Грохот.

Раскаты грома и всполохи молний оглушали.

Небо заволокло свинцовыми тучами, озаряемыми короткими яростными вспышками.

А затем...

Ба-а-ам!!

С вышины грянула молния — но совсем не обычная.

Удар обрушился прямо на Биби, оказавшегося в самом сердце разбушевавшейся стихии.

С каждым новым ударом эхом разносился рев, сплетавший в себе волчий вой и драконий рык.

Но вопреки всему Биби не выпускал зажатый в пасти клинок, силясь раздуть тело еще больше.

Что именно он затеял?

Каллиус не до конца понимал суть происходящего.

Но смутно догадывался.

«И Меч Синего Грома, и Биби...»

Без всяких подсказок было ясно: они оказались на распутье.

Черные тучи закручивались в воронку, а молнии безжалостно терзали землю.

В самой гуще этого безумия замер Громовой Волк-Дракон, словно сам превратившийся в чистую молнию.

Там возвышался Биби.

Гр-р-р, гр-р-р-р!

Рев Громового Волка-Дракона сотрясал небеса и землю, заглушая любые звуки вокруг.

Из-за бьющих отовсюду разрядов и неистовствующей ауры нельзя было сделать даже шага наобум.

Среди пляски электричества тень зверя ширилась с каждой секундой.

И зажатый в пасти меч рос вместе с ним.

«Меч Синего Грома и Биби растут одновременно. Поразительно».

И дело касалось не только скрытой мощи: перемена проступала со всей очевидностью.

Биби и Меч Синего Грома.

Они уже практически стали единым целым.

Было ли дело в материализации Биби или в чем-то ином, но вся округа обратилась в святилище. Нескончаемые удары синих молний служили тому лучшим доказательством.

Эти земли стали святилищем Биби.

Святилищем молний.

Треск, треск!

Бум!

Каллиус тыльной стороной ладони отмахнулся от летящей в него ветвистой дуги.

И хоть он заранее напитал руку драконьей силой, кисть мгновенно пронзило ощутимое онемение.

«Мощь Синего Грома...»

Она возросла многократно.

Нет, она продолжала расти прямо на глазах!

С каждым вдохом и выдохом тело Биби пульсировало, раздуваясь все сильнее, а затем едва заметно опадая.

А следом...

К небесам рванулся драконий рев.

Гро-о-ох!

Треск!

Когда же шквал молний наконец унялся, оставив после себя лишь выжженную пустошь...

Ш-ш-ш, ш-ш-ш.

В эпицентре, где все еще клубился синий гром...

Возвышался Биби. Он изменился до неузнаваемости, обретя поистине царственный, грозный облик.

— Гр-р-р...

Едва завидев соперника, Беати, секунду назад терзавшая магических зверей, яростно оскалилась.

В ту же долю секунды Биби, обратившись в росчерк молнии, ринулся на нее.

Сцепились они мгновенно — отчаянно деля главенство.

Бум!

— Да что ж они вечно как кошка с собакой?..

Стоило им пересечься взглядами, как тут же вспыхивала свара. Настоящее безумие.

В любой другой ситуации Каллиус давно бы вмешался, но сейчас решил выждать: лучшего спарринг-партнера, чем Беати, чтобы испытать окрепшего зверя в деле, и представить было нельзя.

Бабах!

Взмахнув мощными крыльями, Беати взмыла ввысь, а Биби молнией метнулся следом. Столкновение произошло прямо в воздухе.

Бум! Бам! Грохот!

Какая бы ярость ни грызла их изнутри, удары сыпались безжалостные. Дрались насмерть, словно заклятые враги.

И Биби ни в чем ей не уступал.

Двигаясь с быстротой электрического разряда, он напрочь лишил Беати преимущества в скорости.

Да еще и в ее родной стихии — в небесах!

— Надо же, теперь он еще и летает...

Каждая клеточка тела Биби сочилась Синим Громом.

Издалека он казался уже не просто Громовым Волком-Драконом, а чистокровным повелителем бури — Громовым Драконом.

Синий Гром фонтанировал во все стороны.

Когти, скорость, сама стихия — все вышло на совершенно иной уровень.

И это было лишь частью перемен.

«Меч Синего Грома стал двуручником».

Раньше клинок выглядел несуразно мало для габаритов зверя.

Теперь же пропорции выровнялись: Меч Синего Грома вытянулся в массивный двуручный меч, идеально подогнанный под стать новому телу.

