— Тц. Гребаные ублюдки. Развели тут срач, как стая шелудивых псов.

Тьфу!

Святая смачно сплюнула на тушу тролля. Бойцы Северной армии лишь растерянно переглядывались.

Северяне застыли в оцепенении.

Внезапное появление воинства Щита спасло их от верной гибели, и за это полагалось благодарить до гроба.

Вот только вместо признательности во взглядах сквозила глухая, колючая настороженность.

Щит.

В прошлом — цепные псы Империи, служившие столице верой и правдой на самых разных поприщах.

Потому северянам позарез требовалось услышать правду:

С чего вдруг они бросились на выручку?

И какого черта имперские прихвостни вообще забыли на Севере?

— Мы благодарны за спасение. Но с какой стати Щит Империи вступается за нас?! По какому праву вы вообще привели целую армию на северные земли без спросу?! Мы требуем ответа!

Хрусть!

— Шкуры им спасли, а они еще и пасть разевают.

Святая раздавила носком сапога череп магического зверя и с неприкрытым раздражением зыркнула на ощетинившегося рыцаря:

— Каллиус прислал. Сказал помочь вам, недотепам.

— Ка... Каллиус?!

— Герой Карпе! Кто бы сомневался! Не оставили небеса Север!

— Погодите... а правда ли это? Вдруг брешет?

По рядам прокатился глухой ропот: воины разрывались между вспыхнувшей надеждой и недоверием.

Вперед решительно шагнула мечница:

— Где сейчас лорд Каллиус?

Орфин де Лиофен.

Едва заговорила приближенная Каллиуса и одна из Трех капитанов Севера, Святая Щита лишь равнодушно пожала плечами:

— Да где-то на Севере шляется, где ж еще. Мне велел явиться сюда и прикрыть ваши задницы. А где он сам и чем занят — откуда мне знать? Небось тешится в одиночку, или...

Ба-а-ам!..

Эхо далекого взрыва и протяжный рев разорвали повисшую тишину.

Люди мгновенно подобрались: казалось, за горизонтом разгорелась еще одна жестокая сеча.

— Ни капли благородства, — с досадой покачала головой Святая Щита.

В то же самое время.

Хруст. Треск! Влажное чавканье!

Дракон в чешуе из чистой черной стали.

При виде крылатого колосса, дышащего пепельным пламенем и рвущего тролля в клочья, не только дикие твари, но и сами сектанты приросли к земле в первобытном ужасе, не смея шелохнуться.

Дракон — создание из полузабытых легенд! Едва он явился, как войско фанатиков, маршировавшее к замку Еварш, в считаные мгновения обратилось в прах.

Одного дыхания Железного Дракона хватило, чтобы поставить вражескую рать на грань истребления. А когда крылатая громадина принялась хватать упирающихся троллей, взмывать под облака и швырять их о скалы, даже неубиваемые великаны ничего не смогли противопоставить этой сокрушительной мощи.

Прикончив врагов, Железный Дракон — Беати — с жадным урчанием принялась пожирать поверженного исполина, вгрызаясь в дымящуюся плоть.

Ни одна живая душа не посмела бы встать между драконом и его добычей.

Кроме одного человека.

— Нельзя.

Мужчина неспешной походкой ступил на растерзанную пустошь.

И отвесил увесистую оплеуху прямо по чешуйчатой морде, самозабвенно терзавшей добычу:

— А мне что останется, если ты всё с костями сожрешь? Кровь тролля вообще-то на вес золота.

Жалобный визг...

Зрелище драконицы, сконфуженно втянувшей шею от хозяйского нагоняя, вселяло не смех, а суеверный ужас. Человек, перед которым заискивает сам дракон!..

Именно этот леденящий страх намертво пригвоздил уцелевших сектантов к земле.

— Хватит с тебя троллятины. Иди вон тех уродов пожуй.

Беати с тоской покосилась на обглоданную тушу, послушно кивнула и принялась срывать досаду на магических тварях.

Предоставив драконице дорывать остатки вражеского войска, Каллиус велел Пепельным рыцарям сцедить кровь тролля.

«Изрядно погрызла».

С такими прорехами выковать из костей приличный меч вряд ли удастся.

Куда практичнее разделать тушу, забросить в подпространство, а затем вызвать Хелену и сбыть оптом.

«Или передать Беатрис».

Уж та непременно пустит редкость в дело.

Размышляя об этом в ожидании, пока рыцари управятся с разделкой, Каллиус опустился на мерзлую землю, прислонившись спиной к лежащей рядом Виви.

Святая вода, которой он напоил питомицу, быстро затянула страшные раны.

Вот только сил в слабом теле не прибавилось, и корень беды крылся, без сомнения,

«В самой святой воде».

По своей природе Виви оставалась магическим зверем.

Если быть точным — потомком магического зверя, выросшего среди дьявольских созданий. Полудракон, полудемон — плод столь причудливого союза.

И точно так же, как святая вода выжигала троллей, для Виви она несла смертный приговор.

Однако Каллиус рассудил иначе.

