

Но ноги не слушались.

Слабенькое фехтование и тяжелое положение короны намертво приковывали ее к месту.

Вмешайся она сейчас — станет лишь обузой. А гибель или ранение правительницы обесценят все жертвы графа и рыцарей.

Придется сцепить зубы и терпеть.

Помни, кто ты. Помни о своем долге. Терпи, снова и снова.

Такова тяжесть трона. Вот насколько давит корона на ее чело.

— Молю...

Пусть и в этот раз победа достанется нам.

Однако едва урод со зловещим осклизлым копьем обрел правую руку, как тут же показал весь свой смертоносный потенциал.

Вращая копьё с ювелирной точностью, он отбивал каждый выпад Каллиуса.

Хаотичные уколы сменились выверенными выпадами, а сумбурные махи стали настолько опасными, что волоски на коже вставали дыбом.

Да еще и эта дрянь...

— Тч.

Хлюп!

Каллиус цокнул языком, уклоняясь от брызг липкой дряни, ударившей в пол.

Багровый сгусток внутри копья Истинного Демона менял форму, точно живая тварь, и периодически выстреливал из наконечника. Не имея четкого ритма, эти атаки были абсолютно непредсказуемы.

К тому же искусство копья требует держать противника на дистанции.

Каллиус прежде не сопоставлял силы с истинными мастерами копья, поэтому пробиться сквозь двуручный хват врага стало настоящей проблемой.

— Не дергайся. Вот прикончу тебя, перекую в копьё — и сослужишь мне верную службу, — оскалился Альхамтра, подметив замешательство соперника.

Каллиус не клюнул на приманку, продолжая хладнокровно сканировать противника взгляд за взглядом.

«И все-таки копьё для него — чужой инструмент».

Он явно не освоился с новыми возможностями.

А значит, зазоры в его защите есть.

— Что ж, принесу извинения.

— Чего?

— Перековывать тебя в меч я не стану. Накой мне сдался настолько слабый клинок.

Пора с этим кончать.

Затягивать бой дальше нельзя.

— Наглый щенок!

Дзи-и-инь-!

Лезвие меча с сокрушительным скрежетом соскользнуло по острию копья, высекая снопы ярких искр.

В ту же секунду левая рука Каллиуса рассекла воздух, доставая Меч Тирана.

Гу-у-ум-!

Гравитационное поле распахнулось в одно мгновение.

Расстояние между ними схлопнулось за доли секунды.

Архиепископ вздрогнул.

Придавленный нечеловеческой тяжестью, он не успел увернуться, когда Меч Печали вонзился прямо у его ног.

Хрусть!

— Кх!

Хотя ступни архиепископа намертво сковал белоснежный иней, его копьё по-прежнему смертоносным жалом выстрелило в голову Каллиуса.

Фью-ю-юх–!

Срезанные пряди волос взвились в воздух, а по щеке стекала алая струйка.

Топ!

Шагнув вперед, Каллиус извернулся всем телом и наотмашь выхватил Меч Синей Молнии.

— Черт!

Сви-и-ист!

Лазурный разряд с оглушительным грохотом разорвал воздух, но багровые плети копья Истинного Демона приняли удар на себя.

Фьють.

С насмешливой усмешкой Каллиус разжал пальцы, позволяя Мечу Синей Молнии уйти, и мгновенно выхватил Меч Правосудия.

— Что за?!

Альхамтра судорожно замахнулся копьем, но было поздно.

Меч Правосудия уже скользил к его горлу, несущий в себе смертоносную волю клинка.

— В клочья.

Вш-ш-шах!

Слившись в единый силуэт, Каллиус проскочил мимо, оставив на груди архиепископа страшную рану, которая тут же отозвалась сдавленным взрывом.

— Кх-х…!!

С глухим, тяжелым стуком тело архиепископа рухнуло на колени.

Копьё выскользнуло из онемевших пальцев.

Пока массивное древко катилось по полу, черные вены-татуировки на его теле таяли. Но человек, в котором едва теплилась жизнь, вдруг зашелся безумным хохотом:

— Кха-ха-ха!

— И что тут смешного?

— Эту дуэль я продул, признаю. Но окончательная победа в этой войне все равно будет за мной!

Фью-ю-юх-!

По пространству пронесся сокрушительный порыв ледяного ветра.

— ..!!

Мощная, гулкая пульсация, заставляющая сердце выпрыгивать из груди.

Чудовищная аура колола кожу тысячью иголок.

— Берегись оскала Яркого Лунатика, волк Зервана! Он уже идет за твоей глоткой!

Тревожный набатный гул отозвался во всем теле Каллиуса.

«Инстинктивная интуиция» заставила его рвануть в сторону.

Шух.

Трес-с-с-к-к-к-к!!

Вместе с оглушительным ревом Святилище будто раздерли когти гигантского дракона.

— Г-р-р-р-р-р-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

И неожиданно прямо перед Каллиусом...

...воплотился Яркий Лунатик Карпе. Из его глаз струились кровавые слезы.

Безумный Принц с мечом наперевес.