Да и управлялся с ним Биби пугающе сноровисто.

— Как такое вообще возможно?..

Каллиус не верил собственным глазам.

На скорости, за которой взгляд едва поспевал, зверь прижал противницу к канатам: издали осыпал градом электрических стрел, а на сближении безжалостно кромсал тяжелой сталью.

Беати явно растерялась.

Стоило ей выбросить когти или попытаться сомкнуть челюсти, как Биби либо истаивал молнией, уходя с линии атаки, либо отшвыривал ее взрывом Синего Грома. А в следующее мгновение...

Грохот!

С небес грянул новый разряд. Удар вышел столь чудовищным, что железные пластины брони на Беати затрещали и раскололись.

— Сдает позиции.

— [Похоже на то, господин].

Увиденное и впрямь ошеломляло.

Скармливая зверю очищенный Осколок Скверны, Каллиус не ждал чудес.

Хотелось малого — лишь бы тот поскорее оправился и восстановил силы.

Ни о чем большем он и не помышлял, но...

«Это превзошло самые смелые ожидания».

Кто бы мог подумать, что очищенный Осколок Скверны спровоцирует настолько колоссальную метаморфозу!

«Он что, окончательно переродился в дракона?»

Ни крупицы скверны или демонической энергии.

Они испарились без малейшего следа, словно по волшебству.

Теперь зверя без всяких натяжек можно было назвать истинным Громовым Драконом.

А уж о сокрушительной мощи и говорить нечего.

— С такой силой он выстоит даже против Мастера.

В одиночку Биби пришлось бы несладко, но в тандеме с Мечом Синего Грома расклад менялся в корне.

Судя по всему...

«Ранг Меча Синего Грома тоже вырос».

Прежде клинок принадлежал к Духовному типу, но теперь совершил качественный скачок.

Поднялся до Иллюзорного ранга — не иначе.

Без этого Биби попросту не смог бы развернуть полноценное святилище.

— [Милорд, берегитесь!..]

— Пустое. Не дергайся.

Точным выпадом Биби начисто отсек Беати крылья, и исполинская туша кубарем рухнула вниз.

Увидев, как эта громада несется прямо на хозяина, Ниоль занервничал, но тревога оказалась напрасной.

Вжих.

Каллиус вскинул ладонь. Во взгляде вспыхнул холодный пурпур.

Сугроб взлетел на воздух, когда он мягко погасил инерцию падения Беати.

Бум!

Округу заволокло клубами снежной пыли и ледяной крошки.

Когда буран осел, взгляду открылась поверженная Беати в разбитой в щепки железной броне и с обрубками крыльев. А над ней, гордо расправив плечи, свысока взирал победитель.

Словно захлебнувшись обидой от такого исхода, Беати растаяла серым призрачным дымом, вернувшись обратно в небытие. Биби же плавно спланировал к Каллиусу — и во взгляде его уже не было и следа свирепости.

— Биби.

Зверь сделался еще массивнее.

Челюсти намертво сжимали рукоять Меча Синего Грома, а стать разительно переменилась.

Лазурная чешуя — верная печать драконьей крови — окрепла, отливая стальным блеском и броней покрывая большую часть хребта.

Хвост оброс чешуйчатыми пластинами, увенчался роговыми шипами и пушистым подшерстком, а когти удлинились чуть ли не вдвое, превратившись в смертоносные лезвия.

Но важнее всего было другое: давящая, тяжелая аура, струившаяся от каждого его шага.

— Выходит, пробудил-таки Драконью силу.

Да еще вкупе с Синим Громом и навыками фехтования двуручным мечом.

Каллиус протянул открытую ладонь.

И грозный Громовой Волк-Дракон безропотно подставил под нее морду, прижав уши.

На мгновение шевельнулось опасение, не ожесточился ли его нрав вместе с телом, но тут же растаяло:

Биби остался прежним преданным Биби.

— Ты молодец. Вытерпел.

Заметив, как пес-дракон от этих слов радостно закрутил хвостом, Каллиус едва заметно улыбнулся. Ласково потрепав зверя по загривку и укрепив ментальную связь, он развернулся.

— П-пощадите! Смилуйтесь, милорд!.. Кха!

Черные рыцари с методичной жестокостью продолжали мутузить Бранса. Каллиус даже не взглянул в их сторону.

— Пора в путь.

Война в самом разгаре, рассиживаться некогда.