Драконья кровь в ее жилах всегда брала верх над демонической скверной.

Так было с самого начала, да и позже он вдобавок отпаивал малышку драконьей кровью.

Впрочем, выбирать всё равно не приходилось.

Удар, нанесенный Святой, не оставлял шансов — без святой воды зверушка попросту не дожила бы до утра.

Он сыграл в рулетку со смертью.

— Как и предполагалось, острого отторжения нет, но...

И все-таки последствия брали свое.

Прямой угрозы для жизни больше не было, однако силы по капле покидали ее.

Угаснет ли она вот так, без следа?

Предугадать исход не мог никто.

Умри она — и он сумеет поднять ее при помощи Железного Монарха, вот только...

«Не к добру это».

Он искренне хотел, чтобы она жила.

Поначалу он пестовал питомицу лишь ради закалки клинков, но со временем всё переменилось.

Прикипел сердцем, не иначе.

Та бесхитростная преданность и ласка, которой одаривала его Виви, растопили лед в груди.

Да и на краю гибели она оказалась лишь потому,

что закрыла его собой от вражеского клинка.

— Внутри всё еще бушует святая вода. Демоническое естество сшибается со святостью, а драконья кровь из последних сил пытается примирить их... но совладает ли, бог весть.

Пока оставалось лишь ждать.

Иного пути всё равно не было.

Привалившись к теплому боку Виви, Каллиус извлек трофеи, чтобы разглядеть получше.

[Осколок Скверны]

Осколок Оскверненного. Обладает безграничной силой, однако использование может привести к осквернению.

Добыча, оставшаяся после гибели Бессмертного Оскверненного.

Осколок Скверны.

При жизни эти создания почитались святыми.

И раз уж они пали во тьму, вполне естественно, что их прах породил столь чудовищный сгусток силы.

«Я ведь ничего подобного в игре не прописывал».

Колоссальная мощь, но неверный шаг — и сам обратишься в чудовище.

Вот и вся суть. Активировав после долгого перерыва свои «Трехцветные Глаза», Каллиус различил синий цвет.

Следовательно, вещь может обернуться благом или проклятием — смотря в чьи руки попадет.

Как бы то ни было, добыча в кармане.

Судя по всему, эти осколки послужат неизменной наградой за каждого упокоенного Оскверненного.

— Хм. А если очистить?

Возьмет ли его святая вода?

Или кристалл попросту развеется прахом?

Поразмыслив секунду, Каллиус вспомнил про одну занятную вещицу.

Серебряный кубок.

Священный Грааль Побежденного Бога.

Диковина, для которой он до сих пор не нашел применения.

Впрочем, побежденный бог или нет, а Грааль оставался священной реликвией, и бросаться им направо и налево Каллиус не собирался.

Не раздумывая дольше, он опустил Осколок Скверны на дно чаши и щедро плеснул святой воды.

— Пошла реакция.

Черный монолит не устоял: едва благословенные капли омыли грани, он стал медленно оплывать.

Кубок озарился мягким внутренним светом, пока крупицы скверны таяли в прозрачной влаге.

Вскоре чаша наполнилась мерцающей смоляной субстанцией.

Будто в серебре заперли частицу ночного неба, расчерченного Млечным Путем.

— ...Никакой дурной ауры.

Он вновь воззвал к силе «Трехцветных Глаз».

Зрачки сузились.

Жидкость на дне Грааля — та самая святая вода, что поглотила Осколок Скверны, — вспыхнула чистым, ослепительным золотом.

Каллиус заколебался.

Посмотрел на притихшую Виви.

Скверна выгорела без остатка, но ее первозданная мощь безраздельно растворилась в воде.

А Священный Грааль Побежденного Бога сплавил обе стихии в идеальное единство.

Формально это была святая вода, но по сути — нечто неизмеримо более великое.

Средоточие чистейшей, концентрированной силы.

— Кажется, эта штука способна колоссально приумножить божественную энергию.

Настолько плотным казался этот нектар.

Вот только о скрытых опасностях оставалось лишь гадать — точный эффект предугадать не мог никто.

Одни смутные догадки.

И главное...

«Она долго не простоит».

«Инстинктивная интуиция» недвусмысленно давала понять:

С каждой минутой

божественная эссенция будет испаряться.

— Божий промысел? Или судьба, сотканная из случая и упорства?..

Каллиус помедлил лишь миг.

А затем бережно наклонил чашу над пастью Виви.

«Мне и со своей-то мощью совладать непросто. Тебе нужнее».

Впереди ждет немало встреч с Оскверненными.

Коль скоро с каждого падает по частице, подобных даров будет еще в избытке.

Всего их шестьсот шестьдесят шесть.

Один подчинен, второй мертв — осталось шестьсот шестьдесят четыре.

Считай, столько же будущих осколков в резерве.

Так что один можно отдать без тени сожаления.

Глоток, еще глоток. Осушив кубок до капли, Виви медленно смежила веки.

Мгновенного преображения не произошло.

Всплеска скрытых сил тоже не последовало — видать, требовалось время.