— В замок.

— Да пощадите же! Милорд!! Я в себе, слышите, очнулся я уже!! Милорд!! Э-э-эй, стойте!!

Не удостоив вопли и взглядом, Каллиус зашагал прямиком к цитадели.

Еварш.

За сотнями возведенных наспех баррикад гарнизон отчаянно держал оборону, сдерживая вал магических зверей.

Трупы тварей громоздились у заграждений целыми валами, но из глубины равнины неиссякаемым потоком накатывали все новые полчища: озверевшие твари, одурманенные воины и ожившие мертвецы в латах.

И тут...

— Гр-р-а-а-ах!

— Держать строй! Не ломать ряды!

— А-а-аргх!

На острие вражеской атаки вырвались усиленные тролли.

Утыканные кольями, опутанные веревками, закованные в грубое железо, они лезли вперед один за другим.

Воздух звенел от ледяного ужаса и безнадеги.

Но надежда, вспыхнувшая посреди кромешного мрака, всегда горит ярче полуденного солнца.

И надежда у них была.

— Милорд!

Вжу-у-ух!!

Этой надеждой был Эльвертон.

Один лишь вид правителя, рассекающего ряды врагов Мечом Бури, Калис, и железной волей держащего поле боя, вливал отвагу в сердца бойцов.

Когда ценой яростных усилий он сокрушил первого усиленного тролля, солдатский клич, казалось, пробил низкие тучи.

Но увы...

Тяжелый топот сотряс землю.

Тролль пришел не один.

Сразу шестеро исполинов ударили с разных направлений, в щепки разнося оборонительные рубежи.

Стоило неимоверными жертвами завалить одного, как из клубов пыли вырастали другие, а тяжелораненые твари за считанные секунды затягивали раны и вновь бросались на прорыв.

Для бойцов Северной армии поле брани обратилось в сущий ад.

А на дальнем форпосте, чуть в стороне от Еварша, ад и отчаяние сплелись в безнадежный узел.

— Х-ха... фух!.. Живой?

— Ж-жив! Но дедушка, вы же...

Юный наемник осекся, не смея договорить вслух: «...вы же еле на ногах стоите!»

Крис во все глаза смотрел на старца, из последних сил державшегося перед ним.

Латные доспехи превратились в сплошное крошево: помятые, залитые кровью, со следами налипших кусков чужого мяса.

Одному богу известно, откуда в этом иссохшем, немощном теле вообще брались силы, но погнутый клинок старика, казалось, вот-вот готовый переломиться пополам, упрямо разил наповал.

Вопреки законам природы, этот калека продолжал убивать чудовищ.

— Вставай, малец. Неужто свет твоего клинка суждено втоптать в грязь прямо здесь?

— Н-нет! Ни за что!

Крис тряхнул головой, сбрасывая оцепенение, и поднялся во весь рост.

Пальцы до белизны сжали рукоять.

Но громада врага перед ними подавляла одним своим видом.

Его наемничий отряд давно полёг.

Все они сгинули перед лицом этой безжалостной твари.

— Гр-р-р-р...

— Что ты перед собой видишь?

— Чудовище! Кого же еще?!

— Кхе-кхе... вот как?

— А вам-то кем он кажется, дедушка?!

— Всего лишь врагом. Которого нужно зарубить.

Слушая эту нелепицу, Крис с тоской понимал: старик уже не жилец.

У него ведь осталась всего одна рука!

То, что он вообще держался на равных с монстрами в столь немощном теле, граничило с чудом.

Крис знал его без году неделю, но успел проникнуться неподдельным, сыновним почтением.

В этом кромешном аду старец бился, ежесекундно заслоняя собой тех, кто слабее.

Раз за разом принимал удары на себя, истекал кровью — но стоило смерти заглянуть ему в глаза, он даже бровью не вел.

Удивительно: дунь на него — рухнет, а он стоял насмерть.

Качался от ветра, но не ломался.

— Моя единственная забота — протянуть до тех пор, пока не явится этот паршивец...

— Да о ком вы вообще?! Дедушка, берегись!

Чудовищный кулак тролля обрушился прямо на старика.

Крис инстинктивно отпрянул, но однорукий ветеран даже с места не сдвинулся.

Лишь неуловимым движением подал корпус вбок и сталью в иссохшей руке скользнул по диагонали, уводя удар монстра в пустоту.

— По совести говоря, мне следовало бы сложить голову славной смертью еще тогда, когда я потерял руку. Слышишь, малец?

— Да Крис я! Крис, а не малец!

Но тогда умереть ему было не суждено.

И эта постылая жизнь терзала его виной долгие годы.

Он искренне верил, что с единственной рукой стал бесполезной обузой.

Жалкие остатки сил и жизненной энергии ушли на то, чтобы просто залечить культю.

А взять меч... Какая уж там сила в дряхлых пальцах?

Век смертного и без того короток.

А для тех, кто всю жизнь месил грязь на поле брани, он сгорает вдвое быстрее.

Раны, увечья, бесконечное напряжение жил ради каждого взмаха клинком — такие люди тают на глазах.

Однорукий старик...

Бернард был именно из таких.

Опустошенный, точно выеденная скорлупа, он передал клинок и волю преемнику, но в глубине души знал: это лишь формальность.

Он не сумел умереть в строю.

Не встретил достойную гибель на поле сечи.

Не разделил судьбу старого верного друга.

И потому...

Он влачил это серое, убогое существование.

Без руки. Без былого величия. Не способный даже крепко сжать эфес.

День за днем возился с детворой в северной цитадели да отпускал грехи кающимся бедолагам.

Но в жилах Бернарда текла кровь бойца.

Он был рыцарем, истоптавшим войной полмира.

Человеком, чья вера утверждалась острием меча.

Что за радость осталась воину, лишенному клинка и поля боя?

Бернард терзался.

Тысячи раз проклинал свою беспомощность.

И именно поэтому втайне вновь взялся за эфес.

С самых азов. Снова и снова рассекая воздух.

Когда он, немощный калека с дряхлым телом, вновь сжал рукоять...

Перед мысленным взором встал тот самый наглец.

Его несносный ученик, когда-то с высокомерной ухмылкой потребовавший обучить его.

И стиль фехтования, явленный этим наглецом годы спустя, вспыхнул в памяти до мельчайших деталей.

Клинок, который нельзя перехватить двумя руками, теряет в силе. А когда былую мощь подточила старость, тяжелый выпад и вовсе не нанести.

Бернард не знал истинного названия той техники.

Он просто попытался повторить ее суть.

Вжих.

Искусство клинка, заставлявшее все течь подобно воде.

Меч, сокрушающий врага без грубой силы.

Бернард сам дал имя этому безымянному стилю.

Вслед за техниками своего ученика.

— Цветок Текучей Воды...

Цветок, плывущий по течению речного переката.

Тот самый меч, о котором Каллиус однажды бросил небрежное: «он просто течет».

И этот клинок играючи отвел сокрушительный выпад чудовища.

Тело старика качалось, словно соломенное чучело на ветру, но острие безупречно парировало каменный кулак тролля.

— Смотри внимательно, пацан. Раз уж этого паршивца здесь нет, будешь смотреть за него. Запоминай. А потом покажешь этому засранцу.

— Да не пацан я!.. Крис меня зовут!

«Скажи ему: старый учитель довел до ума технику, над которой ты только кряхтел».

Когда тролль, впустую разворотив мерзлую землю, взревел и занес кулак для повторного удара...

Бернард вновь пустил в ход Цветок Текучей Воды: плавно увел чужую мощь в сторону и, обратив ее против хозяина, очертил клинком сияющий полумесяц.

Вжих!

Хлынул дождь из черной крови тролля.

Глухой удар!

Тяжелая лапа монстра рухнула в снег.

Чудовище зажало сочащийся обрубок и истошно взвыло на всю равнину.

Бернард тихо хмыкнул, словно находя в этом горькую забаву, и медленно осел на землю.

Последним, что запечатлели его глаза, было искаженное ужасом лицо мальчишки-наемника, бросившегося к нему.

Сквозь мутную пелену ветеран вгляделся в чернеющий небосвод.

Ночное небо Севера сегодня горело особенно ярко, усыпанное россыпью далеких холодных звезд.

Вот только среди этого звездного океана...

Кажется, для его собственной искры места уже не осталось.

— Как же горько...

Во рту осел горький привкус.

Впрочем, какая теперь разница?

Звезды, горящие во мраке ночи, — всего лишь звезды.

Ведь люди ждут солнца, что неизменно встает каждый день.

— Солнце Севера непременно взойдет, малец... И это несносное солнце — мой ученик.

Так на холодном северном небосклоне угасла древняя звезда.