[Мой лорд.]

— Гарсия. Что там?

[Взгляните.]

Когда генерал Гарсия позвал его,

в разорванной туше тролля обнаружилась жуткая находка.

По спине чудовища тянулись грубые швы. Стоило сорвать их, как из нутра исполина на мерзлую землю вывалился человек.

Весь опутанный бесчисленными нитями.

Руки, ноги, голова — багровая пряжа впивалась в плоть без разбора...

— Знакомая до тошноты мерзкая физиономия.

Каллиус пригляделся, силясь вспомнить.

— Бранс?

С обритой наголо макушкой и не признаешь сразу. Но это точно был он.

Бранс.

[Он еще дышит.]

[Прикончить?]

Ниоль положил ладонь на горло пленника, а Гарсия уже взял копье на изготовку.

— Я же отправил его учиться боевым искусствам у Седрика. Какого черта он здесь забыл?

Впрочем, догадаться о случившемся было нетрудно.

Нити на шее.

Тайком вбитые то тут, то там железные спицы.

Видать, попался в лапы сектантам, и те наглухо вычистили ему мозги.

— Бесполезный олух.

Даже мечом владеть толком не научился.

Раз уж дал себя скрутить и превратить в безвольную куклу, отсылать его к Седрику не имело ровным счетом никакого смысла.

— Не думал, что он сидел внутри тролля и управлял им. Неужто настолько силен?

[Не будь у Беати драконьей стати, справиться с ним было бы непросто.]

[Беати и самой пришлось несладко.]

Вот почему драконица с такой яростью терзала тушу.

Со злости?

Что ни говори, дракон есть дракон:

Нрав у Беати был еще тот.

[Как прикажете поступить?]

— Если ему промыли мозги сектанты Бога Нити, снять наваждение непросто. По-быстрому точно не выйдет: нити проросли глубоко внутрь.

На первый взгляд казалось, будто пряжа стягивает лишь шею, запястья и лодыжки. Однако тончайшие волокна уже прошили плоть и оплели мозг.

Выдернешь силой — он либо тут же испустит дух, либо останется полоумным калекой, до конца дней пускающим слюни с бессмысленным взглядом.

— Снять контроль можно двумя путями. Первый — посвятить себя божеству и научиться управлять нитями как своими собственными.

Вот только для этого пришлось бы предать своего бога.

Да даже если веры за душой нет, стать истовым последователем Бога Нити за пять минут не выйдет.

Оставался второй способ.

— Сделать так, чтобы контроль потерял всякий смысл...

Каллиус сжал кулак:

— Насилие.

Или, проще говоря, ударно-воспитательная терапия.

— Разбудите его.

Скрестив руки на груди, Каллиус кивнул Ниолю, и тот плеснул ледяной воды на бритый череп Бранса.

— Пф-ф-фа!.. Ч-что?! Кто посмел?! Какого хрена!..

Бранс, ошалело мотая головой, уставился прямо на Каллиуса.

Казалось, он вот-вот завопит: «Мой лорд! Вы здесь! Глазам не верю!», но взгляд и глотка верзилы источали чистый яд:

— Ах ты, щенок! Ты хоть понимаешь, на кого пасть разинул?!

— Не признал меня?

— Пф! С такой смазливой рожей только бабам под подолы заглядывать да задом крутить! Это ты меня спеленал, задохлик?! А ну давай по-мужски, на кулаках! Я тебе быстро покажу, почем фунт лиха, бу-га-га!

Взгляд Каллиуса оледенел:

— Вбивайте в него ум, пока не очухается.

[Слушаемся.]

Бум! Хрясь! Чавк!

— Кха-а!.. Хрусть!.. Какого хера?! А-а-а-а! Не бей! Туда не наступай! Да вы хоть знаете, на кого лапы подняли, суки?! Кха-а!

Ниоль топтал тяжелым сапогом.

Гарсия от души прикладывал кулаком.

Следом подоспели остальные генералы и принялись методично месить Бранса.

Под градом увесистых пинков и зуботычин спесь наглеца быстро сменилась истошным скулежом:

— П-пощадите! Смилуйтесь! Я... виноват! Бес попутал, умоляю! Пожалуйста-а-а! Кх! Ай! По кости же! По кости, суки!! Прямо по надкостнице, чтоб вас!.. А-а-аргх!

Глядя, как от ударов по телу Бранса летит мерзлая пыль, точно сухой снег под копытами, Каллиус удовлетворенно кивнул:

— Бейте, пока не окажется при смерти.

— Кха-а! Ы-ы-ы!..

Каллиус и сам от души приложил носком сапога по непрестанно визжащей пасти Бранса, после чего развернулся к Виви.

— Началось?

Все тело Виви озарилось ослепительным сиянием.

Лазурный, кристально чистый свет.

Сияние Небосвода.

И клинок, который сжимала Виви, —

Меч Небосвода, —

тоже источал неистовую мощь.

А в следующее мгновение...

Грохо-о-от!!

С небес обрушилась сокрушительная молния.